ЛитМир - Электронная Библиотека

«Во всяком случае ясно, что глубокий сон не повредил инженерному составу, – устало подумал Даллас. – Едва пришли в сознание, пары минут не прошло, и они уже жалуются».

– Вы двое получите то, что оговорено в контракте. Не больше и не меньше. Как и все остальные.

– Остальные получат больше нас, – тихо сказал Бретт. Для него эта фраза равнялась целой речи. На капитана, впрочем, она не произвела впечатления: у Далласа сейчас не было времени на банальности или не слишком серьезную игру в слова. Этот мерцающий огонек требовал его полного внимания и дирижировал его мыслями, исключая все прочее.

– Остальные заслуживают больше вас. Если хотите, пожалуйтесь в бухгалтерию Компании. А теперь давайте вниз.

– «Пожалуйтесь Компании», – недовольно пробурчал Паркер, глядя, как Бретт выбрался из своего «гроба» и начал обтирать ноги. – С тем же успехом можно пожаловаться напрямик Господу.

– То же самое, – Бретт уже проверял слабую подсветку своей холодильной камеры. Он едва пришел в сознание, с его обнаженного тела еще стекала криожидкость, но механик уже погрузился в работу. Он был из тех, кто может днями ходить со сломанной ногой, но не способен проигнорировать сломавшийся туалет.

Даллас мыслями уже был в помещении с центральным компьютером, однако бросил через плечо:

– И пусть кто-нибудь из вас, клоунов, возьмет кота.

Безвольную желтоватую тушку из морозильной камеры извлекла Рипли. Ее лицо выражало обиду.

– Не надо быть таким безразличным, – она с любовью погладила мокрое животное. – Он же не предмет оборудования. Джонс – член команды, такой же, как любой из нас.

– И полезнее, чем некоторые, – Даллас наблюдал, как Паркер и Бретт, уже полностью одетые, удалялись в направлении машинного отделения. – Он не заполняет те несколько часов бодрствования на борту, что у меня есть, жалобами на тему зарплаты или премий.

Рипли ушла, унося кота, завернутого в толстое сухое полотенце. Джонс неуверенно мурлыкал и с достоинством вылизывался. Уже не первый раз он просыпался после гиперсна, поэтому на данный момент мирился с позором того, что его несут.

Даллас закончил вытираться и тронул кнопку в основании собственной капсулы. Вперед тихо выдвинулся небольшой отсек, полозья которого работали почти без трения. Там хранилась одежда капитана и некоторые личные вещи.

Пока он одевался, к нему неспешно подошел Эш. Он заканчивал застегивать на себе чистую рубашку, а его голос звучал тихо:

– Кажется, Мать хочет с тобой поговорить? – прошептал он, кивнув в направлении желтого огонька, вспыхивающего на подвесной консоли рядом.

– Я видел, да, – Даллас просунул руки в рукава. – Темно-желтый. Уровень безопасности один, без предупреждения об угрозе. Не говори остальным. Если что-то действительно серьезное, то они скоро об этом узнают.

Каитан надел мятую коричневую куртку, но застегивать не стал.

– Что бы там ни было, это не может быть слишком серьезным, – в голосе Эша звучала надежда, когда он указал на мерцающий огонек. – Всего лишь желтый, а не красный.

– В данный момент, – Даллас оптимистом не был, – я бы предпочел проснуться и увидеть славный сигнал цвета лесной зелени. – Он пожал плечами и постарался добавить в голос надежды, как у Эша: – Может, у нас автоповар на последнем издыхании? А учитывая, что он именует едой, возможно, оно и к лучшему.

Капитан попытался улыбнуться, но у него не вышло. «Ностромо» не был человеком. Он не подшучивал над командой и не стал бы вытаскивать их из гиперсна с желтым предупреждающим сигналом без серьезной на то причины. А сломавшийся автоповар на таковую не тянул.

Ну, да ладно. После того, как капитан несколько месяцев бездельничал, только и зная, что спать, сейчас у него не было права жаловаться, даже если потребуется хорошенько попотеть в течение нескольких часов.

Комната с центральным компьютером слегка отличалась от прочих рабочих помещений «Ностромо». Стены были похожи на калейдоскоп, состоящий из световых индикаторов, мерцающих экранов, данных и шкал – все вместе это напоминало иллюминацию на шумной вечеринке, в которой принимает участие дюжина напившихся новогодних елок.

