ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Шоколадные деньги
Ненависть. Хроники русофобии
Ведьма по наследству
Король на горе
Иллюзия греха
Девушка, которая читала в метро
Я оставлю свет включенным
Затворник с Примроуз-лейн
Понаехавшая

– Я решила последовать твоему совету и найти себе мужчину с эклектическим вкусом, – сказала она. – Кстати, ты была права. С ним не скучно.

Кейт фыркнула:

– Уверена, что Ник Монтера какой угодно, но только не скучный. Однако когда я рекомендовала тебе мужчину с эклектическим вкусом, то не думала о мужчине со вкусом к убийству.

– Его оправдали, – спокойно заметила Ли.

– Я знаю. – Кейт взмахнула рукой, чтобы отвлечь Ли от созерцания сада. – Но тебе не показалось странным появление этой его бывшей подруги? Как-то очень вовремя. Если Доусон это не проверил, то ему следовало бы…

Ли со злостью повернулась к матери.

– Проверить что? – спросила она гневно. – Тебе кажется, люди Доусона недостаточно помотали Нику нервы? Присяжные решили, что он невиновен. Все было по закону. Его единственное преступление – это пребывание со мной, твоей дочерью.

В последнее время Ли стала получать анонимные телефонные звонки, но ей не хотелось пугать мать. В основном в трубке зловеще молчали, кто-то просто молчал на том конце провода, но один раз объявился и Доусон, поинтересовался, как у нее дела. Не успела она сказать и нескольких слов, как он стал уговаривать ее вернуться к нему. Он оставлял сообщения на ее автоответчике, предостерегал от общения с Ником, словно надеялся убедить, что она совершает ошибку.

– Что ж, может, это и правда, – признала Кейт. – Но ты не можешь отрицать, что у Ника Монтеры не самая лучшая репутация в отношении женщин. – Она наклонилась вперед и, поджав губы, принялась рассматривать Ли. – Что это у тебя около рта? Он не бьет тебя?

– Да, бьет, мама. Он делает именно это. Ник Монтера меня бьет… и мне это нравится.

– Ли! Ты сошла с ума?

Ли потрогала крохотную припухлость рядом с губами, отчего ее охватил сладкий трепет. Она отодвинула чай со льдом. Хватит этой сладкой водички, она тоже нальет себе вина. Прогонит все свои страхи и заботы, громко рассмеется. Весна уже почти вступила в свои права, «самое жестокое и самое справедливое время года», а мужчина, с которым она связалась, имеет не самую лучшую репутацию в отношении женщин. Это хорошо? Или она на самом деле сошла с ума, как считает ее мать?

Анонимные звонки продолжались и в последующие дни. Каждый раз, когда телефон подавал голос, в мозгу Ли звенели предостерегающие колокольчики. Нику об этих звонках она еще не рассказала. Ей не хотелось разжигать его подозрения насчет Джека Таггарта. Ли решила, что это, должно быть, звонил Доусон или Таггарт, и была абсолютно уверена, что Ник захочет с ними разобраться.

Она справлялась с ситуацией, позволяя сообщениям скапливаться на ее автоответчике. Эта страусиная политика позволяла ей не обращать внимания на анонимные звонки и на все остальное, с чем ей не хотелось иметь дела. Она позвонила лишь матери и издательнице и коротко сказала, что напряженно работает над своим проектом и свяжется с ними, как только закончит. Она не стала уточнять, что ее проектом был Ник Монтера.

Тем временем они с Ником стали беглыми любовниками, живущими в грезах и во взятом взаймы времени. Они оба понимали, что их безмятежные дни сочтены. Средства массовой информации еще не обнаружили место их обитания, поэтому они как могли наслаждались свободой, зная, что продлится это недолго. Замаскировавшись с помощью кепок и солнечных очков, они ездили по пляжу на велосипедах, ходили по магазинам и в кино.

Ли угостила Ника своим любимым мятным мороженым, а он в ответ однажды вечером тайком привел ее в студию и на скорую руку приготовил коктейль «Маргарита» и свежие креветки, вымоченные в соке лайма, – свое любимое блюдо. Домоправительница Ника Эстела, которую тот всячески умасливал, даря предметы культа и давая клятвы вести себя хорошо, оставила в холодильнике пирог с фруктами. Ли уплетала за обе щеки, пила без меры, а потом совратила Ника заняться с ней любовью прямо на кухонном столе, под бдительным оком Мэрилин. И если она сделала это, чтобы досадить кошке, то ей это удалось. Мэрилин свернулась клубочком, накрыв нос хвостом, и в тот вечер ее больше не было видно.

