ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Яркий свет от сверкающих хрусталем чудесных венецианских светильников в холле освещал санитаров и задрапированные белым носилки, словно на сцене. Глаза у Элли были сухие, зрачки расширены и зафиксированы на белом покрывале. Она последовала за бесконечно дорогой бабушкой к белой машине. Дверцы с шумом захлопнулись, и санитары вернулись в дом.

В следующий раз они привезли Марию.

Потом собаку.

У Элли вдруг хлынули слезы. Она побежала к носилкам:

— Бруно… О, Бруно… — Она обняла его и сразу же отпустила. — Он твердый, как доска.

— Трупное окоченение, мэм, — объяснил санитар. — Через некоторое время оно пройдет, и пес станет таким, каким вы его знали.

Элли положила ладонь на Бруно. Она выбрала его из семи щенков. «Вот этого!» — категорически заявила бабушка. Боже, сколько лет прошло, сколько воспоминаний! Сколько счастья заключалось в несчастном, застывшем, покрытом шерстью теле.

Элли поцеловала пса в морду и прошептала:

— Я люблю тебя, Бруно, милый. — Санитары переглянулись.

— Мисс, вам бы принять успокоительное, — посоветовал один. — Это поможет перенести шок.

Элли упрямо мотнула головой. Она хочет остаться с Мисс Лотти и Марией. Они нуждаются в ней. Они должны почувствовать ее любовь и отчаяние. Бодрствуя, она пребывает с ними, а приняв снотворное, погрузится в небытие.

— Теперь я точно отвезу тебя домой. — Дэн решительно обнял ее, и она прислонилась к нему. Это было плечо, на которое можно опереться, грудь, на которой можно выплакаться. Это было сердце, переполненное дружбой и состраданием.

Она робко оглянулась на особняк, освещенный как для приема, словно ожидала услышать музыку, смех, голоса, и прошептала:

— Но ведь дом — здесь.

Однако, еще не закончив фразу, Элли поняла: времена прошли, она больше никогда не будет жить в особняке «Приют странника».

Глава 36

Много позднее Элли лежала в горячей ванне, погрузившись в воду по самые уши, пытаясь унять боль. Она чувствовала себя так, словно совершила долгое трудное путешествие, может быть, взбиралась на высокие горы, преодолевала жаркие пустыни. Но на теле ни ссадин, ни ожогов не было. Только боль, она гнездилась внутри, Элли подозревала, что ее никогда не удалить.

Дэн привез ее на ранчо «Быстрый конь». Предложил бренди, кофе, вина, горячего чая. Она попросила ванну.

Завернувшись в полотенце, Элли поймала свое отражение в зеркале. На нее смотрела женщина с серым лицом, тусклыми глазами. Нет, Элли никогда не станет прежней.

Натянув футболку и темно-голубой махровый халат Дэна, она бесцельно провела расческой по рыжим лохмам.

Большая деревянная кровать со взбитыми подушками выглядела мягкой, приглашала отдохнуть, но Элли знала, что не заснет и принимать успокоительное не будет. Ей нужно бодрствовать, мысленно находиться рядом с бабушкой. Она выглянула из окна. Серый рассвет, солнца не видно.

Кто-то поскреб в дверь. Элли оглянулась и заметила нос Панчо. Открыв дверь пошире, пес ворвался в комнату, но, вместо того чтобы запрыгать вокруг нее, как обычно, тихо сел.

Внезапно Элли осознала, что улыбается. «Как забавно, — подумала она, — животные и дети обладают универсальной способностью возвращать нас к самим себе, позволяют почувствовать, что в этом злобном, безнравственном мире существует что-то хорошее».

Забравшись в постель, приготовленную для нее Флоритой, она легла на спину. Простыни были прохладные и пахли лавандой. Они показались ей милее собственных простынь, которые пахли только туалетной водой «Иза».

Гостевая комната была маленькой, квадратной, почти без мебели. Деревянный пол, покрытый многоцветным лоскутным ковром. Из открытого высокого окна без штор дует ветерок. Рядом с кроватью — деревянный стол, на нем бронзовая лампа в форме медведя. Большую часть стены занимает абстрактная гравюра. Все просто, но основательно и удобно. Похоже на хозяина, Дэна.

Панчо вспрыгнул на кровать и устроился в ногах, положив голову на лапы. Элли закрыла глаза. Со двора не доносилось ни звука, и она смутно догадалась, что для птиц — слишком рано. Ее веки сомкнулись, и она провалилась в темную яму благословенного забытья.

