ЛитМир - Электронная Библиотека

Тяжелая бронзовая дверь парадного входа распахнулись при приближении Винсента будто сама собой, и он ощутил что-то вроде приятного волнения, хотя прекрасно знал, что за дверью стоят двое слуг, чьей единственной обязанностью является открывать и закрывать ее. Невольно он подумал и о том, каким расточительством является подобное использование рабочей силы.

Юлий поспешил вперед и быстро прошептал что-то мажордому. Тот сразу же отправился отдать распоряжения. Под арками галереи, ведущей во внутренний дворик, царила благословенная прохлада, и Винсент снял картуз и расстегнул воротник.

Во дворике был разбит пышный сад площадью не менее тридцати квадратных ярдов. Яркие цветы источали благоухание, деревья сгибались под тяжестью восхитительных плодов розоватого цвета, которые до сих пор ему нигде не попадались. Сад был наполнен легкой дымкой водяных брызг, и, подняв голову, Винсент увидел, что весь он перекрыт решеткой из тонких трубок, прикрепленной выше второго этажа. Он знал, что в подвальном помещении целая бригада рабов качает насосы, подавая через эти трубки под давлением воду, которая разбрызгивается через тысячи крохотных отверстий в трубках, охлаждая и освежая воздух. Винсент наслаждался результатами их трудов и в то же время испытывал угрызения совести, не в силах забыть, что люди надрываются, доставляя ему это минутное удовольствие.

На шестах был натянут большой тент, дававший защиту от палящего солнца. Лучи его, проникая сквозь ткань, создавали мягкое, рассеянное освещение. Второй этаж был огражден по всему периметру дворика колоннадой с темными полированными деревянными перилами, которая радовала глаз своей идеальной симметрией. «И все это великолепие создано для одного человека», — с сожалением думал Винсент. Он чувствовал пустоту этого жилища, словно отражавшую внутреннюю пустоту самого хозяина, которую не могла заполнить целая сотня людей, работавших здесь и исполнявших все его прихоти.

Вновь появился мажордом, низко поклонился Винсенту, прошептал что-то Юлию.

— Твоя ванна готова, благородный господин, — объявил тот, почтительно отступая в сторону. — А я тем временем пройду на кухню и лично прослежу за тем, как готовится твой обед.

— Надеюсь, ты выпьешь со мной и разделишь стол? — спросил Винсент мажордома.

Мажордом вытаращил глаза, потрясенный до глубины души:

— Если благородный господин желает этого.

— Желаю, желаю, — отозвался Винсент, сдерживая раздражение. — И еще, Юлий, запомни, пожалуйста, меня зовут Винсент, а не «благородный господин».

Юлий в смятении поклонился и поспешил на кухню.

— Будьте добры, пройдите сюда… благородный господин, — пробормотал мажордом.

Винсент хотел было втолковать и старшему слуге, как следует к нему обращаться, но, вздохнув, махнул рукой.

Вслед за мажордомом он прошел через восточную часть сада в коридор, пол которого украшала цветная мозаика. Как понял Винсент, сюжетом картины служил миф о Прометее. «Мы здесь тоже вроде Прометеев», — подумал он, улыбнувшись.

Слуга распахнул перед Винсентом одну из дверей, и он вступил в небольшой зал, сумеречно освещавшийся единственным окном с тяжелой рамой и стеклом янтарного цвета. В центре зала находился небольшой бассейн. Пол и стены были облицованы изразцами с изображением рыб и морских чудищ.

— Ваша одежда, господин? — выжидательно спросил мажордом.

Винсент стал раздеваться, испытывая некоторую неловкость, особенно когда слуга кинулся стаскивать с него ботинки и на свет появились его шерстяные носки с несомненным душком. Дойдя до нижнего белья, Винсент заколебался, но слуга продолжал невозмутимо стоять перед ним с протянутой рукой, и он подчинился.

— Здесь приготовлена свежая шелковая рубашка и штаны того типа, какого носят ваши люди, — проговорил мажордом, указывая на развешанную одежду.

— Но… это не мое, — вяло запротестовал Винсент.

— Одежда по приказу хозяина сшита сегодня утром специально для вас и скроена по вашему размеру. Вы можете носить ее, когда нет необходимости надевать вашу форму. Вы убедитесь, господин, что эта рубашка и штаны гораздо удобнее.

