ЛитМир - Электронная Библиотека

— Друзья мои! — начал Григорий. — Я созвал вас, чтобы поговорить и с моими товарищами по 3-му корпусу, и со всеми собравшимися вокруг этого костра.

Григорий замолчал, глядя на окружающих, поджидая тех, кто продолжал подходить с других участков фронта. Люди шли и шли со всех сторон, привлеченные светом огня, движимые любопытством. Наконец их набралось не менее тысячи.

— Мы немало воевали вместе, — снова заговорил Григорий, и его голос зазвенел над землей. — И сегодня ночью мы знаем, что все мы братья. Наши традиции восходят к далекому туманному прошлому, вместе мы прошли множество сражений, начиная с Антьетама.

Эндрю повертел головой, отыскивая немногочисленные лица тех, кто сражался рядом с ним в тот трагический день.

— Потом были Геггисберг и Уайлдернесс. А на этой планете был сначала бой у переправы.

Русские солдаты согласно кивнули, а Григорий продолжал зачитывать длинный список сражений, сплотивших людей, оставивших по себе горестные и славные воспоминания.

— И вот теперь нас осталось совсем немного перед решающей битвой.

Люди вокруг притихли. Григорий на мгновение опустил голову, словно собираясь с мыслями, затем выпрямился и поднял сверкающий взгляд к звездам.

Коль суждено погибнуть нам — довольно
Потерь для родины; а будем живы
Чем меньше нас, тем больше будет славы.
(Здесь и далее Шекспир У. Генрих V. Акт IV. Сцена 3 (пер. с англ. Е. Бируковой))

Эндрю встрепенулся и с улыбкой посмотрел на Гейтса. Григорий, русский крестьянин, читал «Генриха V», и Эндрю чувствовал, что глубоко в его душе пробуждается отклик на слова Шекспира. Высокий голос юноши звучал в ночном воздухе, как зов кларнета. Никто из собравшихся не проронил ни слова, люди замерли, подняв освещенные костром лица.

Сегодня день святого Криспиана;
Кто невредим домой вернется, тот
Воспрянет духом, станет выше ростом
При имени святого Криспиана;
Кто, битву пережив, увидит старость,
Тот каждый год в канун, собрав друзей,
Им скажет: «Завтра праздник Криспиана»
Рукав засучит и покажет шрамы:
«Я получил их в Криспианов день».

Эндрю ошеломленно оглядел окружающих: они стояли неподвижно, глаза сияли, головы покачивались в такт стихам, глубокое волнение охватило души солдат.

Старик о них расскажет повесть сыну,
И Криспианов день забыт не будет
Отныне до скончания веков;
С ним сохранится память и о нас...

Григорий помолчал, ненадолго опустив голову. Когда он снова поднял ее, на глазах его блеснули слезы, голос задрожал, но остался таким же звенящим.

О нас, о горсточке счастливых братьев...

Теперь он говорил совсем тихо, но все так же звонко и чисто. Многие подхватывали стихи, повторяя их прерывающимся от волнения голосом. И Эндрю, с трудом сдерживая слезы, тоже произносил строки Шекспира.

Тот, кто сегодня кровь со мной прольет,
Мне станет братом: как бы ни был низок,
Его облагородит этот день;
И проклянут судьбу свою дворяне,
Что в этот день не с нами, а в кровати;
Язык прикусят, лишь заговорит
Соратник наш в бою в Криспианов день.

Стихи отзвучали и унеслись ввысь. Как только Григорий замолчал, раздались оглушительные крики, люди устремились вперед, потрясая в воздухе сжатыми кулаками, выкрикивая слова одобрения. Напряжение, сковывавшее людей, нашло выход в этих криках, а строки написанные давным-давно, преодолели время и расстояние и подняли дух людей в час тяжелейших испытаний.

Эндрю Лоуренс Кин, не стыдясь и не опуская головы, вытирал слезы. Люди толпились вокруг, не обращая внимания на его присутствие, все старались подойти поближе к центру. Полковые знамена, подхваченные чьими-то руками, гордо реяли в ночном воздухе.

