A
A
1
2
3
...
91
92
93
...
107

Взяв Ноэля под руку, Пич улыбнулась им обоим.

— Я так счастлива, — сказала она, — я не могу дождаться, когда стану миссис Ноэль Мэддокс.

Леони зашла в комнату Пич, чтобы поцеловать ее на ночь. Она делала это всегда, только на этот раз Леони знала, что все по-другому.

Старая комната Пич на вилле все еще хранила следы ее девичества — семейные снимки и большие школьные фотографии с множеством крошечных улыбающихся лиц, многие из которых забылись и ушли в прошлое. На стене висела доска, к которой кнопками прикреплены снимки, сделанные в каникулы, давние приглашения на вечеринки, выцветшие открытки солнечных курортов и покрытых снегом горных склонов с лыжными трассами и когда-то важные письма С обтрепанными краями и потускневшими чернилами. В серебряной обертке лежал засохший цветок и одинокая красивая сережка — пара от давно утерянной второй. Плюшевые игрушки, которыми играли много лет, расставлены в ряд на туалетном столике и на подоконнике, и книги стояли в беспорядке на деревянных полках, занимающих две стены. Узкая белая кровать и небольшой, покрытый красной эмалью столик с зеркальцем в серебряной оправе, который принадлежал Пич с тех пор, как ей исполнилось девять лет, казались сейчас слишком маленькими для высокой молодой женщины, сидевшей перед зеркальцем и расчесывающей свои каштановые с бронзовым отливом волосы, задумчиво заглядывающей в его глубины.

Глаза Пич встретились в зеркале с глазами Леони, и она, улыбаясь, обернулась.

— Я пришла только сказать тебе «спокойной ночи», моя родная, и пожелать тебе счастья. Завтра ты будешь слишком занята, а мне хотелось поговорить с тобой наедине.

— Бабушка! Я только что подумала о том, как все по-другому на этот раз. Это не глупое наваждение, как было с Гарри. Ноэль любит меня, а я люблю его. Ничто не может помешать счастью, если начинаешь именно с этого, ведь правда?

Леони устало опустилась в кресло под лампой.

— Любовь — это очень хрупкое чувство, Пич. Она может быть омрачена всякими мелочами: трудностями в налаживании совместной жизни, скукой, ревностью — словом, десятком разных вещей, и вдруг ты задаешь себе вопрос, куда ушла любовь и кто этот незнакомец, с которым ты живешь?

— Как у меня с Гарри.

— Не совсем. Гарри был ошибкой, вы оба ошиблись. Ты романтична, Пич, но любовь — это не только романтика. Это забота о другом человеке больше, чем о себе самом, это самопожертвование ради другого и взаимная поддержка друг друга. Любовь — это понимание его жизни и желание сделать ее легче и приятней, а он должен так же поступать по отношению к тебе. Это и совместная радость в детях, и гордость за них, когда они добиваются успехов. А когда дети болеют, это значит, что вы вместе помогаете им выздороветь. Любовь очень сложная вещь, и я сомневаюсь, чтобы кому-то удалось до конца понять, что это такое: первые чувства симпатии и влюбленность — только основа любви. Любовь — это длинный путь, Пич, и чтобы пройти его, тебе потребуется понимание и сострадание.

— Бабушка, это звучит так, словно слова льются из твоей души, — прошептала Пич. — Ты так любила Месье?

— Я любила Месье больше, чем кого-либо в моей жизни. Я любила его более Страстно, чем Руперта — мою первую любовь, и гораздо сильнее, чем Джима — мою последнюю. Но с ним не было так весело, как с Джимом, и не так наивно, как с Рупертом. Заглядывая в прошлое, я теперь понимаю, что человек, которого я считала таким сильным и непобедимым, был так же уязвим, как любой из нас. У каждого мужчины есть своя ахиллесова пята, Пич, и, быть может, если бы я понимала Месье лучше, если бы я меньше была занята собой и своими собственными чувствами, я бы узнала, почему он был таким, и тогда бы и поступки мои были другими. Месье нуждался в моем понимании так же сильно, как и в моей любви, а я так и не смогла дать ему это.

Вздохнув, Леони провела дрожащей рукой по лбу.

— Насколько иной могла бы быть наша жизнь, если бы я смогла, — сказала она.

— О, бабушка! — прошептала Пич, неуверенная, что поняла все сказанное, но чувствуя глубокое волнение Леони. — Мне так жаль.

