ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Я люблю книги, — сказал Оранелли, поймав его взгляд, — а автомобили мне только нравятся. Не то, что вы: автомобили — ваша страсть, а страсть иногда мешает человеку объективно смотреть на вещи.

Ноэль слушал его, не перебивая.

— Что именно вы хотите от «Грейт Лейкс Моторс», Ноэль? Поговаривают, что ваш успех с «дюком» вскружил вам голову и вам нравится роль звезды.

Руки Ноэля крепче сжала стакан.

— Это образ, созданный газетами и телевидением, — сказал он, — я не могу контролировать все, что печатают и говорят на ТВ. Мои задачи гораздо более личные, мистер Оранелли. Я бродил мальчишкой по этим улицам без гроша в кармане, и только моя страсть к двигателям и автомобилям сделала меня тем, кто я есть сейчас. Роль звезды меня не привлекает. Власть — вот что мне надо. Мне нужна власть, чтобы изменить компанию, которая может утонуть под собственной тяжестью. У меня нет иллюзий, что быть председателем такой компании — легкая прогулка, это горячее место. Я готов принять все камни и стрелы, которые средства массовой информации, сегодня обожающие меня, будут счастливы обрушить на меня завтра. — Он пожал плечами. — Это их игра. А мою вы теперь знаете.

Оранелли кивнул.

— Вы откровенный человек, таких немного. В этом бизнесе откровенность может помочь или погубить вас. Но в данном случае она вам на руку. Все, что вы сказали мне сегодня вечером, имеет смысл, хотя не все еще ясно и многое не сработает по целому ряду причин. Но это уже ваша забота. А пока я буду считать вас своим преемником.

Ноэль глубоко вздохнул и встал, чтобы пожать руку Оранелли.

— Спасибо, мистер Оранелли. Я очень ценю это.

Оранелли, довольный, рассмеялся.

— Хочется опять стать молодым и начинающим, — заметил он. — Теряешь вкус борьбы, когда доживаешь до моего возраста. Но скажите мне, Ноэль, — обратился он к нему, провожая к выходу, — а как же «Курмон»? Ведь это семейная компания вашей жены, не так ли? И она связана с «Ю. С. Авто». Что случится с «Курмон», если вы переключитесь на «Грейт Лейкс Моторс»?

Первый раз Ноэль не знал, что сказать. Он ни разу не вспомнил о Курмонах с той минуты, как получил от Клер Антони внутреннюю, информацию о «Грейт Лейкс Моторс».

— Моя жена — председатель компании, сэр, — сказал он. — У нас отличная команда в правлении, и, конечно, я передам управление тому, кто придет вместо меня. Никаких столкновений интересов между нами не будет.

— М-м-м, — задумчиво протянул Оранелли, — но может возникнуть чисто личный конфликт. Ну, вам виднее. Спокойной ночи, Ноэль. Хорошо, что мы встретились.

Возвращаясь в город и раздумывая над словами Оранелли, Ноэль вдруг вспомнил о своем обещании позвонить Пич и о том, что он давно должен был лететь в Париж. С беспокойством думая о жене, он решил позвонить ей утром и вылететь самым ранним самолетом.

70

Ее чемоданы уже грузили в автомобиль, а симпатичная девушка, которую Пич выбрала, памятуя старую Нанни Лаунсетон, чтобы помогать ей с Чарльзом и будущим ребенком, ждала в холле, держа Чарльза на руках. Пич подумала, как мило он выглядел в своей маленькой красной шерстяной шапочке, а его серьезные серые глаза были совсем как у Ноэля. Резкий звонок телефона заставил ее вздрогнуть, хотя этого звонка она ждала всю ночь, не в силах заснуть. Оливер был у машины и помогал укладывать чемоданы, и Пич вернулась обратно и сняла трубку в маленькой гостиной.

— Пич, слава Богу, я, наконец, дозвонился до тебя. — Голос Ноэля был очень усталый.

— Ты мог бы позвонить в любое время, Ноэль. Кстати, я все время ждала, что ты позвонишь. Мне передали также твое сообщение, что ты собирался быть дома утром, — холодно ответила она.

— Пич, извини меня, я был связан по рукам и ногам весь вчерашний день и не мог позвонить. Я освободился только глубокой ночью и не хотел будить тебя.

— Я уверена, тебе и в голову не пришло, что я просто не могла спать. Или что могу ждать твоего звонка — хотя сейчас сама удивляюсь, почему я это делала.

— Пич, тут происходят большие перемены — я не могу сказать все по телефону, это слишком важно.

