ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Забавный малый Рэли. Он называет португальский язык чертовой тарабарщиной и даже не пытается изучать его. Зато Рэли бесит каждый, кто не говорит по-английски. Кроме far favor и obrigado[51], он ничего не умеет сказать или просто робеет. А я уже могу поддерживать разговор при условии, что мой собеседник отвечает медленно и отчетливо. В здешнем диалекте много испанских слов вследствие близости Боливии и Парагвая.

4 марта. Наконец-то Куяба — и не так уж она плоха, как я ожидал. Отель вполне чистый, и кормят великолепно. Теперь мы отъедаемся, и я надеюсь прибавить до отъезда десять фунтов — надо нагулять жирок, который даст нам возможность переносить вынужденные голодовки во время похода. Путешествие по реке заняло восемь дней — это, пожалуй, много, принимая во внимание тесноту, в которой мы ехали, будучи вынуждены всю дорогу сидеть на одном и том же месте, на той же скамейке. Вчера мы ходили гулять в заросли кустарника и были рады, что теперь ничто не помешает нам делать разминки. Сегодня мы в первый раз пойдем тренироваться в стрельбе — не по птицам, а по мишеням.

Мы зашли к Фредерику, человеку, который должен обеспечить нас мулами, но он куда-то ушел до воскресенья. Его сын говорит, что достать требующихся нам двенадцать мулов не составит труда. Sertanista[52] (нечто вроде нашего проводника), которого папа хотел взять с собой, умер. Вагабундо ушел с кем-то в сертаны, и это очень жаль, я много наслышался о нем, и мне хотелось бы посмотреть на него. Здесь есть американский миссионер, у которого масса старых номеров «Космополитэн» и других журналов; сегодня вечером собираемся поменяться с ним книгами…

5 марта. Вчера мы с Рэли опробовали винтовки. Они бьют очень точно, но производят страшный шум. Мы расстреляли двадцать патронов, для дальнейшей тренировки осталось 180 штук.

Говорят, что, покинув Куябу, мы войдем в местность, покрытую кустарником, и через день пути достигнем плато. Потом пойдет низкорослый кустарник и трава — и так всю дорогу, до поста Бакаири. Через два дня пути от поста нам попадется первая дичь. В первые же дни пути мы сможем сфотографировать нажравшуюся sucuri (анаконду), если кто-нибудь согласится показать нам ее в окрестностях.

14 апреля. Пришла почта — последняя, которую мы получаем, так как 20-го мы выступаем. Здесь жарко, совсем как на Ямайке в самое знойное время; Рэли и я каждый день отправляемся к ручью по дороге на Росарио, влезаем в воду и сидим так с час или около этого. Это не очень освежает, так как температура воды примерно та же, что и воздуха, но, когда обсыхаешь, от испарения становится прохладно.

Я хотел немного порисовать, но все сюжеты так банальны, что я никак не могу их оживить, и ничего путного не получается! Чего мне всегда не хватает — это действительно хорошего сюжета, тогда, быть может, у меня и вышло бы что-нибудь стоящее. Когда дойдем до места, где появятся первые надписи, я обязательно зарисую их — такого рода вещи требуют тщательной копировки.

Ты бы немало позабавился, увидев меня с двухнедельной бородой. Теперь уж не придется бриться много месяцев. Мы ходим в высоких сапогах, чтобы разносить их, и ноги у Рэли сплошь залеплены заплатками из пластыря, но он сейчас больше, чем когда-либо, ждет наступления того дня, когда мы тронемся в путь. Мы страшно долго ожидали животных, но во всем виноват Фредерику с его враньем. Вести с ним дело безнадежно, и мы начали переговоры с другим парнем — Орланду. Думаю, мулы прибудут сегодня. Наши два пса — Чулим и Пастор — стали прекрасными сторожами и бросаются на каждого, кто осмеливается постучать в дверь.

