A
A
1
2
3
...
44
45
46
...
107

— Вам нужно поехать в отель, поговорить с ней, объяснить…

— Объяснить… что? — смущенно спросил Ферди, раздумывая, что могла знать Пич об их отношениях с Леонорой.

— Почему вы не вернулись, — сказала Пич. — Ей нужно знать, Ферди. Ей нужно это.

— Это было давно, Пич, — ответил Ферди, — и ты не поймешь, ты просто не сможешь понять, что произошло.

Резко отодвинув стул, вся в слезах, Пич посмотрела на него.

— Я думала, что вы — волшебный принц, который разбудит ее поцелуем, — плакала она, — а вы… вы — просто предатель!

— Пич! — бросился он за ней. — Пич!

Но она стремительно бежала по улице, расталкивая прохожих, не обращая внимания на уличное движение, пока не скрылась из виду за углом. Ферди вернулся за столик, молча глядя на ее все еще полный стакан шоколада и серебряную ложку с длинным черенком на блюдце. Но видел он Пич, с глазами, полными ужаса, склонившуюся над Лоис. Что она подразумевала, говоря: «Ей нужно знать?» Бросив несколько монет на блюдце, он пошел вниз, к озеру. Ферди долго стоял, наблюдая, как над серой стеклянной глубиной вьются птицы, а крошечный пароходик где-то вдалеке, идущий вдоль берега, полон счастливыми людьми, возвращающимися с субботней прогулки.

32

Ноэлю стоило нечеловеческих усилий попасть в Мичиганский университет. Конечно, ему пришлось солгать насчет своего происхождения — он не хотел, чтобы кто-нибудь знал о Мэддокском приюте. Он так хотел смыть это пятно, словно его никогда не было, что, может быть, когда-нибудь это и в самом деле перестанет быть правдой.

Он работал все свободное время, несмотря на это не мог позволить себе купить что-нибудь из одежды и был самым обтрепанным на курсе, хорошо еще, что он сумел устроиться на работу в кафетерий — по крайней мере всегда был сыт.

Никто не хотел жить в комнате с Ноэлем. Парень из Нью-Йорка, который считался его соседом по комнате, показывался очень редко, проводя время в основном с друзьями, и если они случайно оказывались вместе в комнате, избегал смотреть на Ноэля. Ноэль не винил его за это. Он и сам знал, что выглядит странно. Он все еще был очень тощим, с худым, изможденным лицом, и, как бы в протест против того, что в Мэддоксе его слишком коротко стригли, сейчас носил слишком длинные волосы. У него было три рубашки и пара джинсов, летом и зимой он носил кроссовки, а когда было холодно, обматывал ноги портянками. Только серые глаза его излучали настолько яркий свет, что это завораживало.

Единственное, что было ему крайне необходимо, это физическая нагрузка, которая помогала от сильного перенапряжения из-за учебы и больших перегрузок на работе, так как трудиться приходилось очень много, чтобы покрывать расходы, и для того, чтобы гнать в дальний угол физические желания. Сексуальные потребности мучили его, и иногда он сам пугался силы и настойчивости этих желаний. Ноэль пытался заглушить их интенсивными тренировками. Он наращивал вес, бегал, прыгал и подавлял неумолимый зов плоти. И его тело с благодарностью отзывалось на все усилия, становясь мускулистым, стройным, с осанкой атлета. Ноэль даже прибавил немного в росте.

— У Ноэля Мэддокса — великолепное тело, — четыре пары женских глаз наблюдали за ним в кафетерии, в то время как Ноэль собрал высокую стопку подносов и отнес их к раздаточному прилавку.

— Это заметить несложно. — Джинни Бертон, улыбнувшись подругам, пригладила светлые волосы. — Стоит только взглянуть на эти плечи под рубашкой…

— Этой отвратительной рубашкой, — пробормотала одна из подруг с набитым ртом, поглощая салат и бутерброд с помидорами и майонезом.

— Не отвратительной, — сказала Джинни, задумчиво глядя на Ноэля, — просто… дешевой.

— Да, парень — дешевый.

— Откуда тебе знать, какой он? — строго спросила Джинни. — Ты когда-нибудь с ним разговаривала?

— Нет, я с ним не говорила, — ответила подруга, откусывая бутерброд, — и не представляю себе, кто бы с ним стал разговаривать. Он какой-то таинственный. Загадочный студент Мичиганского университета.

