A
A
1
2
3
...
40
41
42
...
107

Угрюмо поедая бобы, он упорно смотрел в свою тарелку. Послышалось шуршание бумаги — звук переворачиваемой сраницы. Ноэль оторвал взгляд от тарелки. Парень за соседним столиком был очень молод, лет восемнадцати, совершенно поглощенный своей книгой, он читал, не переставая жевать. У рабочих был всего лишь получасовой перерыв, и многие использовали его как возможность расслабиться, получить кратковременную передышку от опустошающей монотонности последних часов, обсуждая футбольные матчи, громко комментируя их и пересмеиваясь, но этот парень не отрывал глаз от книги. Ноэль украдкой взглянул на заглавие. Физика! Парень читал учебник физики! Почувствовав его взгляд, молодой человек оторвался от книги.

— Зачем ты это читаешь? — Вопрос вырвался сам собой до того, как Ноэль осознал, что обращается к незнакомому человеку.

— Я изучаю проблему стойкости металлов, — ответил тот, — сегодня у меня экзамен. Ноэль выглядел озадаченным.

— В вечерней школе, — ответил парень на немой вопрос Ноэля. — Я хожу туда сразу после работы каждый день. Собираюсь когда-нибудь получить работу получше этой. — Он показал пальцем на сборочную линию. — Не хочу закончить жизнь в сумасшедшем доме, забивая воображаемые заклепки. — Он поднялся, собираясь уходить.

— И что же ты хочешь делать? — спросил Ноэль. Парень сунул книгу под мышку, глотнул кофе и, когда прозвенел звонок, снова направился к конвейеру.

— Собираюсь быть инженером по автомобилям, — крикнул он, стараясь перекричать шум выходящей толпы.

Ноэль уже усвоил этап установки задвижек, и его перевели на установку ведущих колес у коленчатого вала. Он проводил много времени в мастерской, учился делать сварные швы и предохранять себя от ожогов и порезов, вызванных собствен-ной неловкостью. Он прошел весь путь — от самых простых операций до самых сложных на поточной линии. После шести месяцев начальник смены решил, что может положиться на Ноэля и поставить на самый напряженный участок — на сварку. Со временем Ноэль понял, что зашел в тупик, дальше для него на конвейере нет будущего. У него не могло быть никакого продвижения, хотя платить ему стали больше. Однажды в столовой он нашел того парня и спросил его о вечерней школе.

После работы он сходил и записался в школу. Перед ним был длинный путь к профессии инженера.

С той же энергией, с какой занимался боксом, Ноэль принялся за учебу. Он никогда не пропускал занятий. Из общежития он переехал в дом, где сдавались комнаты, и теперь у него была отдельная комната, где можно заниматься. Питался он очень скудно, откладывая деньги из своей зарплаты на покупку книг, засиживался допоздна, вставая в шесть утра, чтобы идти на смену. Он весь обносился, плохо выглядел от недоедания и переутомления. Друзей у него не было, да он в них и не нуждался. Это был молодой человек с большой целью жизни.

Потребовалось больше года, чтобы получить диплом об окончании школы. Когда его поздравляли с получением диплома, Ноэль спросил, как поступить в колледж. Ему не было еще и шестнадцати лет.

30

Все произошло так, словно с разума Лоис спала пелена и она смотрела ни них как в первый раз. Собрали консилиум, сделали все анализы, провели тесты, рентген. Врачи — специалисты по речи — начали работать с Лоис, вновь обучая ее самым простым обиходным словам, которые, к большому удивлению, были забыты. Пич читала ей сказки из старых детских книг, связывая слова, как если бы она это делала для ребенка, и Лоис с готовностью училась узнавать когда-то знакомые звуки и знаки, пока после долгих месяцев упорной работы не смогла снова писать и читать.

Дела продвигались, и у Лоис опять появился вкус к жизни, она просила отвезти ее в лучшие магазины заказать платья, сделала модную стрижку до плеч, с былым умением пользовалась косметикой, а Пич, затаив дыхание, наблюдала, сидя на своем обычном месте — у ее ног на ковре.

Казалось, Лоис приняла свое кресло-каталку как неотъемлемую часть жизни, никогда не спрашивая о причинах своей парализации, и когда Эмилия, волнуясь, показала ее психиатру, он сказал, что ему противостоит каменная стена: или Лоис забыла о своем прошлом, или не хочет его вспоминать.

