ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Бросив роскошно упакованный подарок на заднее сиденье темно-синего автомобиля де Курмонов, Лоис влилась в потоки машин. Посмотрев на себя в зеркало, убедиться, все ли в порядке, Лоис с сомненьем дотронулась до своих темно-золотистых волос. Может быть, она напрасно сделала короткую стрижку? Но что сделано, то сделано, а если ты не выглядишь по последней моде, не носишь самую модную одежду, если тебя не видят в самых людных местах, тогда ты просто не существуешь! В Париже Лоис жила, предположительно обучаясь в Сорбонне, но, по правде говоря, она посетила всего лишь несколько лекций. Зеркало отразило взгляд ее голубых обезоруживающе невинных глаз, и Лоис нетерпеливо отвернулась. Может быть, это эгоизм, но она хотела получать радости и удовольствия только для себя.

Лоис припарковала машину на углу улиц Сен-Жермен и Бонапарта перед кафе «Две мартышки» и направилась к молодому человеку, ожидавшему ее на террасе. Он прождал ее более часа, и пустые чашечки и маленькие стаканчики на столе напоминали о времени, которое было для него вечностью.

— Вот и ты, наконец-то! — облегченно воскликнул-парень. — Я думал, ты не приедешь.

«Интересно, почему он казался таким привлекательным прошлой ночью?» — хмуро подумала Лоис. Все мужчины, которых она встречала, почему-то казались более привлекательными ночью, чем в холодном свете дня.

Молодой человек нетерпеливо улыбался, пока официант ставил перед ней перно.

— Твой ликер, Лоис, — сказал он, дотрагиваясь до ее руки. — Я не могу остаться. — Она встала почти сразу. — Я уже почти опоздала на встречу.

Он опрокинул стакан, толкнув стол, бросился за ней.

— Лоис, Лоис, подожди…

Лоис решительно нажала на акселератор. Она откинула голову назад, чувствуя облегчение от побега и глубоко вдыхая неповторимые запахи Парижа — запахи цветущих каштанов, выхлопных газов и свежевыпеченного хлеба, крепкого кофе и волшебный аромат женщин. Наступали сумерки, сверкающие огнями магазинов и кафе, струясь драгоценным колье по Сене. Страсть, которую она испытывала к нему прошлой ночью, прошла, увяла от его страстного стремления видеть ее, сделать ей приятное.

Нравились ли Лоис безликость гостиничной комнаты, тайна встречи в неизвестных апартаментах или нестерпимая жара от закрытых окон летнего плавучего домика?.. Иногда она спрашивала себя, может ли тайна действовать более возбуждающе, чем секс? И иногда это было именно так.

Так случилось с тем мужчиной, которого Лоис встретила на одной из вечеринок. Русский эмигрант, Николай, — непонятный и загадочный. Его пронизывающе темные глаза неподвижно смотрели на нее с таким холодным одобрением, что она дрожала. Николай был самым старшим в компании и, должно быть, намного опаснее остальных.

Лоис ждала, что он подойдет к ней, но Николай не сделал этого, и она кружила по комнате, не обращая внимания на других, готовая откликнуться на первый же его зов. Но когда Лоис наконец-то приблизилась к нему, он отделался от нее такой надменной улыбкой, словно она надоедливый ребенок, и уехал с блистательной дамой в темно-синем бархате и потрясающих бриллиантах.

Лоис знала, что Николай приглашен на вечеринку к Виллерсам сегодня вечером. Туда она и направлялась.

Лоис рассмеялась. Она была снова свободна, ей всего лишь двадцать лет, жизнь — великолепная игра, правила которой диктовала она сама.

3

Сен-Жан, Кап Ферра, Франция, 1934

Леонора де Курмон спешила через розовый мраморный зал отеля в ресторан, где, как ее предупредили, возникли проблемы из-за большого количества зарезервированных столов. Сверхизысканная публика была вынуждена ждать и совсем не испытывала от этого восторга. Это была лишь одна из проблем, возникших за сегодняшний день, которые только она, как главный менеджер отеля «Ля Роз дю Кап», могла разрешить, отвечая за все ошибки и празднуя маленькие победы; и это было ее жизнью.

