ЛитМир - Электронная Библиотека

– Очень хорошо, доктор. А теперь не могли бы вы поподробнее рассказать о вашем тесте? Кажется, он называется «Руководство по арт-терапии Джонсона – Раппапорт».

– Да, конечно, – кивнула Ли и принялась описывать основное содержание своей методики, стараясь сделать это просто и доступно для присяжных.

Она являла собой образец профессионала. В ее блестяще выстроенной линии поведения оказался только один маленький прокол. Ник улыбнулся, когда она рассеянно затеребила золотое колечко-серьгу. В один прекрасный день он отберет у нее эти серьги и предложит поиграть чем-нибудь другим… если проживет достаточно долго.

Ли тем временем говорила, что это оценочный тест, призванный придумать рассказ по репродукциям с настоящих картин, отобранных из-за их символического содержания.

– Этот тест считается проективным, – пояснила она, – что означает: тест составлен таким образом, чтобы объект мог отдаться свободной игре своего воображения, внутренним конфликтам и страхам и «спроектировать» их на материалы теста. Мы с доктором Джонсоном разработали оценочные шкалы и количественные нормы, которые позволяют нам сравнить ответы объекта с базовой группой более тысячи респондентов.

– Был ли этот тест специально разработан, чтобы оценивать способность к насилию?

– Тест имеет несколько сфер применения. Одна из версий была разработана специально для оценки агрессивных и/или сексуальных побуждений. Количественные нормы базируются на ответах более чем пятисот заключенных, все они осуждены за совершение тяжких уголовных преступлений.

– И именно этот тест вы дали Нику Монтере?

– Да.

Ник крутил серебряный браслет на запястье. Доктор забыла упомянуть, что они так и не закончили с ее хваленым тестом. Они застряли на той хитрой картинке с псом-стражем. «Верно, доктор? – подумал он, глядя на нее и желая, чтобы она посмотрела на него хоть раз. – Застряли, да?»

– Под чьим руководством? – спросил Саттерфилд. Она казалась удивленной:

– Прошу прощения?

– Кто посоветовал вам применить этот тест?

– А, сотрудники офиса окружного прокурора. Они связались со мной и попросили провести оценку состояния мистера Монтеры.

– Понятно. Тогда почему вас не оказалось в списке свидетелей обвинения?

Она потянулась к сережке, но вовремя остановилась.

– Потому что я попросила, чтобы меня отстранили от этого дела.

– Вы попросили, чтобы вас отстранили? – Адвокат защиты глянул через плечо на Клару Санчес и ее команду, как бы говоря: «Внимание, мои уважаемые коллеги, сейчас я вас поимею и хочу, чтобы вы это заметили». – Как интересно, доктор Раппапорт. Вы отстранились от дела. Почему же вы это сделали?

Ли глубоко вздохнула, выдав тем самым едва заметную неуверенность. «Что, нервы не выдерживают?» – подумал Ник.

Ему хотелось зааплодировать. Мало что могло доставить ему большее удовольствие, чем зрелище гибели этого врача.

Она продолжила несколько поспешнее, чем прежде, и чуть менее сдержанно:

– Желая провести клиническое сравнение, я дала мистеру Монтере всю подборку тестов, включая и свой собственный. По большей части результаты были достаточно однородны, чтобы сделать предварительные выводы, но были и некоторые расхождения, и, принимая во внимание историю мистера Монтеры, я начала сомневаться в надежности некоторых оценок.

– Расхождения? Не могли бы вы пояснить нам – какие? В простых выражениях, доктор. – Саттерфилд ослепительно улыбнулся двенадцати присяжным. – Я уверен, дамы и господа в нашем жюри прекрасно вас понимают, а вот у меня с этим трудности.

Смех и одобрительные кивки присяжных – именно этого и добивался Саттерфилд.

– Разумеется, – заверила всех Ли. – Ответы мистера Монтеры, оцененные по нескольким шкалам, показали антисоциальные тенденции, сверхконтролируемую агрессию и паранойю, но это ничуть не удивительно для человека его происхождения. Он вырос в баррио, известном войнами между бандами. Условия его жизни требовали, чтобы он развил в себе эти склонности единственно из необходимости выжить.

– Понятно. Значит, если мы живем в условиях постоянной угрозы нападения, нам нужно развить в себе паранойю и агрессивность, вы это имеете в виду?