Пич отодвинула от себя трубку и удивленно посмотрела на нее — ни слова о том, что случилось, ни звука о той женщине. Он мог говорить только о работе.

— Я надеюсь, что длинные дни и длинные ночи не включают ту женщину, которая подошла к телефону вчера? — спросила она дрожащим голосом. На другом конце провода наступило молчание. — Так как, Ноэль? — сказала она. — Только не надо выдумывать никаких историй. Я знаю, что это была твоя любовница, — я поняла это по ее голосу.

— Она не моя любовница, Пич…

— Но она была в постели с тобой! — Она ждала и молилась, чтобы он отрицал это и доказал, что произошла ошибка. — Так что же, это правда, не так ли? — Ее голос задрожал еще сильнее.

— Пич, что ты хочешь от меня услышать?

— Я хочу услышать от тебя правду.

— Я никогда не лгал тебе…

— Значит, она все-таки была в постели с тобой!

— Да, была… Но это совсем не то, что ты думаешь, Пич…

— Не то, что я думаю? Боже ты мой! Ноэль, ты, должно быть, думаешь, что я все такая же глупая маленькая девчонка, на которой когда-то женился Гарри! Если ему это сходило с рук, то сойдет и тебе. А я так верила тебе! Так любила тебя!

— Не переставай меня любить, Пич, — взмолился он. — Это не имеет никакого отношения к нам с тобой — я все тебе объясню, когда увидимся.

— Когда увидимся? Тогда почему ты не здесь? Вся моя жизнь пошла прахом, а ты за тысячи миль от дома. Ты даже не побеспокоился позвонить мне, потому что, видите ли, был очень занят. Черт тебя подери, Ноэль Мэддокс, я ненавижу тебя!

Бросив трубку, Пич взбежала по ступенькам в свою комнату, не замечая Чарльза и изумленной девушки, дожидавшихся ее у входа.

Она вся дрожала и опустилась на кровать, огромным усилием воли сдерживая слезы. Надо взять себя в руки и контролировать свои чувства. Ей надо подумать о Чарльзе. Она была ответственной матерью, даже если и не смогла стать достаточно хорошей женой и возлюбленной, чтобы удержать своего мужа. Зайдя в ванную, Пич выпила стакан ледяной воды и плеснула немного себе на лицо. Потом осторожно спустилась по широкой мраморной лестнице навстречу своему сыну, который ждал ее.

Когда они сошли по ступенькам к машине, она опять услышала телефонный звонок.

— Если это мистер Мэддокс, Оливер, — сказала Пич, — передайте ему, что я уже уехала. И что я не собираюсь возвращаться.

Туман окутал Детройт, как мягкое шерстяное одеяло, отрезав город от всего мира, прервав воздушное сообщение и поймав Ноэля в ловушку в его неожиданно ставшем одиноким доме. Большие окна, которые обычно служили рамой сверкающей картины города, казались сейчас занавешенными простым серым холстом, заслоняя собой устремленные вверх башни и гранитные улицы, которые дали ему жизнь.

С упакованной сумкой Ноэль ждал у телефона. Торжественное григорианское песнопение громко разносилось из многочисленных динамиков его квартиры, а единственная яркая лампа освещала бежевую поверхность телефона, выглядевшего так, словно это был единственный предмет, который что-то значил в комнате. Каждый час Ноэль набирал номер виллы Леони, с нетерпением дожидаясь, когда Марианна снимет трубку, вслушиваясь в щелкающую и гудящую линию.

— Мадам совсем не подходит к телефону, — сообщила она ему встревоженно. Да, конечно, она попросит Пич перезвонить ему по этому номеру.

Ее голос становился все тоньше и взволнованней с каждым его звонком, когда она снова и снова повторяла ему одно и то же.

— О, месье Мэддокс, — сказала Марианна наконец, — нет смысла больше звонить, мадам не будет с вами разговаривать. Вы должны приехать сюда как можно скорей.

Черт возьми, он так и знал. Если он хотел спасти свой брак и удержать Пич, он должен был сесть в следующий самолет и покинуть этот город, погруженный в туман. Расстроенный, Ноэль взял трубку и позвонил в аэропорт поинтересоваться, что, собственно, они собирались делать в сложившейся ситуации, но услышал лишь спокойный, ровный голос, которым пользовались служащие аэропорта, чтобы успокаивать пассажиров, что туман, видимо, рассеется к полудню, и с ним немедленно свяжутся, как только самолет будет готов к вылету.

101
{"b":"903","o":1}