И в одно прекрасное, ясно-голубое утро, какое бывает только во Флориде, за завтраком, Лоис своим мягким, чуть хрипловатым голосом заявила, что хочет вернуться, во Францию.

— Я превосходно себя чувствую, мама, — сказала она, когда Эмилия переглянулась с Жераром. — Я не могу навсегда остаться здесь, я не ребенок.

— Тогда я должна поехать с тобой, — сказала Эмилия, уже планируя, каким образом они поедут.

— Нет! — резко ответила Лоис. — Я хочу, чтобы со мной ехала Пич!

Глаза Пич расширились от восхищения.

— Франция! — завизжала она от счастья. — Потрясающе!

— Но, Лоис, я нужна тебе, — возразила Эмилия. — Я просто не могу разрешить вам уехать одним.

— Пусть они едут, — спокойно сказал Жерар, — Лоис великолепно ладит с Пич, и вполне достаточно будет Миц, чтобы помочь.

Он протянул руку через стол и ободряюще коснулся руки Эмилии.

— Кроме того, ты нужна мне здесь.

Лайнер «Куин Мэри» отплывал из Нью-Йорка свежим весенним утром, и Лоис, подняв голову, улыбнулась Пич, которая стояла рядом с ее креслом.

— Помнишь, когда тебе было пять лет, и я тогда заботилась о тебе? А теперь ты будешь танцевать и флиртовать всю ночь, и отправлять меня в постель, не забывая о стакане молока и плюшевом мишке.

— Ты никогда не должна приходить на обед или на вечер слишком рано, — давала указания Лоис, в то время как Пич торопливо натягивала новое кораллово-розовое платье из тафты, украшенное на плечах бантами, с очень красивой, легкой, как пена, юбкой. — Ты должна научиться появляться.

Пич расчесала волосы, прихватив бронзовые волны розовой лентой, затем, решив, что выглядит так чересчур молодо, распустила волосы, которые блестящей волной ниспадали до талии. Высокая и худенькая, в плоских балетных туфельках, она походила на Жизель, появившуюся из леса. Итак, со вздохом подумала она, ей все равно нельзя было дать больше ее четырнадцати лет. Пич нетерпеливо переступала с ноги на ногу, время шло, а Лоис сидела за туалетным столиком, немного подкрашивая щеки, делая их поярче, расчесывая велось до тех пор, пока они не превратились в сияющий золотой цветок, который колыхался при каждом повороте головы. Вдев в маленькие ушки изящные изумрудные листочки, Лоис подняла руки, чтобы Пич помогла ей проскользнуть в сверкающее зеленое шелковое платье, ожидая, пока Миц застегнет застежки сзади. Она расправила пышную юбку, разложив ее складки так, что талия казалась еще более тонкой и подчеркивалась линия груди. Низкий вырез украсился булавкой, осыпанной изумрудами и бриллиантами, подаренной ей на прощание Жераром и Эмилией. Лоис добавила последнюю каплю «Орбле» — духов, от Герлена.

— Теперь, — сказала она, и Пич с облегчением вздохнула, — мы готовы.

Пич, пылающая, как ее платье, незаметно заняла свое место. Все в столовой наблюдали, как они приближались к столу. Лоис, сверкая своей самой ослепительной улыбкой, заняла место справа от капитана, а знаменитый рыжеволосый актер, который сидел слева, холодно взглянул на нее. Низким, хрипловатым голосом Лоис извинилась за опоздание, и мгновенно получила прощение всех мужчин, сидевших за столом.

Как будто кто-то неведомый нажал нужную кнопку, и все полузабытые рефлексы ожили снова. Лоис в великолепно украшенном кресле, которое везла Пич, посещала все коктейли, очаровывая всех своей бессознательной легкостью. Она не делала вид, что кресла-каталки нет, она просто никогда не акцентировала на нем внимание, давая понять, что ничем не отличается от любого из присутствующих. Лоис принимала участие во всех мероприятиях на корабле и выиграла пятьсот долларов, держа пари, за сколько дней, часов и минут корабль доплывет до Шербура. Она отстукивала пальцами ритм, когда оркестр наигрывал популярные мелодии Глена Миллера, улыбалась, глядя на танцующие пары. Потом сидела в баре, пила шампанское и изо всех сил флиртовала со всеми мужчинами подряд с опытностью бывалой кокетки.

41
{"b":"903","o":1}