– Совершенно верно. Тесты также показали высокий уровень интеллекта мистера Монтеры, что смягчает агрессивное поведение объектов с повышенными социопатическими оценками.

– С повышенными социопатическими оценками?

– Простите… объектов с антисоциальными тенденциями. Исследования показали, что объекты, получающие более низкие оценки по стандартизованным тестам на умственное развитие, скорее могут совершить насилие. Кроме того, мистер Монтера – художник, а творческие личности видят мир несколько иначе, чем мы с вами. Уже один этот фактор может поставить под сомнение надежность норм, на которых основываются мой и другие тесты.

– Все это очень интересно, доктор, но, боюсь, еще не совсем мне понятно. Поэтому давайте посмотрим, нельзя ли упростить. – Адвокат сделал эффектную паузу, снова взглянув на присяжных. – Доктор Раппапорт, основываясь на вашей оценке Ника Монтеры, считаете ли вы, что он убил Дженифер Тейрин предумышленно, как настаивает обвинение?

– Протестую, ваша честь! – взлетела рука Клары Санчес. – Свидетельница здесь не для того, чтобы излагать свои домыслы.

Саттерфилд подошел к судейскому месту.

– Ваша честь, я спрашиваю мнение доктора Раппапорт, основанное на ее оценке моего подзащитного.

Судья кивнула.

– Можете ответить на вопрос, – обратилась она к Ли.

Смятение затуманило красивые серые глаза Ли. Она взглянула на Ника, и их глаза встретились на достаточно долгое мгновение, чтобы все в ней сжалось.

– Это трудный вопрос, – произнесла наконец Ли. – Если вы спрашиваете, считаю ли я его способным на такое преступление…

– Нет, я спрашиваю вас, считаете ли вы, что он ее убил, – пояснил Саттерфилд. – Каково ваше мнение профессионала и клинициста, доктор Раппапорт? Считаете ли вы, что Ник Монтера убил Дженифер Тейрин?

Ли слегка покраснела и отвела глаза:

– Нет, не считаю.

– Протестую! – Санчес была вне себя. – Мнение свидетеля не является показаниями эксперта!

– Отклоняю протест, – твердо сказала судья. – У доктора спросили ее мнение клинициста, и она его высказала.

Напряжение, сковавшее Ника, исчезло без следа. Матерь Божья, подумал он, едва сдерживаясь, чтобы не рассмеяться вслух. Он в ней не ошибся. Женщина, которая жалеет котят, не колеблясь защитит угнетенного, повергнутого во прах и по-настоящему в этом нуждающегося. Доктор сделала именно то, на что он надеялся. Она смело встала на его сторону.

Криво усмехаясь, Саттерфилд повернулся к Кларе Санчес:

– Свидетельница ваша.

На какой-то миг всем показалось, что Санчес откажется от перекрестного допроса. Но она постучала карандашом по лежавшим перед ней бумагам, вздохнула, отбросила карандаш и встала:

– Доктор Раппапорт, вы любите Ника Монтеру? По всему залу суда послышались вздохи удивления.

– Протестую, ваша честь! – Саттерфилд вскочил, словно подброшенный пружиной. – Вопрос обвинителя не только не относится к делу, но и оскорбителен.

Санчес злобно глянула на Саттерфилда и пошла к судейскому месту.

– Ваша честь, есть основания считать, что у этого свидетеля-эксперта могли сложиться с обвиняемым отношения, выходящие за рамки ее профессиональных обязанностей. Исходя из этого, вопрос полностью относится к делу, и я прошу вашего разрешения продолжить эту линию допроса.

– Протестую! – вспылил Саттерфилд. – Здесь суд не над доктором Раппапорт.

– Под сомнением ее вывод клинициста, – настаивала Санчес. – Обвинение имеет право убедиться в надежности доктора как эксперта. Ваша честь?

У судьи был такой вид, словно она раскусила что-то очень горькое.

– Мне не нравится такой поворот событий, – сказала она. – Совсем не нравится. Разрешаю задать еще один или два вопроса, но добирайтесь до существа дела побыстрее.

51
{"b":"9031","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Академия невест
История мира в 6 бокалах
Человек, который приносит счастье
Разоблачение
Лонгевита. Революционная диета долголетия
Атлант расправил плечи
Нефритовые четки
Отвергнутый наследник
Дитя