— Я видела его как-то раз, — сказала Джинни, наблюдая, как Ноэль натянул пиджак и с полудюжиной книг под мышкой направился к двери. — Он все время занимается в библиотеке.

— И работает тоже все время, — добавила ее подруга, — и много времени проводит на треке. Хотя не принадлежит ни к какой команде и не играет в футбол.

В Мичиганском университете футбол был всеобщей страстью, а игроки — богами. В дни, когда проходили игры, городок Энн Арбор, где размещался университет, пустел, и вечера в такие дни были самыми хорошими.

— Эй! — дразнила подруга, — я думаю, у Джинни Бертон найдется кое-что для этого бедняги-инженера. Но, дорогая, ты напрасно потеряешь время — он никогда не смотрит на девушек и, уж конечно, не назначает свиданий!

— В самом деле? — заинтересовалась Джинни, вспоминая мрачный взгляд Ноэля, когда он проходил мимо.

— Послушай, — продолжала подруга, — этот парень не замечал даже Риту Хейвортс. Никому не удастся назначить ему свидание.

Джинни откинулась на спинку стула и зажгла сигарету, лениво выпустив дым.

— Неужели это так? — протянула она. У Джинни Бертон были длинные, красивые светлые волосы и круглые голубые глаза. Она носила нежно-розовые или голубые кашемировые свитера и нитку мелкого жемчуга, который подчеркивал своим блеском ее нежную белую шею. Короткие юбки в складку покачивались при ходьбе, ремешки кожаных туфель застегивались вокруг ноги — у нее были великолепные стройные ноги. Ноэль уже давно, несколько месяцев тому назад отметил, какие ноги у Джинни. Когда бы она ни появилась в кафетерии, он находил предлог, чтобы быть где-то неподалеку и иметь возможность смотреть на нее, запоминать ее всю, чтобы потом, ночью, когда останется один, прокручивать ролик памяти, растворяясь в мечтах о ней. Он был настолько удивлен, когда Джинни заговорила с ним, что весь задрожал.

— Привет, — поздоровалась она, — я вижу тебя здесь уже сто лет. Я-Джинни Бертон.

— Привет! — Ноэль ошеломленно глядел на нее.

— Я знаю, ты — Ноэль Мэддокс, — продолжила она с улыбкой. — Послушай, нам по дороге. Ты не мог бы мне помочь донести книги?

— Конечно, конечно. — Он взял книги, которые она ему протянула, и пошел рядом.

— Итак, — начала Джинни, — чем ты занимаешься, Ноэль? Ты такой загадочный субъект.

От нее пахло чудесными свежими цветочными духами.

— Я учусь. Много занимаюсь. И, конечно, работаю. Иногда я не знаю, что же важнее, — Курица или яйцо! — рассмеялась она. — Но я слышала, ты — великолепный спортсмен. — Она смело взглянула на него. — Ты должен много тренироваться, чтобы оставаться в такой форме.

Ноэль вспыхнул.

— Мне нравится бокс, — ответил он. — Поэтому я тренируюсь, но у меня нет времени участвовать в турнирах.

Джинни остановилась около библиотеки для студентов средних курсов.

— Вот мы и пришли. Спасибо, что помог.

Ноэль передал ей книги, и их руки встретились.

— А почему бы нам не увидеться, скажем, за пиццей и пивом? — улыбнулась Джинни, пристально глядя на него голубыми глазами. — Ты когда свободен?

— Я… э… ну… — заикался Ноэль.

— Завтра? В семь часов? Давай встретимся здесь, — махнув рукой, она легко взбежала по ступеням.

Весь оставшийся день Ноэль не мог заниматься. Он был не в состоянии сосредоточиться. Не мог уснуть, думая о ней, вспоминая жемчужные бусы на нежной шее, длинные ноги, взбегающие вверх по ступенькам, улыбающиеся глаза. Он с волнением думал о предстоящей встрече, о том, как вести себя на свидании, о чем они станут разговаривать и во сколько обойдется пицца и пиво. И еще его волновало, как он прикоснется к ней.

В течение одного часа он дважды принял душ, надел чистые джинсы и новую клетчатую рубашку. Сложив и сунув в карман десять долларов, Ноэль отправился к библиотеке. Было всего шесть пятнадцать.

— Ты точен, — приветствовала его Джинни двадцатью минутами спустя. На ней был белый с широким воротом свитер и голубая юбка, светлые волосы сияли.

45
{"b":"903","o":1}