Ли не очень точно помнила, что еще они с Ником делали в ту ночь. Детали расплывались в памяти, но одно Ли помнила точно – как бешено она извивалась в его руках на фоне фантастических декораций из стекла и зеркал, которые он установил в студии. Все кончилось на его кровати с водяным матрасом, на котором, измученная, она провалилась в сон и видела себя во сне русалкой, спешащей к берегу на гребне серебристо-синей волны.

На следующее утро все изменилось. Когда они с Ником вернулись в ее дом, их встретили газетчики и съемочная группа с телевидения. Средства массовой информации разыскали их. Не прошло и суток, как сообщения о них появились во всех местных выпусках новостей и на первых страницах всех газет южной Калифорнии, включая «Лос-Анджелес тайме». «Свидетель-эксперт встречается с сексуальным волшебником!» – гласил заголовок.

– Ник! – позвала Ли, прослушав на следующий вечер сообщения на автоответчике. – «Вэнити фэр»? Ник, иди сюда! Тебе сегодня звонили из журнала «Вэнити фэр»!

Она обнаружила его в душе и вытащила оттуда, голого и мокрого. Пока он вытирался, она прослушала множество сообщений. Все звонившие интересовались им и его работой. Ли боялась, что паблисити уничтожит ее карьеру, но оно обернулось удачей для Ника.

На протяжении нескольких следующих дней его завалили предложениями от дилеров со всей страны. Критики разливались по поводу темной силы и очищающих эмоций, исходивших от его работ. Все говорили о раскрутке его карьеры в национальном масштабе, о престижных показах и мировом признании.

Всем хотелось заполучить кусочек Ника Монтеры. Продолжали поступать звонки от таких элитных журналов, как «Вог» и «Джентльменз куотерли». Историей его жизни заинтересовался Голливуд, а ведущий Эм-ти-ви пожелал поговорить с ним о рок-музыке. Ли была потрясена этим натиском. Такая возможность бывает раз в жизни, и хотя ее одолевали заботы по поводу затруднений с собственной карьерой, она была ужасно рада за Ника. Еще она радовалась тому, что вся эта шумиха отвлекла его мысли от Джека Таггарта. Тем не менее Ли не переставала задумываться о том, как феноменальный успех Ника отразится на их отношениях.

Когда она поделилась с ним своими опасениями, он подхватил ее на руки и отнес на викторианскую постель с пологом. Ник признался Ли, как он в ней нуждается, сказал, будто хочет ее настолько, что это желание вытеснило из его жизни все другие мысли и устремления. Ли просто не могла перед ним устоять. Они занимались любовью, как при замедленной съемке в кино, словно воплощая несбыточную, безумно пьянящую мечту, Секс с ним стал наркотиком удовольствия, вводимым прямо в вену, поняла она. Она вводила себе в вену Ника Монтеру.

Но откладывать принятие решения относительно своей карьеры Ник больше не мог. Начальная цена его фотографий выросла в четыре раза, и предсказывали, что вскоре она достигнет заоблачных высот. Зная это, он, чтобы разобраться с предложениями, нанял самого лучшего агента.

В этот вечер Ли почему-то нервничала, дожидаясь Ника со встречи с новым агентом. На плите булькал густой суп из индейки с фасолью, и Ли уже начала потягивать вино, поняв, что Ник задержится.

– Всего-то неделю как узнала мужчину в библейском смысле слова, – пробормотала она себе под нос, – и вот уже соломенная вдова из-за его карьеры.

Она сидела за кухонным столом в одной только огромной хлопчатобумажной рубашке Ника, постукивала по полу ногой и разглядывала пустой бокал. Когда она встала, чтобы налить себе еще шардонне, хлопнула входная дверь.

– Я опоздал? – спросил Ник, появляясь на пороге кухни.

На нем были джинсы и замшевый пиджак, который она особенно любила и из-под которого виднелась белая рубашка с расстегнутым воротом. Иногда Ли хотелось, чтобы он не выглядел так сексуально. Все чаще и чаще, если говорить честно.

– Что случилось? – спросила она, переходя прямо к делу. В последнее время ей мало что удавалось сделать. Средства массовой информации вынудили ее запереться в четырех стенах. Она много дней не была у себя в офисе, и вынужденное заточение начало угнетать ее. Кроме того, на карту было поставлено очень многое, по крайней мере ей так казалось.

61
{"b":"9031","o":1}