ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

И, конечно, у нее была Эмилия — хрупкая, красивая и волевая, как она сама. Глядя на дочь, прекрасную в желтом шелковом платье, Леони видела себя, какой она была много лет назад. Сходство Эмилии с ней очень сильно, и характер дочери был жизнерадостным и неунывающим. Эмилия — из тех, кто мог разглядеть голубое небо даже в ненастную погоду. Леони справедливо гордилась своей чудесной сильной дочерью, которая принесла ей счастье настоящей семьи. Грустно, но факт, что Жерар так никогда и не оправился от ударов судьбы во время войны, и его разочарование в жизни выражалось в усталом выражении глаз, которое он прятал за теплой улыбкой. Единственное, что заботило его на этом свете, была Эмилия и дочери. Их счастье было его счастьем.

Иной могла бы стать их жизнь, если бы Жиль де Курмон был хоть немного таким, как его кроткий, мягкий сын. Ни один человек, даже Джим, никогда не узнают, как безумно любила она Месье, как нуждалась в его любви и хотела ребенка от него. Сейчас правнук Месье — и ее — сидел рядом с ней за этим столом. Но девятилетний Вил не носил фамилии де Курмон, хотя был похож на Месье. Насколько он был открытым и непосредственным, настолько его прадед — хитрым и сложным, играющим жизнями других, чтобы добиться своей цели, — не останавливаясь даже перед… убийством. Воспоминания зашевелились в ее голове, старые образы ожили и стали выходить вперед, чтобы еще и еще раз напомнить ей это, заставляя взглянуть правде в глаза. А правдой было то, что даже после того как Леони узнала об этом, она все еще продолжала любить Жиля и чувствовать его громадное притяжение.

Леони потянулась, чтобы погладить Вила по густым темным волосам, и он улыбнулся ей в ответ. Она знала, что больше не будет ни сыновей, ни дочерей, которые носили бы имя де Курмон. Пич была последней. А Жиль де Курмон, основатель огромной компании, станет частью истории, как это случится скоро и с ней самой.

— Ты что-то притихла, — заметил Джим.

— Я просто наблюдаю за своей семьей, вспоминая время, когда они были маленькими, а я — молодой. — Леони отодвинула свой стул.

— Давайте пить кофе на террасе. — Презрев свою палку с серебряным набалдашником, которая напоминала о старости, Леони медленно направилась в теплую ночь, высокая и прямая, как будто снова стала молоденькой девушкой. Вил побежал за ней, предлагая свою детскую руку и трость.

— Спасибо, Вил, — улыбнулась Леони, — не знаю, как бы я дошла без своего правнука.

— Может быть, у вас теперь появится еще правнучка, раз мама выходит замуж за Ноэля, — ответил Вил. — Я бы не возражал против брата или сестрички.

— Ты слышишь, Пич? — смеясь, позвала ее Лоис. — Твой сын рассчитывает получить братьев и сестер.

— А почему бы нет? — Взяв Ноэля под руку, Пич улыбнулась ему, но лицо Ноэля оставалось бесстрастным — к этому выражению его лица она начинала понемногу привыкать. Они прошли в конец террасы, чтобы взглянуть на мыс в белом сиянии полной луны.

— Тебе неприятны разговоры Вила о братьях и сестрах? Когда Ноэль взглянул на нее, Пич заметила скрытое выражение его глаз, за которым он прятал свои мысли, — к этому ей тоже предстояло привыкнуть.

— Наши дети не будут де Курмонами, ты знаешь это? Они не будут и Лаунсетонами. Они будут детьми Мэддокса — сыновьями человека, который даже не знает, кто его отец. Когда я вижу твою семью, ее традиции, общую сплоченность и взаимопомощь — все, что было у тебя в прошлом, я начинаю понимать, что мне нечего предложить тебе в этом смысле — ни тебе, ни нашему ребенку.

Посмотрев на бледное, смуглое лицо Ноэля, Пич была поражена, насколько глубока его рана.

— Неужели никто не сказал тебе, кто твои родители? — мягко спросила она.

— В Мэддоксе никогда не раскрывали сведений о воспитанниках. Для них я был еще одним подкидышем, которого нужно одевать в обноски, кормить, учить быть вежливым и аккуратным. Нас мыли и показывали губернатору или местному обществу, чтобы они воочию могли прочувствовать собственную доброту, раздавая нам подержанные вещи. Бросить монету в чашку нищего — легко, не так-то просто его полюбить.