— Все это в прошлом, девочка, а ты смотришь в будущее. Ноэль по-своему так же сложен, как и Месье. Он прячет свои чувства от людей так, как это делал Месье. Однажды ему может понадобиться твое понимание, сострадание и твои силы. И если так случится, то я хочу, чтобы ты запомнила, моя дорогая, что любовь — единственное, что имеет значение.

Пич серьезно смотрела на Леони, немного испуганная ее словами.

— Я запомню, — пообещала она.

Когда Леони нагнулась, чтобы поцеловать ее, Пич обняла ее, чувствуя теплоту губ бабушки и хрупкие косточки под нежной кожей.

— Тогда спокойной ночи, моя дорогая Пич, — прошептала Леони, нежно улыбаясь, — будь счастлива с твоим Ноэлем. Знаешь, — добавила она, — ты всегда была для меня больше дочерью, чем внучкой. Мне повезло вдвойне, что ты у меня есть.

Маленькая коричневая кошка ждала за дверью спальни, и Пич видела, как она последовала за Леони по темному коридору в ее комнату. Пич задумчиво повернулась к своему столику.

Лоис не видела никого, кто выглядел бы прекрасней Пич в день свадьбы. Пич была восхитительна в кремовом платье из шелковой тафты, которое выбрали из обширных запасов Леони, хранившихся еще с начала века. Ее гладкие золотистые плечи окаймляли воланы из тончайшего кружева кремового цвета, а широкая юбка, пышно присобранная сзади крошечным эдвардианским тюрнюром, подчеркивала тонкую талию, которую, казалось, можно переломить пополам. С уложенными в высокую прическу каштановыми волосами, украшенными живыми цветами, Пич выглядела классической невестой, каких рисуют на картинках. Ее глаза, полные любви, когда она смотрела на Ноэля, и искрящиеся счастьем, превращали ее в ослепительную по красоте новобрачную. Лоис держала букет Пич, когда та давала клятву любить и уважать Ноэля, и вспомнила «младшую сестренку», своего постоянного спутника, ждущую позволения сопровождать ее или сидящую на белом ковре в спальне и надевающую кольца Лоис на свои пальцы, так же, как сейчас Ноэль надевал золотое обручальное кольцо на руку Пич. Лоис увидела перед собой больную маленькую девочку, метавшуюся в жару, и заново пережила ту боль и потрясение при виде детских ножек, сжатых железными подпорками. И если она смогла спасти жизнь Пич, заслонив ее собой от Крюгера, то Лоис знала, что сделала бы то же самое опять. Но все это осталось в прошлом, а сейчас Пич повернулась, чтобы поцеловать Ноэля. Глядя в эту минуту на сестру, Лоис почувствовала, что наконец она стала взрослой.

Было очевидно с самого начала, что брак с Гарри обречен, но, по крайней мере, хорошо, что появился Вил. Лоис никогда не завидовала, что у Пич такие сильные длинные ноги, но испытывала зависть к тому, что у нее есть сын. Не было смысла и мечтать о том, чтобы у них с Ферди появился ребенок. Они были вместе, они жили друг для друга в своем собственном мире и были счастливы.

Мельчайшие пылинки кружились в теплых лучах солнечного света, проникающего сквозь окна маленькой белой церквушки в Ницце, золотя гладкие светлые волосы Леоноры. Она подняла руку и поправила сбившуюся прядь волос, улыбаясь матери, встретившись с ней глазами.

— Пич так счастлива, — шепнула она.

Эмилия кивнула. Она не знала, плакать ей или улыбаться. Пич выглядела такой красивой и счастливой. Из-за ее побега с Гарри не было ни свадебной церемонии, ни праздника, поэтому Эмилия очень настаивала на «надлежащей свадебной церемонии» — ради себя и Леони.

— Чтобы твоя бабушка смогла, наконец, увидеть одну из своих внучек выходящей замуж.

Леони сидела выпрямившись, с поднятым подбородком, и казалась задумчивой в очаровательной затейливой шляпке из вуали и цветов, падающих ей на бровь. Пич была сегодня необыкновенна, но, глядя на четкий профиль своей матери, Эмилия подумала, что никто не мог сравниться по красоте с Леони. Перегнувшись через Вила, она дотронулась до руки матери.

— Ты счастлива за нее, мама? — прошептала она.

92
{"b":"903","o":1}