ЛитМир - Электронная Библиотека

Эндрю в нерешительности умолк. Люди настроились драться до конца у самой кромки Руси. Весь последний месяц он пытался переубедить в этом вопросе Калина и сенаторов. Кину пришлось признаться, что он обманывал их с самого начала, что он сознательно затеял массовую эвакуацию и убийство Джубади. Кев не мог быть местом генерального сражения, Эндрю знал, что его невозможно будет удержать. Теперь он окончательно убедился, что мерки настроены покончить с ними под Кевом одним решительным ударом. А они уклонятся от удара.

— Сегодня ночью будут эвакуированы резервы всех пяти корпусов и артиллерии. Завтра и послезавтра все составы будут по ночам вывозить в Испанию 1-й и 3-й корпуса, где они сразу же начнут строить укрепления К концу четвертого дня здесь останутся только артиллерийская бригада Пэта и вновь сформированные кавалерийские отряды.

Эндрю помолчал, пережидая, пока улягутся гневные выкрики.

— Вы оставляете всего две тысячи солдат и пару батарей с четырехфунтовыми пушками на весь огромный фронт вдоль Белых холмов, — возмущенно произнес Шнайд.

Эндрю кивнул.

— Все зависит от нашей мобильности, — ответил он. — У нас в наличии тридцать восемь поездов, а к концу недели, после напряженных перевозок, их останется около тридцати. Если мы встретим мерков здесь и линия обороны будет прорвана, то мы сможем вывезти всего два корпуса. Это означает, что тридцать тысяч человек и все оборудование останутся без транспорта и будут уничтожены или захвачены врагом. Тогда придет конец всем нашим надеждам на победу в войне.

— На победу? — сердито выкрикнул бригадный генерал. — Дьявол, вы предлагаете нам оставить врагу последний клочок нашей земли. Я готов умереть, мы все готовы отдать свои жизни, мы еще два месяца назад знали, что это придется сделать, но я хочу умереть на своей земле, на Руси.

Эндрю услышал гнев в словах офицера, но не стал с ним пререкаться. Он обязан был сохранить армию, армию республики, и при этом убедить их всех покинуть родину и отправиться в изгнание. Полковник шагнул вниз с помоста и подошел к генералу, насторожившемуся при его приближении.

— Михаил из Мурома? Офицер кивнул.

— Корпус Барри, 2-я дивизия, — ответил он.

— Я знаю тебя. Ты ведь с самого начала в армии, не так ли?

В шатре установилась тишина. Только переводчик продолжал говорить приглушенным голосом.

— Я начинал рядовым под командованием Готорна, потом служил в вашем штабе во время войны с тугарами, был произведен в подполковники в составе 1-го Муромского полка после сражения у Мыса Святого Георгия и награжден медалью «За заслуги» при обороне брода на Нейпере.

Офицер с гордостью доложил о своих воинских заслугах.

— А до войны, до установления республики, ты был крестьянином?

Он кивнул и оглянулся на своих товарищей, которые точно так же прошли нелегкий путь до высоких воинских званий благодаря своему мастерству, уму и малой толике удачи.

Сознавая всю мелодраматичность своего жеста, Эндрю нагнулся и набрал с пола горсть пыли. Потом выпрямился и медленно просыпал пыль сквозь пальцы.

— Это — ничто, — произнес он.

Затем стряхнул последние пылинки, шагнул вперед и положил руку на плечо стоящего перед ним офицера.

— А ты — все.

Генерал недоуменно заморгал. Эндрю обвел взглядом всех присутствующих.

— Вы, люди, собравшиеся здесь, только вы имеете значение. Вы — надежда Руси, лишь благодаря вам страна может надеяться на будущее. Только ваши кровь и плоть, ваши головы и сильные руки могут выиграть войну. Земля навечно останется землей. Она ничего не чувствует. Она будет ждать нас, и мы непременно вернемся!

Люди слушали его затаив дыхание.

