ЛитМир - Электронная Библиотека

– Мне кажется, тебе стоит посмотреть на то, что ты сделала, Ли. Может, ты захочешь взять эту картинку в свой тест. – Ирония сделала его голос резким. – Придумайте историю по этой картинке. Расскажите мне, что делает этот красивый мужчина, как он до этого дошел и что, черт возьми, он сделает дальше.

Не отпуская ее взгляда, он нарочито медленно освободился от джинсов. На этот раз никаких сомнений в том, что он делает, не осталось.

Любопытство – возможно, самое низменное из людских побуждений – заставило Ли украдкой бросить взгляд вниз. Она лишь чуть опустила глаза, но и этого оказалось более чем достаточно. Как и его самого. Она увидела силу и мощь, грозную энергию и увеличивающийся в размерах орган.

С тихим стоном Ли как могла далеко запрокинула голову назад. Смотреть на эрекцию Ника Монтеры было все равно что смотреть на солнце. Еще секунда, и она ослепла бы. Может, было виновато ее прошлое – шок тринадцатилетней девочки, преждевременно столкнувшейся с мужской сексуальностью, – но она никогда не чувствовала себя комфортно при виде возбужденного мужчины. Завороженной – да. Но не спокойной. Нисколько.

– Тебе не обязательно смотреть… – Он обольщал ее мучительно мягкими интонациями, словами, которые, казалось, застревали у него в горле, душили его. – Можешь просто потрогать. Это все для тебя, Ли. Только для тебя.

Надо, чтобы ее снова укусила змея. Только так она сможет через это пройти. Ей надо снова испытать это чувство одурманенности, сумасшествия и смелости. Она закрыла глаза и почувствовала, как его пальцы погладили ее по щеке, подушечка большого пальца, приглашая, тихонько раздвинула ее губы. И если ее разум сопротивлялся чувственному вступлению, то тело ответило моментальной вспышкой. Ее губы с готовностью разомкнулись, она стала покусывать и сосать его все дальше проникающий палец. Он был сладкой конфетой, дразнящей и соблазняющей ее. Когда он отнял эту конфету, она была словно опоена наркотиком.

Веки ее затрепетали, поднялись.

Хватит, девочка, сказало выражение его лица. Поиграли и хватит.

Ответ Ли был безрассуден. Она опустила руку и кончиками пальцев прикоснулась к воплощению его мужественности, вздымавшейся в паху.

– Какой большой! – выдохнула она, проводя пальцами по всей его длине.

Она взяла его в ладонь и слегка сжала. Улыбка Ника сменилась гримасой боли.

– Боже, я готов тебя растерзать! Разорвать на кусочки и съесть живьем, и мне все будет мало.

Не успела Ли отпустить Ника, как он подхватил ее и, подняв, прижал к стене. Он держал ее, как детскую игрушку, и пристально смотрел на нее, пока она не испугалась, что растает от жара его тела. Она почувствовала движение воздуха, выходившего из его ноздрей, когда он стал наклоняться к ней, а потом остановился.

Он слишком долго заставляет ее ждать! Она произнесла его имя, ее груди напряглись, нацелившись на него.

Она почувствовала, как он задрожал, сдерживаясь и сдерживая ее. С губ Ли сорвалось еще одно слово, наполненное такой страстью и бесстыдством, что Ник потерял над собой контроль.

Все сдерживающие барьеры рухнули, и он закрыл ей рот внезапным голодным поцелуем, наказывая, пожирая ее. Ли никогда не подвергалась нападению такой страсти. Он выплескивал гнев и неконтролируемые желания. Он хотел, чтобы она умерла и исчезла из его жизни. Он хотел, чтобы она оказалась в его постели этой ночью, каждую ночь, его женщина, его! Она вскрикивала под этим натиском, но не от боли, страха или холода. Ничего этого она не чувствовала. Его пальто укрывало их обоих, а ее нервы уже давно огородили ее от любых потрясений. Ее крики шли из глубины души, которая всегда инстинктивно узнает свою половину. Она вскрикивала, испытывая голую природную потребность.

К тому моменту, когда Ник поставил ее на ноги, он тяжело дышал и дрожал так же сильно, как и она.

– Теперь сюда, – сказал он, опуская руку и дотрагиваясь до средоточия ее женственности сквозь влажную тонкую ткань. – Я пришел ради этого. Ради этого я существую.