Леонора прошла хорошую практику, начиная в Палаццо д’Оревилль, фамильном отеле ее матери во Флориде. Ребенком она жадно, широко раскрытыми глазами присматривалась к огромным кухням отеля, испытывая волнующее наслаждение во время ленча, который был для нее балетом, а хореографию его писало время. Шеф-повар выкрикивал приказы своим помощникам, готовившим мясо или овощи, или взбивал нежнейшие соусы, в то время как шеф-кондитер колдовал над изысканным десертом; официанты сновали туда и обратно через двери, которые хлопали как крылья, а шеф-повар осматривал каждое блюдо, прежде чем его подавали к столу. Леонора болталась у них под ногами, получая по заслугам, когда заглядывала в горшки или таскала маленькие пирожки. Она ходила по пятам за управляющей, проверявшей огромные кипы простыней и пушистых мягких полотенец в просторных, ванных комнатах, — Леонора любила их свежий запах. Она и помогала горничным застилать постели, кружила возле стола регистрации, старалась постигнуть чудо распределительного щита. Болтала с консьержками и носильщиками, застенчиво улыбаясь тем, для кого все это делалось. Гостям. Это была г настоящая школа, а шесть месяцев назад, когда ей исполнилось всего двадцать, Эмилия, ее мать, чрезвычайно удивила Леонору, возложив на нее всю ответственность за новый отель, утопающий в зелени Кап Ферра, погруженного в глубину Средиземноморья, что дало побережью название — Лазурный.

Леонора все еще помнила ощущение ужаса, когда мать, улыбаясь в предвкушении восторга Леоноры, сказала ей об… этом. Как она справится со всем? Как это возможно, когда большинство гостей будет намного старше нее?

— Чепуха. — Одним словом Эмилия положила конец ее мольбам о том, что неопытность будет катастрофой для нового отеля. — Я была ненамного старше тебя, когда начала управлять отелем «Палаццо» в Майами. Твой дядюшка Эдуард просто вручил мне ключи и сказал: «Это все твое, если ты не займешься этим, то этого не сделает никто, и палас-отель закроется даже прежде своего открытия». Я тогда работала по восемнадцать часов в день, да еще присматривала за тобой и твоей сестрой. Ты должна сразу же окунуться в дело — это единственный путь.

Леонора ощущала себя больше школьницей, которой она была недавно, чем менеджером самого нового и шикарного отеля на Ривьере. Вдобавок она заикалась — по правде говоря, не так уж сильно, но когда волновалась, заикание усиливалось, и это очень ее смущало.

— Это твой шанс, Леонора, — сказала Эмилия, пытаясь передать частичку своей уверенности робкой дочери. — Возьмись — и победи!

Всю жизнь Леоноре казалось, что она находится в тени своей необыкновенной, раскованной и общительной сестры Лоис. Даже несмотря на то, что она была умнее Лоис, и именно ее школьными оценками гордились мама и Жерар. Но Лоис была звездой всех школьных спектаклей и на соревнованиях выигрывала серебряные призовые чашечки за прыжки в высоту, бег с препятствиями и плавание.

Когда они были детьми, Лоис обнаружила, что существование сестренки, как две капли воды похожей на тебя, можно отлично использовать, если попадешь в беду, правда, мама и Жерар быстро положили этому конец. Конечно, они не были абсолютно одинаковыми. У Лоис были голубые глаза, как у отца, который умер, когда им было два года, а Леонора унаследовала необыкновенные золотисто-коричневые глаза бабушки Леони. «Кошачьи глаза», — насмешливо говорила Лоис, когда они были маленькими, но Леонора всегда подозревала, что глаза — то единственное, чему Лоис завидовала.

Задержавшись на секунду перед большим флорентийским зеркалом в позолоченной раме, Леонора пригладила и поправила прядь светлых волос, затянув бархатную ленточку, которая их поддерживала. Ее темно-синий шелковый костюм был строгим и деловым, в ушах — бриллианты желтого оттенка в форме слез — маленькая дань тщеславию, так как они оттеняли ее золотые глаза. Часы от Картье — подарок отчима в день, когда она приступила к обязанностям управляющей, с тех пор она носила каждый день как талисман. Никто не смог бы принять Леонору за беззаботную, праздную даму; она выглядела тем, кем была, — молодой деловой женщиной, чья постоянная озабоченность заложила небольшую глубокую морщинку между бровями. И одной из этих забот была ее сестра Лоис. До неедоходили рассказы о выходках Лоис в Париже, и она не хотела, чтобы о них узнали бабушка Леони или мама и Жерар.

2
{"b":"903","o":1}