ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Минуточку! Это еще не все! – крикнула ведущая в микрофон. – Теперь пойдут маргаритки!

На сцену вышла новая группа манекенщиц – на этот раз они были облачены в те самые салфеточки, что вязала Эммелина. Чашечки бюстгальтеров были из больших маргариток, а трусики – из целых букетов вязаных цветов, сшитых вместе. Гретхен вышла на сцену последней. Ее трусики были сшиты всего из двух крупных маргариток – по одной спереди и сзади, – скрепленных между собой за лепестки.

Гостям это явно пришлось по вкусу, но Джефф не стал аплодировать. Он уже был готов остановить показ белья и непременно сделал бы это, если бы не Эммелина.

– Куда ты? – вполголоса спросила она, заметив, что ее спутник порывается подойти к сцене.

– Я не позволю им вытворять такое с твоими салфетками!

– Нет! Не устраивай шума! – взмолилась Эммелина. – Я просто не ожидала, что Гретхен это затеет.

– Я тоже, – заверил ее Уэстон. – И как только публика разойдется, она уйдет в историю.

– Неужели ты ее уволишь? – возмутилась мисс Прайс.

– А ты разве этого не хочешь? Тебе все это нравится?

– Не знаю, – растерянно произнесла Эммелина, теребя одной рукой пуговицы под подбородком, а другой убирая за ухо выбившуюся из пучка прядь волос. – Я хочу сказать, что до сих пор мои салфетки вообще-то были никому не нужны, разве не так? Только для красоты, больше ничего. А теперь они не только для красоты, но еще и полезны. – Она пожала плечами, показывая этим, что, возможно, Гретхен поступила не так уж плохо.

– Эммелина! – Джефф не мог поверить, что услышал это от нее. Она говорит, что ее скромные салфеточки из прошлой эры хороши для откровенного и сексуального белья? – Но ты же не захотела надеть мое платье!

– Это верно, – кивнула Эммелина, – но это вовсе не означает, что оно не понравится мне на ком-нибудь другом. – Ее ресницы затрепетали, а потом она смело посмотрела на Уэстона. – Я полагала, что ты хотел переселить меня в реальный мир, Джефф. Но мы живем на огромной планете, разве не так? На ней есть место для самых разных людей и идей, для разных вкусов.

Джефф лишился дара речи. Ему нечего было сказать, да он и не будет услышан. Гости окружали Эммелину, наперебой поздравляя ее. Уэстон видел, что их становится все больше и больше, и ему захотелось увести Эммелину прочь, опасаясь, что они обидят ее. Вместо этого он невольно отступил назад, чтобы не мешать им. Только сейчас Уэстон понял, что обижать его гостью никто не собирается. Напротив, все жаждали высказать ей свое уважение, и Эммелине Прайс это было явно по душе. Она смеялась, благодарила публику и сказала, что, собственно, хвалить надо не ее, а Гретхен, которая затеяла финальное шоу. Она сияла от удовольствия. Джефф еще ни разу не видел ее в таком состоянии.

– Джефф! Джефф! – услышал Уэстон голос Гретхен, которая издалека махала ему. Рядом с ней он увидел дизайнеров моды, которые явно намеревались познакомиться с Эммелиной.

Джефф Уэстон мог предсказать, что будет дальше. Он едва сдержал недовольную гримасу, когда увидел, как один из них склонился над Эммелиной с таким видом, словно они были давними друзьями. Он, видите ли, хотел потолковать с ней о возможном сотрудничестве. Ее коллекцию можно было бы назвать «Скромность», «О таком не говорят» или просто «Эммелина», если ей так захочется. Ох, у него просто море идей возникло, и это она вдохновила его.

Джефф невесело усмехнулся. Похоже, его уроки с погружением в действительность начались. Его деревенская красавица дебютировала, и притом весьма успешно. Больше того, она сделала это по-своему. Она осталась чистой Эммелиной. Безупречной мисс Прайс в ее лучшем выражении.

Он-то надеялся, что реальный мир изменит ее. Уэстону и в голову не приходило, что Эммелина сама может его изменить и даже поставить перед собой на колени. Господи, вот это женщина! Джеффу хотелось одного: чтобы Эммелина казалась чуточку счастливее. Или по-настоящему была бы счастлива. По любой причине.