— Армия может сражаться, только пока она существует. Друг мой, — обратился Эндрю к Михаилу, — ты считаешь, что это война из-за земли. Многие думают, что победа принадлежит тому, кто завладеет каким-то определенным городом или удержит под своим контролем территорию. Но мы ведем другую войну. Это воина армий. Цель мерков состоит не в том, чтобы захватить страну, они стремятся уничтожить нашу армию, так же как и мы любыми доступными способами стараемся уничтожить их войско. Я хочу сохранить ваши жизни, но у нас имеется всего тридцать восемь составов. К тому времени, когда будет прорван фронт у Белых холмов а он наверняка будет прорван, — здесь должно оставаться ровно столько людей, сколько можно вывезти за одну ночь, и ни одним человеком больше. Все основные силы к тому моменту будут уже далеко на востоке. Мы еще не готовы к решительной битве, а мерки все еще слишком сильны.

Эндрю повернулся, подошел к карте и обвел рукой обширную степь между Кевом и Испанией.

— В случае решительного наступления орды мы отдадим им всю эту территорию. Армия отступит до Пенобскота, Кеннебека и, наконец, до Сангроса. Но прежде чем окопаться в Испании, мы уничтожим все, что могло бы пригодиться врагам. Если Перм поможет и трава достаточно высохнет, мы подожжем степь. Мы не оставим меркам ничего, кроме золы.

Эндрю оглянулся и подал знак Бобу Флетчеру.

— Полковник говорит нам о том, — начал свои объяснения Флетчер, — что чем дальше продвинется орда, тем тяжелее им придется. Мы будем переезжать по железной дороге, а им придется проделать весь путь верхом, им надо будет прокормить почти миллион коней. К востоку от Пенобскота почти на восемьдесят миль тянется территория, напоминающая пустыню, а в следующем месяце не ожидается значительных дождей. Местность между Пенобскотом и Сангросом поросла высокой травой — на одном акре такой земли летом смогут прокормиться от силы восемь или девять лошадей. И полковник, и я пришли к выводу, что сама земля должна прийти нам на помощь, — ослабить мерков и заставить их потуже затянуть пояса. Если мы удержимся на Сангросе, то уже через несколько дней им придется отгонять лошадей на тридцать—сорок миль назад, чтобы иметь возможность прокормить их. Это сильно снизит их мобильность и даст нам дополнительное преимущество.

— Однако рано или поздно нам все же придется остановиться, — произнес Михаил, но теперь в его словах звучал вопрос, а не возмущение.

Эндрю снова повернулся к нему.

— Да, в конце концов мы остановимся. Но прежде меркам придется пройти пятьсот миль по пустыне, а мы успеем приготовиться к обороне в Испании.

Эндрю перевел взгляд в центр шатра, где стоял Готорн.

— Кроме того, в Испании нас будут поджидать два свежих корпуса под командованием генерала Готорна, вооруженные новыми винтовками, которые и сейчас выпускаются на фабриках, вывезенных из Суздаля в Испанию и Рим. К тому времени будет изготовлена еще сотня пушек и миллионы патронов. Армия будет иметь почти семь корпусов, то есть больше сотни тысяч человек, а не жалкие беспорядочно отступающие остатки, по пятам преследуемые врагом. Вот тогда, все вместе, мы сможем дать решительное сражение.

Эндрю обвел взглядом шатер.

— Я не могу обещать вам победу, но могу гарантировать достаточно шансов на успех, а также битву, какой еще не видел этот мир. Отчаявшимся и голодным меркам будет противостоять наша максимально подготовленная армия. А когда все закончится, мы в случае победы сможем вернуть себе страну вместо того, чтобы сложить свои головы. Вот все, что я могу вам предложить.

Полковник замолчал, не сводя глаз с Михаила. Молодой генерал склонил голову.

— Командуйте нами, полковник Кин.

Раздались одобрительные крики.

... О нас, о горсточке счастливых братьев... (Шекспир У. Генрих V (пер. с англ. Е. Бируковой)

Эндрю увидел Григория, молодого русского любителя Шекспира, в данный момент начальника штаба остатков 3-го корпуса. Глаза Григория ярко блестели от возбуждения. Кин похлопал Михаила по плечу и вернулся на помост. Он чувствовал, что успешно справился со своей нелегкой задачей. Эндрю отыскал глазами Калина, и тот скрепя сердце кивнул в ответ. Полковник знал, его старый друг испытывает острую боль при мысли о необходимости покинуть страну, и возможно навсегда.

19
{"b":"9021","o":1}