Поглядев на одежду, Винсент почувствовал, что не в силах противиться соблазну. Он уже несколько месяцев носил толстую шерстяную офицерскую форму, сшитую для него Таней, и подумал, что надеть для разнообразия что-нибудь другое наверняка будет приятно.

Поклонившись, мажордом исчез, и Винсент со счастливым вздохом окунулся в прохладную воду. Дома он привык мыться зимой в узкой жестяной ванне возле плиты на кухне, где из-под двери тянуло холодом. По сравнению с этим здесь он чувствовал себя как в раю. Вытянувшись в полный рост, он погрузился на глубину и затем опять вынырнул на поверхность.

— Я потру тебе спину?

Испуганно обернувшись, он увидел стройную черноволосую девушку, стоявшую у края бассейна В ее миндалевидных глазах мелькали веселые искорки. Губы ее были полураскрыты, и чувственность улыбки подчеркивалась глубокими ямочками на щеках цвета слоновой кости.

Винсент остолбенело глядел на нее и лишь спустя несколько секунд пришел в себя.

— Женщина, прочь отсюда! Лицо девушки вытянулось.

— Ты сердишься на меня? — прошептала она.

— Нет, черт побери, но, пожалуйста, уходи.

— Но это моя работа, — робко возразила девушка. — Если ты будешь мною недоволен и прогонишь, Антоний меня побьет.

— Антоний? — Это старший слуга. Он велел, чтобы я прислуживала тебе.

— Но я женат, — пробормотал Винсент.

— Не бойся, я не буду ничего делать насильно, — рассмеялась девушка. — Просто выпрямись, и я потру тебе спину мочалкой. Моя рука даже не прикоснется к тебе. Это будет очень приятно. Разве тебя никогда не мыли?

— Нет, — пролепетал Винсент. Таня, подобно большинству ее соотечественников, не считала принятие ванны чем-то важным и обязательным, и, представив себе, как его моют, Винсент подумал, что это, должно быть, действительно приятно. Соблазн был слишком велик. — Ну хорошо, но только спину, — проговорил он, борясь с угрызениями совести и надеясь, что это не слишком развратит его и не испортит его отношений с Богом окончательно и бесповоротно.

— Тогда сядь здесь, — попросила девушка. Винсент сел на узкую каменную скамью, огибающую

бассейн по бортику, и наклонился, чтобы прикрыть наготу. У него перехватило дыхание, когда ему на спину полилась вода, а затем по ней вверх и вниз пробежала губка. Губку сменила мягкая щетка, и он вздохнул от удовольствия, почувствовав ее на своей шее и плечах. Так продолжалось несколько долгих минут. Ему казалось, что из его пор выходит грязь, копившаяся там годами. Тело покалывало от неведомого ему ранее наслаждения. Он не сразу заметил, как ее руки начали перебирать завитки на его шее, а затем оказались на голове. Со всех сторон стекала мыльная вода. У него было ощущение, что он медленно тает, и, погрузившись в это ощущение, он почти не обращал внимания на непрерывно журчавший ручеек ее голоса.

— Я буду продолжать? — прошептал голос.

— Что? — Он будто вынырнул из какого-то мягкого облака, в котором плавал все это время.

— Продолжать, благородный господин?

Внезапно он почувствовал, что его обволакивает нежный аромат, а на его плечи каскадом спадают пряди длинных темных волос.

Вздрогнув, он обернулся.

Она стояла на коленях позади него; прямо перед его глазами плясали ее полные обнаженные груди с набухшими темно-красными сосками.

— Матерь Божья! — пролепетал он, в то время как она живо придвинулась ближе, прижав его голову к двум белоснежным холмам.

Он почувствовал, как в нем волной поднимается возбуждение. Уже несколько месяцев он не видел Таню и почти все время находился в мучительном напряжении. На мгновение ему страстно захотелось поддаться искушению, заключить девушку в объятия и броситься вместе с ней в бассейн.

«Но я же предам ее и никогда не смогу себя простить!» — мелькнуло у него в голове.

— Я женат и люблю свою жену! — воскликнул он, отшатнувшись.

20
{"b":"9024","o":1}