В Кошипу, в одной лиге отсюда, произошло скверное происшествие. На парня по имени Режиналду и его шестерых товарищей — всех их мы видели утром, когда они уходили из отеля «Гама», — напала из засады шайка, имевшая с ними счеты. Обе компании поссорились по пьянке на состязаниях в алмазопромышленном районе Казамунга и, встретившись в Кошипу, расквитались друг с другом с помощью револьверов. Режиналду и один из бандитов были убиты, двое других серьезно ранены. Несколько дней спустя полиция приступила к расследованию — за чашкой кофе убийц спросили, зачем они все это сделали, и дальше дело не пошло…»

Вот выдержки из письма отца от 14 апреля:

«После обычных задержек, свойственных этой стране, мы наконец готовы отправиться через несколько дней. Мы выходим, глубоко веря в успех…

Чувствуем себя прекрасно. С нами идут две собаки, две лошади и восемь мулов. Наняты помощники — один из них очень учтивый человек по имени Гардения, отличающийся безудержным аппетитом на авансы, или providencias, как их здесь эвфемистически называют; другой — трудолюбивый темнокожий рабочий, который отзывается на любое имя. Мы отпустим их, как только обнаружим следы диких индейцев, поскольку цвет их кожи может вызвать у индейцев подозрения и принести нам лишние хлопоты.

До нашего приезда тут стояла чудовищная жара и шли дожди, но теперь становится прохладнее — близится сухой сезон.

Джек уже здорово болтает по-португальски и понимает кое-что из того, что ему говорят. Рэли неспособен усвоить и слова!

Один мой знакомый со скотоводческого ранчо рассказал, что, будучи мальчиком, он сидел как-то со своими родителями на веранде дома, находящегося в шести днях пути отсюда, и время от времени слышал странные шумы, доносившиеся из леса на севере. Он говорит, что это было нечто вроде свиста, как от ракеты или большого снаряда, взмывающего ввысь, а затем падающего в лес с этаким «бум-м-буумм». Он не знает, что это такое, и мне думается, что речь идет о каком-то метеорологическом феномене, связанном с высокогорными вулканическими областями, подобном тому, какой имел место в Дарджилинге;там между порывами муссона слышались звуки, которые принимались жителями за артиллерийскую канонаду. В других местах этого возвышенного района также слышны звуки «бум-бум» и какие-то всхрапы, наводящие ужас на тех, кто слышит их.

Мой знакомый говорит, что неподалеку от его ранчо, на реке Паранатинге, есть длинная прямоугольная скала, в которой проделаны три сквозных отверстия, причем среднее закрыто и вроде как замуровано с обеих сторон. За скалой можно увидеть тщательно скрытую надпись из четырнадцати странного вида иероглифов. Мой знакомый обещает провести нас туда, чтобы сфотографировать надпись. Индеец с его ранчо знает другую скалу, покрытую такими же знаками, и мы собираемся обследовать и эту скалу.

Другой человек, живущий на чападе — высоком плато, расположенном прямо на север отсюда и являющемся когда-то побережьем древнего острова, — сказал мне, что видел скелеты крупных животных и окаменелые деревья. Он знает о надписях и даже фундаментах доисторических построек, находящихся на этой же чападе. Несомненно, мы на краю той области, которую ищем. В самом центре одной из обширных травянистых равнин поблизости отсюда возвышается большой камень в виде гриба — какой-то таинственный, непонятный монумент. То древнее сооружение, которое стоит между «Z» и пунктом, где мы покинем цивилизованный мир, по описаниям индейцев, представляет собой нечто вроде толстой каменной башни. Они очень ее боятся, потому что, по их словам, видят по ночам свет, льющийся из ее двери и окон! Я предполагаю, что это и есть тот самый свет, который никогда не гаснет. Другим основанием для страха служит то, что башня стоит на территории троглодитов морсего — народа, живущего в ямах, пещерах, иногда в густой листве деревьев.

Не так давно, когда я впервые привлек внимание к Мату-Гросу своей деятельностью, образованному бразильцу, жителю этого города, совместно с армейским офицером

было поручено нанести на карту одну из рек. Работавшие у них индейцы рассказали, что на севере существует какой-то город, и вызвались провести их туда, если они не боятся встречи с ужасными дикарями. Город, как рассказывали индейцы, состоит из низких каменных зданий и имеет много улиц, пересекающихся под прямым углом; там будто бы есть даже несколько крупных зданий и огромный храм, в котором находится большой диск, высеченный из горного хрусталя.

вернуться

51

Будьте добры (португ.) и благодарю (португ.). — Прим. перев.

вернуться

52

Житель сертаны (португ.). — Прим. перев.

87
{"b":"9038","o":1}