Эндрю отошел на несколько шагов и остался один. Вот из толпы выбрался Гейтс, его глаза сияли от восторга. Он подошел к Эндрю, хотел что-то сказать, но не смог; вытянул руку, как бы пытаясь дотронуться до Эндрю, потом молча повернулся и устремился во тьму, по направлению к городу.

Эндрю поднял голову к небу.

— Милостивый Боже, даруй им победу в завтрашнем бою, — прошептал он.

Потом повернулся и пошел прочь от костра.

— Эндрю!

Он повернулся и увидел Пэта, стоящего неподалеку. Эндрю подошел ближе.

— Ты слышал? — шепотом спросил он, все еще находясь под впечатлением прозвучавших стихов.

Пэт кивнул и откашлялся.

— Хоть он и был чертовым англичанином, он умел обращаться со словами, — правда, умел.

— Боже, если бы мы могли завтра победить! — прошептал Эндрю.

В душе его еще звенело приподнятое чувство, но холодная реальность уже стягивала кольцо тьмы.

— Именно об этом я и хотел с тобой поговорить, — произнес Пэт и увлек своего друга подальше от толпы.

Эндрю шел сквозь тьму вслед за Пэтом, но вдруг увидел какую-то фигуру и резко остановился. — Эндрю Кин, это ты?

— Музта! — ошеломленно прошептал он в ответ.

Глава 12

Наступил рассвет третьего дня битвы. Из покрытой туманом долины донеслось пение мерков, звуки ширились, становились все громче, все ближе.

Эндрю стоял на вершине холма и наблюдал.

На высоте около тысячи футов Джек Петраччи высунулся из кабины и посмотрел вниз. Двигатель аэростата негромко работал на холостом ходу, пропеллер еле-еле поворачивался. Красный диск солнца показался над восточным краем горизонта, обещая еще один невыносимо жаркий день. Джек оглянулся на Федора и мрачно усмехнулся.

Они составили собственный план. Во время полета на юг в тусклом предрассветном свете Джек даже не был уверен, найдет ли он армию на том месте, где она стояла накануне. После прорыва мерков все телеграфные линии бездействовали, железная дорога была разрушена во многих местах. При первых проблесках костров на холмах, при виде окружавших их человеческих фигур почувствовал некоторое облегчение.

Но теперь, после того как он сделал круг над позициями, Джек понял, что все кончено. Там, где еще два дня назад стояли дивизии, теперь находились в лучшем случае неполные бригады. Войска подтягивались к центру, как будто Эндрю неведомым образом разгадал намерение врага. И его догадка, как видел Джек, оказалась верной. В самой середине долины строился плотный блок из десятков тысяч мерков, их штандарты и верхушки копий ясно виднелись даже сквозь предутренний туман, начинавший уже рассеиваться под первыми лучами солнца. С флангов подходили еще воины, готовые развить атаку в северном и южном направлениях, но основной удар был направлен прямо на восток, как будто мерками управлял древний инстинкт, заставляющий их во время бесконечных кочевий поворачивать коней к восходящему солнцу.

Кар-карт Тамука, стоя в стременах, наблюдал за последними клочками уходящего тумана. Можно еще чуть-чуть подождать. Сегодня не должно быть ни дыма, ни тумана. Пусть скот ясно видит, что на него из долины в боевом порядке надвигаются десять уменов. Чем дольше он смотрел на склоны холмов, тем сильнее ощущая уверенность, тем острее чувствовал отчаяние Кина. Тамука громко расхохотался.

Эндрю окинул взглядом командующих корпусами, собравшихся вокруг него.

— Удар будет нанесен здесь. Я хочу, чтобы все полки, все солдаты, способные держать оружие, собрались в центре. Если уж нам суждено умереть, мы умрем все вместе, на этой земле.

82
{"b":"9021","o":1}