Усевшись в эргономичное кресло с толстой обивкой, Даллас задумался над тем, с чего начать. Эш занял место напротив блока разума и с легкостью и скоростью, несвойственными человеку, только что очнувшемуся после гиперсна, принялся за работу. В способности управляться с приборами с научным сотрудником не мог сравниться никто.

Даллас частенько желал, чтобы у него самого имелось такое взаимопонимание с компьютерами. Все еще ощущая похмелье после гиперсна, он ввел первичный запрос. По экрану пробежали искаженные сигналы, сформировавшиеся в узнаваемые слова. Даллас проверил формулировку и счел, что она стандартна.

ВКЛЮЧИТЬ ФУНКЦИЮ МОНИТОРИНГА ДЛЯ МАТРИЦЫ

ОТОБРАЗИТЬ

ПОСЛАТЬ ЗАПРОС

Корабль тоже счел это приемлемым, и ответ Матери последовал незамедлительно:

МОНИТОРИНГ ОБРАЩАЕТСЯ К МАТРИЦЕ.

Под этим кратким сообщением возникли колонки информационных категорий.

Даллас изучил предоставленный мелким шрифтом список, обнаружил желаемый отрезок и ввел команду: ВКЛЮЧИТЬ ПРИОРИТЕТ КОМАНДЫ.

– ФУНКЦИЯ МОНИТОРГИНГА ГОТОВА К ЗАПРОСУ, – откликнулась Мать. Разум компьютеров обычно не программировали на многословность, и Мать не являлась исключением из правила.

Это было хорошо с точки зрения Далласа. Капитан был не в настроении для болтовни. Так что он просто ввел короткое: «ЧТО ЗА ИСТОРИЯ, МАТЬ?» – и стал ждать…

Нельзя сказать, что мостик «Ностромо» был просторным. Скорее, он вызывал клаустрофобию меньше, чем прочие комнаты и отсеки на корабле – хотя разница была невелика. Пять эргономичных кресел ожидали своих владельцев. На консолях повсюду терпеливо вспыхивали и гасли огоньки, и многочисленные дисплеи разных форм и размеров ожидали прибытия людей, которые скомандуют, что отображать. Большой мостик был бы дорогостоящим излишеством – ведь большую часть времени в полете команда проводила без движения в заморозке. Потому его спроектировали сугубо для работы, а не для отдыха или развлечения. И люди, что здесь работали, знали это так же хорошо, как и машины.

Плотно закрытая дверь дрогнула и бесшумно скользнула в стену. Вошел Кейн, за которым следовали Рипли, Ламберт и Эш. Они подошли к своим местам, устроились за консолями с простотой и легкостью старых друзей, встретившихся после долгой разлуки.

Пятое место осталось пустовать до тех пор, пока Даллас не вернется со своего свидания тет-а-тет с Матерью – блоком разума компьютера «Ностромо». Это было его настоящее имя, а не шуточная кличка: люди становятся весьма серьезными, когда речь заходит о машинах, ответственных за сохранение человеческих жизней. Со своей стороны, машина приняла имя Мать с такой же торжественностью, хотя и без эмоционального окраса.

Неформальность одежды была под стать расслабленным телам членов команды – небрежная пародия на летную униформу. Наряд каждого отражал его индивидуальность. Футболки и брюки были измяты и выглядели потрепанными после того, как годы пролежали в ящиках без дела – как и тела, которые они облекали.

Первые звуки, раздавшиеся на мостике за много лет, отражали чувства всех присутствовавших, пусть даже те сами еще не могли их толком осознать. Джонс мяукнул, когда Рипли опустила его на палубу. Затем он принялся мурлыкать и тереться о ее лодыжки, пока она устраивалась в кресле с высокой спинкой.

– Подключи нас, – Кейн проверял собственную консоль, лаская приборы взглядом и выискивая изменения и отличия, пока Рипли и Ламберт щелкали нужными переключателями и нажимали на кнопки.

Новые огоньки разных цветов перекинулись с одних панелей и экранов на другие. Складывалось ощущение, что инструменты радовались появлению своих органических коллег и рвались продемонстрировать собственные таланты по первому же запросу.

3
{"b":"9047","o":1}