– Тогда возьми это… – скорее всхлипнула, чем сказала она. – Побыстрее.

Он высоко поднял ее ногу, рубашка Ли задралась до бедра, открыв его взору все. Он накрыл ладонью мягкие золотистые завитки, а затем погрузил внутрь ее два пальца, проникая глубоко, медленно, пока она не закричала, прося закончить это, довести ее до экстаза.

По-видимому, она нравилась ему такой, нуждающейся в нем, умоляющей о большем. По-видимому, он знал, что и ей это нравится, потому что не обратил внимания на ее просьбы остановиться. Сунув пальцы еще глубже, он стал ласкать ее, гладя большим пальцем ее розовую набухшую плоть, напрягшийся чувствительный бутон, пока она не начала извиваться и стонать, как наркоман, истязаемый безумием, готовым поглотить его разум и тело. Она возбудилась до крайности, когда он наконец вытащил блестевшие от ее соков пальцы.

– Сейчас? – Он взялся за свою плоть.

– Да! – выдохнула она.

Она хотела, чтобы он пронзил ее быстро и глубоко, сразу. Но она все еще была тугой после его пальцев, а ее тело не позволяло такого чувственного насилия, независимо от того, насколько отчаянно она в этом нуждалась. Он мог только ослабить напряжение ее мышц легкими толчками, заставляя ее понемногу принимать его в себя. Когда он вошел в Ли, она застонала. Когда он оказался там, где она хотела, глубоко погруженным в нее, она снова была на грани оргазма. Но он сделал всего несколько дивных движений, а потом вообще перестал двигаться и начал покидать ее.

Ее тело отреагировало очень болезненно, она судорожно вцепилась ему в плечи.

– Что ты делаешь?

– Хочу отвести тебя в дом.

– В дом? Зачем?

Он погладил ее по волосам и, прикоснувшись к ее губам поцелуем, улыбнулся ей сквозь боль своей собственной неудовлетворенности.

– Потому что ты шумная распутница, Ли, – моя сладкая, гордая Ли, – а в городской тюрьме нам не позволят закончить наши занятия любовью.

Теперь она уже открыто плакала, сама не зная почему. Сладкая и гордая? Шумная распутница? И это все она? Кто эта женщина, которую он довел до полубезумия? Кто такая Ли Рапаппорт? Она утирала обильные слезы, пока он заворачивал ее в свое пальто и вел в дом.

Но едва за ними закрылась дверь, пальто упало на пол, и она изогнулась в его руках.

– Закончи, – взмолилась она. – Закончи со мной, черт тебя возьми!

– Еще и нетерпеливая распутница, да?

Он подвел Ли к кофейному столику перед диваном, отпустив ее только для того, чтобы освободить его. Серебряный поднос и графины он снял и поставил на пол, но все остальное – журналы и какие-то мелочи – одним движением смахнул.

– Я схожу с ума из-за тебя. – Он посадил ее на отполированную до зеркального блеска поверхность стола. – Схожу с ума! Ты ведь знаешь об этом?

Рубашка Ли завернулась на влажных коленях, и он провел ладонями по ткани и по блестящим бедрам, прежде чем раздвинуть их. Его кожа казалась такой же темной на фоне ее кожи, как стволы платанов в лунном свете. В ее мозгу вспышкой высветился образ мужчины без лица, в черной одежде, стоящего перед ней на коленях и вводящего пальцы в ее тело, открывая ее для его прикосновений.

Ее окутал мускусный запах мужского тела и влажной одежды. Она хотела закрыть глаза, когда он наклонил голову к золоту у нее между ног, но контраст цвета их кожи вновь поразил ее. Его кожа была цвета бренди. Но когда он прикоснулся к Ли языком, когда провел им по поверхности средоточия ее желания, она забыла обо всех контрастах и вскрикнула:

– Нет, прошу тебя!.. – Она запустила пальцы в его волосы и попыталась отвести его голову. – Ты обещал!

Он поймал ее за запястья, крепко сжал их. Пронзительно-голубые глаза обжигали.

– Я ничего тебе не обещал…

– Обещал!

– Ничего не обещал. – Голос его сделался резким. – Но я дам все, что тебе нужно, Ли, все, что тебе нужно, и больше. А ты в ответ дашь мне одну вещь… всего одну.

Внезапно она поняла, и ее охватил ужас.

– Нет, – прошептала она. – Нет!

57
{"b":"9031","o":1}