— Все это давно прошло, Ноэль, — убежденно возразила Пич. — Достаточно посмотреть на тебя. Вспомни, сколького ты добился! Ты должен гордиться собой.

Ноэль устало ответил:

— Просто иногда я думаю, насколько проще была бы моя жизнь, если бы не приходилось бороться за каждый шаг в этом мире.

— Борьба закончена, — прошептала Пич, прислоняясь головой к его плечу, — и ты больше не одинок. Наши дети будут гордиться фамилией Мэддокс.

Ноэль сухо улыбнулся.

— Тогда я могу сказать одно, Пич, они будут первыми.

Несмотря на протесты Леони, говорившей, что еще рано, семья стала расходиться, желая ей Спокойной ночи и выражая надежду, что завтра будет прекрасный день для благословения жениха и невесты. Джим проводил их до отеля, а Пич, которая оставалась на вилле, пошла укладывать спать сына.

Ноэль стоял, облокотившись о перила, и смотрел на серебряную гладь Средиземного моря в лунном свете. Леони внимательно наблюдала за ним.

— Я никогда не устаю от этого пейзажа, — наконец проговорила она, — если учесть, что смотрю на него каждый день на протяжении более шестидесяти лет.

— Я могу понять почему, — ответил Ноэль. — В море есть что-то завораживающее. Наверное, оттого, что оно всегда разное, когда бы на него ни смотрел. Когда я был ребенком, единственными волнами, которые я видел, были волны пшеничных колосьев, раскачивающихся на ветру на полях Айовы. Вы могли пройти милю за милей и не увидеть ничего, кроме пшеницы, никогда не меняющейся и нескончаемой — бесконечной.

«Наконец-то, — подумала Леони, — он приоткрыл щелочку в своей броне».

— Это пугало меня, — продолжал Ноэль тихо. — Я начал думать, что за ней ничего не существует, и даже если я постараюсь убежать далеко-далеко, то увижу опять бесконечное пространство пшеничных полей.

— Вы не производите впечатление человека, который боится того, что у него впереди. Кроме того, мы ничего не можем изменить в нашем прошлом.

Леони поднялась на ноги, опершись на свою трость. Несмотря на свой возраст, она не сутулилась и была выше его. Она всегда предпочитала разговаривать с противником стоя.

— Ноэль, — начала она, — я была здесь в тот день, когда вы пришли, чтобы предложить Джиму сделку относительно компании де Курмонов, в тот самый день, когда Пич позвонила из Испании и сообщила, что попала в беду. Она рассказала, как вы нашли ее в Барселоне и помогли ей. Права ли я, считая, что это не было простым совпадением?

Ноэль облокотился на перила и сложил руки.

— Я поехал туда, чтобы разыскать ее. Помочь ей.

— Но почему, Ноэль? Почему вам вдруг захотелось помочь Пич? Если не для того, чтобы через нее получить контроль над компанией де Курмонов?

— Впервые я встретил Пич, когда мне было тринадцать лет. С тех пор несколько раз наши пути пересекались. Я знал ее, и мне захотелось ей помочь.

Леони вздохнула.

— Я хотела бы чувствовать уверенность, что вы женитесь на ней, потому что она Пич, а не потому, что она де Курмон, — сказала женщина резко.

Ноэль посмотрел да нее. При лунном свете Леони выглядела вдвое моложе своего возраста, и он знал, что силы воли ей не занимать. Она была полна решимости не допустить, чтобы охотник за богатым приданым женился на ее внучке без ее предостережения.

— Вы мудрая женщина, Леони, — Ответил он. — Вы подмечаете больше, чем другие, и должны сами ответить на свой вопрос.

Пич торопливо шла к ним по террасе.

— Вот где вы оба, — воскликнула она. — О чем это вы тут беседуете и почему такой торжественный вид? И как только можно быть серьезными в такую ночь, когда светит луна и слышно море, а завтра — наша свадьба?

Она ослепительно улыбнулась Леони.

— Разве ты недовольна, бабушка, что наконец одна из твоих внучек устраивает настоящую свадьбу, чтобы тебе было что вспомнить?

— Я довольна, девочка, — ответила Леони, глядя на Ноэля, — если вы счастливы.

91
{"b":"903","o":1}