Заглянувший вскоре Дэн подумал, что Элли спит как ребенок. Руки вытянуты на белом покрывале, рот слегка приоткрыт. Панчо встрепенулся было и успокоился. Дэн мягко закрыл за собой дверь… Пусть Элли отдохнет хотя бы несколько коротких часов.

Глава 37

В это утро Майя проснулась рано. В восемь тридцать предстояло занятие по йоге. Зевнув, она потянулась, как кошка, встала, включила телевизор и пошла принимать душ.

«Показывает Лос-Анджелес. Передаем местные новости. Вчера вечером в своем особняке найдена убитой известная в Санта-Барбаре восьмидесятишестилетняя Шарлота Парриш. Убиты также ее экономка и собака…»

Майя развернулась и уставилась на телевизор.

«…Мария Новалес, возраст семьдесят лет. Полиция пока не сообщает никаких деталей. Миссис Парриш в течение многих десятилетий занималась общественной деятельностью, ее дом знаменит чудесным садом. Тело обнаружила внучка, Элли Парриш-Дювен. Полиция ее уже допросила.

А теперь прогноз погоды и ситуация на дорогах».

Майя на минуту была парализована. Затем сердце у нее бешено застучало, и она прыгнула к телефону.

Домашний номер у Элли не отвечал. Конечно, и не должен, она же в Санта-Барбаре. Но где? Не в особняке же «Приют странника», это определенно. Дрожащий палец Майи забегал по кнопкам, набирая номер телефона на ранчо «Быстрый конь».

«О Боже, Боже, бедная Элли, бедная Мисс Лотти, бедная Мария… О Боже, Боже…» — эти слова бесконечной чередой проносились у нее в голове.

— Si. Дом сеньора Кэссиди, — ответила Флорита.

— Элли у вас? — Пальцы Майи нервно забарабанили по столу.

— Memento.

Майя услышала, как Флорита зовет Дэна…

— Дэн Кэссиди слушает. — Она прерывисто вздохнула.

— Это Майя Моррис. Подруга Элли. Я только что узнала по телевизору… Не могу найти ее дома. Я так боюсь за нее…

— Она здесь, Майя. Я вчера привез ее.

— О, слава Богу… Спасибо. — Она чуть расслабилась. — С ней все в порядке? О нет, это дурацкий вопрос. Как же с ней может быть в порядке? Я должна ее увидеть. Прямо сейчас… Скажите, что для нее сделать. — Майя невнятно лепетала, путаясь в словах, будто спятила. Единственное, что она знала: Элли очень плохо и надо быть с ней.

— Она не в себе, Майя. Это действительно трудно пережить — что она увидела.

Майя вытерла слезы тыльной стороной руки.

— О, бедная, дорогая Мисс Лотти…

— Полагаю, Элли нужно будет переодеться. Не могли бы вы привезти ей одежду?

— Конечно. — У Майи были ключи от дома Элли, а Элли имела ключи от ее квартиры. Они решили, что так нужно, на всякий случай. До сих пор подобного случая не представлялось. До сегодняшнего дня.

Дэн рассказал, как проехать на ранчо, и добавил:

— Мы сейчас собираемся в Санта-Барбару. Полиция опять хочет поговорить с Элли. Думаю, вернемся как раз к вашему приезду.

— Я приеду как можно скорее, — быстро проговорила Майя и запнулась. — Дэн.

— Да.

— Скажите ей, что я ее люблю, ладно?

— Обязательно.

Голос у него был твердый, и, кладя трубку, Майя поблагодарила небеса за Дэна Кэссиди. С ним Элли все-таки в безопасности.

Глава 38

Новость уже передали все местные радиостанции и телевизионные каналы. Слушая их, Бак с улыбкой потягивал свой утренний кофе. На этот раз он определенно произвел сенсацию.

Обмакнув круассан в чашку, он откинулся на спинку кресла. Какое наслаждение!

Канал Санта-Барбары занялся убийцей основательно. На экране появились фотографии вначале особняка «Приют странника», затем Уолдо Стамфорда, рядом с президентом Рузвельтом на террасе. Были хорошо видны безукоризненный цветник и сад. Потом показали Мисс Лотти в подвенечном платье, а вот она с ребенком на руках. У дочери глаза Элли.

38
{"b":"904","o":1}