ЛитМир - Электронная Библиотека

Входя в портновскую лавку, Сэм почувствовал беспокойство. А вдруг этот тип испортил его одежду? Неужели придется бродить по улицам в обличье крестьянина-неудачника? Не обращая внимания на табличку «закрыто», он вошел в мастерскую. Портной оторвался от зеленого платья, на котором подшивал подол, и, узнав посетителя, задергал носом.

— А, это опять вы. Я же сказал — в пять. Вы опоздали. Сэм был в слишком хорошем настроении, чтобы обращать внимание на нахальный тон.

— Я был занят другими делами… Костюм готов? Портной фыркнул.

— Да, вот… — Порывшись под прилавком, он швырнул Сэму сверток. — Пришлось кое-где заменить куски тем, что у меня нашлось. Не думаю, чтобы зрители заметили.

Сэм стремительно разорвал бумагу и развернул черную ткань — да, слегка порыжевшую, но зато чистую и выглаженную. И, с ужасом увидел он, всю в разноцветных заплатах: темно-серых, темно-синих, темно-зеленых, темно-фиолетовых, темно-коричневых, а в одном месте красовался даже темно-красный лоскут. Он раздраженно прищелкнул языком.

— Что за глупость! — воскликнул он. — В этом наряде я буду похож на настоящего шута! Портной пожал плечами:

— Я сделал все, что мог. Поищите у себя чернил или бутафорской крови демонов да покрасьте.

— Неплохая мысль, — отозвался Сэм. — Тогда вот тебе за работу… — Он швырнул на прилавок горсть серебра. Портной начал было возражать, но Сэм ледяным тоном сказал, что он плохо старался, и добавил, указав на темно-коричневые перчатки и длинный темно-синий шарф: — Это я тоже беру.

Арси наслаждался хорошим обедом — как ему казалось, первым за много лет — и как раз приступил ко второй порции жареной свинины с грибами, когда мимо как ураган пронесся Сэм и стремительно взлетел по лестнице, ведущей к комнатам. Арси был заинтригован и, съев еще тарелку картофельного пюре, два пудинга и кусок шоколадного торта, отправился выяснять, в чем дело. Остановившись перед комнатой Сэма, он постучал и громко спросил:

— Эй, паренек? Чем это ты занят? Из-за двери ответили:

— Не мешай, Арси. Я крашу.

— Что? — хмыкнул Арси и открыл дверь. Сэм, этот бука, конечно, ее запер, но Арси не зря был главой своей гильдии. Он заглянул в комнату и при виде представшего перед ним зрелища весело рассмеялся.

Сэм в одних трусах сидел на полу, разложив вокруг детали своей униформы. Перед ним стояла миска с черной жидкостью, и повсюду валялись склянки из-под чернил. Сэм взглянул на Арси и вздохнул.

— Ну, тогда хотя бы закрой за собой дверь, — недовольно буркнул он.

Волосы у него были измазаны чернилами и торчали во все стороны, отчего казалось, что на голове у него примостился большой еж.

— Так чем это ты все-таки занят, Сэм? — спросил Арси, с любопытством разглядывая родинку на плече у убийцы. Она была размером с монетку и формой напоминала звезду. Больше всего Арси удивило то, что родинку не пересекал ни один из бесчисленных шрамов, покрывающих Сэма с головы до ног.

— По-моему, это и так ясно. Я крашу одежду, — заявил Сэм, окуная в миску синий шарф. Потом он тщательно его отжал и положил сушиться рядом с парой кожаных перчаток. Приглядевшись, Арси заметил, что его одежда залатана, и все заплаты мокрые. Многострадальный черный плащ был теперь аккуратно подшит и смахивал на лоскутное одеяло. Арси с улыбкой покачал головой.

— Ну-ну, развлекайся, — сказал он и вышел из комнаты, предоставив Сэму заниматься своим делом.

Еще несколько клякс — и Сэм закончил. Он расстелил одежду перед открытым окном, чтобы поскорее просохла, и, достав из сумки небольшое зеркальце, предназначенное для подачи сигналов другим убийцам, внимательно изучил свое отражение. Действительно, надо бы побриться. В дороге он старался, насколько возможно, следить за собой — из-за Кайланы, разумеется, — но в спешке и с одной лишь холодной водой много не сделаешь. Отпустить бороду он не решался: еще в юности он предпринял такую попытку, намереваясь прятать в бороде иглы для духовой трубки, но через неделю с ужасом обнаружил, что борода получается ослепительно-рыжая, клочковатая и мягкая, словно пух. Он попробовал обработать ее той же смесью, что и волосы на голове, но в результате все, что он ел, приобретало привкус прогорклого масла и сажи. Кончилось тем, что Сэм сбрил ее кинжалом.