Как там она говорила? «Обрати свои раны в мудрость»?

Эммелина Прайс понятия не имела о том, что за ней пристально наблюдают. Или о том, что может стать причиной конфликта. Да, голова у нее действительно пошла кругом от всей этой шумихи, хотя она и не понимала, чем шумиха вызвана. Этой женщине было невдомек, что ее вязаные кружевные салфеточки могут привлечь столько внимания, и уж тем более она не могла представить, что они пойдут на изготовление совершенно невероятного белья. Но больше всего она страдала от одиночества, связанного с отсутствием возле нее Джеффа Уэстона.

Да, она поняла, что его больше нет рядом. Забыв об окружающей ее толпе, Эммелина резко оглянулась назад, чтобы взглянуть на Джеффа, и ощутила отвратительную пустоту внутри. Джеффа нигде не было.

Глава 8

Возбуждение отпустило Эммелину. Правда, она все еще не перестала удивляться и смущаться, вспоминая показ модного белья, но не более того. Она находилась в своей комнате и готовилась ко сну. Рассеянно расстегивая пуговицы на платье, Эммелина подумала, что жизнь – это всего лишь вечеринка, на которую ее не приглашали до нынешнего дня.

И почему приглашение все-таки пришло, оставалось для нее загадкой. Возможно, конечно, она получала эти приглашения, и они лежали у нее дома на рабочем столе, да только она не обращала на них внимания. Она и на это бы не ответила, если бы не Джефф.

Эммелина расстегнула верхние пуговицы платья, приоткрыла воротничок и закинула голову назад, чувствуя, как ее волосы шелковистой волной пробежали по ее шее. Очень приятное ощущение. Нежные пряди гладили ее кожу – гладили так, как никто и никогда не гладил. Так приятно, вообще все приятно, даже ее возможная нагота… Эммелина обхватила себя руками за плечи и покачала головой.

Если бы только она знала, куда исчез Джефф. Впрочем, возможно, ей лучше и не знать этого: что-то говорило Эммелине, что она пойдет к нему этой ночью и даже не спросит себя, зачем делает это.

Она вернулась домой на лимузине вместе со Спайком и Гретхен, но Джеффа там не было. Гретхен приготовила какао, и они втроем принялись подробно обсуждать минувший вечер.

У окна стоял стул. Эммелина подошла к нему и села, вспоминая океан огней, которые увидела в день своего приезда. На этот раз она увидела лишь свое отражение, и зрелище было весьма привлекательным. Блестящие волосы обрамляли ее лицо, ее кожа казалась удивительно нежной и теплой.

Пуговицы ее платья были обтянуты кремовым шелком и застегнуты на петельки из этой же ткани. Расстегивая их, она вдруг представила себе, как платье падает к ее ногам, оставляя ее совершенно обнаженной. Это было что-то новое, потому что Эммелине и в голову никогда не приходило раздеться у кого-то на глазах, пусть даже на своих собственных. Нет, свое тело она, конечно же, видела, но в своем нынешнем состоянии она бы не решилась взглянуть на него.

Еще несколько пуговиц – и ее пальцы прикоснулись к нежным возвышенностям, и это вновь удивило Эммелину. Ее груди были мягкими, как пух одуванчика, да еще и теплыми в придачу. Еще одно приятное ощущение, похожее на то, которое появлялось, когда ее локоны касались шеи. Нет, это все на нее не похоже, это невероятно! Господи, она же не надела свое обычное белье!

Она надела только то, что он ей подарил. И все.

Если она не перестанет расстегивать пуговицы, платье упадет на пол и она останется обнаженной. Или почти обнаженной. Эммелина была уверена, что не заставит себя посмотреть на собственное отражение. Но не представлять, что произойдет, она не могла, а потому ее пальцы продолжали высвобождать пуговицы из петель. Когда последняя пуговица была расстегнута, Эммелина подняла глаза.

Это было слишком. Чувства, захватившие ее, были слишком яркими, слишком волнующими.

Она не хотела раздеваться, даже ради себя самой, она хотела того, чего желала Лейла из книги Жорж Санд: «Темноволосый мужчина склонился над нею, чтобы накрыть ее губы своим горячим страстным ртом».

15
{"b":"9030","o":1}