Волосы у него тоже были в отвратительном состоянии. Сэм схватил с тумбочки кинжал и укоротил торчащие пряди. Потом он надолго задумался, глядя на миску с чернилами и по привычке потирая родинку на плече. Это родимое пятно всегда его раздражало, потому что было слишком запоминающимся, а хороший убийца не должен иметь особых примет. Поэтому он и тер ее постоянно, видимо, подсознательно надеясь стереть совсем. В конце концов Сэм решился, и через пару минут из зеркала на него глядел темноволосый убийца. Потом Сэм нагрел воды, с наслаждением вымылся, тщательно побрился и, надев уже успевшую высохнуть одежду, прошелся по комнате. Черные брюки заправлены в черные кожаные сапоги, мягкая черная шелковая рубашка, черная куртка… Через плечо щегольски перекинут черный плащ, сколотый черной булавкой. На руках — удобные черные кожаные перчатки, лицо умело обмотано черным шарфом, из-под которого видны только зеленовато-коричневые глаза. В рукава — разобранную духовую трубку, кинжал — в петлю под правой рукой, кинжал — в левый задний карман, кинжал — во внутреннюю петлю на правой ляжке, сложенные тигровые когти — за спину на ремень, удавку — в нагрудный карман, набор игл — за воротник, другой набор — в правую манжету, флакончик яда — в складку шарфа за ухом, ну и всякие мелочи… Когда на Мартогон опустилась ночь, темная фигура выскользнула из окна второго этажа и бесшумно спустилась по стене, словно большая черная дождевая капля.

Сэм не собирался охотиться. Он просто наслаждался тем, что вновь стал самим собой: хищником, чья территория — ночной город. Бесшумно скользя от тени к тени, он радовался тому, что люди проходят так близко, что слышно биение их сердец, и при этом его не замечают.

У зеркальной витрины большого магазина он задержался, чтобы полюбоваться собой — стройным, подтянутым, смертоносным. И все же в его облике чего-то недоставало. Завершающего штриха, небольшой роскоши, оттеняющей функциональность. Сэм сунул руку под рубашку и нащупал талисман Валери, взвешивая его на ладони, он задумался, но в конце концов озорство победило осторожность, и, выудив из мешочка золотую цепь с тяжелым камнем, он повесил ее себе на шею. Талисман лег на грудь, словно глубокий черный глаз, словно дыра в пространстве. Сэм с восхищением отметил удачное сочетание полной черноты камня с тусклым блеском цепи и снова заскользил по ночному городу.

Он взлетел на чердак высокого дома и побежал по крышам легко, словно кот. Радость переполняла его. Он вновь обрел свободу поступать как вздумается, свободу убивать, свободу жить, свободу охотиться — одним словом, делать то, для чего он рожден, о чем поет яркий огонь в его крови. И поскольку все было дозволено — он ничего не хотел. Он бесшумно подкрадывался к прохожим, спешащим по своим делам, заглядывал в окна, стоял за спиной у торговцев, которые, весело пересмеиваясь, складывали свои лотки на базарчике… Он выслеживал — и не более того, он подкрадывался так близко, что следующее его движение могло принести человеку смерть, — и сразу же убегал, незамеченный. Никогда еще Сэм не испытывал такого сродства с темнотой, никогда еще тени не встречали его с таким радушием.

Нырнув за угол, он остановился, чтобы перевести дух, и тут до него донеслись возгласы, убившие его наслаждение:

— Пожалуйста, не надо, я хочу домой! Голос был незнакомый, девичий, умоляющий. А ответил ему мужской — пьяный и грубый, безжалостный и тяжелый:

— Конечно, мы отпустим тебя домой — когда немного поразвлечемся… Ты любишь немного поразвлечься, девка? Грубый хохот.

— Нет! Перестаньте! Пустите! Шум борьбы.

— Прекрати, девка, ты же хочешь! — рявкнул голос. Звук пощечины, мужское рычание — и еще одна пощечина, гораздо сильнее. Женский крик испуга и боли.

53
{"b":"9037","o":1}