ЛитМир - Электронная Библиотека

Бен выступил из толпы и протянул мне бокал.

– С днем рождения, Элли. – Он улыбался, но во взгляде его застыл холод.

Глава девятая

Бен со мной не разговаривал. Возможно, потому, что было четыре часа утра и он крепко спал, зарывшись лицом в подушку, но чувство вины заставляло меня искать враждебность и обиду в каждом его вдохе и выдохе.

В ресторане я извинялась до тех пор, пока губы не онемели. Однако Бен вел себя очень мило, даже когда попробовал говяжью вырезку, дожидавшуюся меня на плите. На вкус она напоминала лопнувший воздушный шарик. Бен уверял, что вечеринка провалилась по его вине: устраивать сюрпризы в день рождения – детская забава, и ему следовало сообразить, что отныне я деловая женщина, у которой профессия стоит на первом месте. Он отлично понимает, что я не могла покинуть дом мисс Банч, не изучив под лупой каждый сантиметр обоев и не спустив воду в туалете столько раз, сколько было необходимо, чтобы убедиться в непригодности сантехники.

Бен закончил свою проникновенную речь, только когда полковник Лестер-Смит схватился за столовый нож, дабы перерезать себе горло, – ведь это именно он, несчастный Лестер-Смит, невольно испортил праздник. Уверена, в это мгновение бедняга искренне сожалел о том, что мисс Банч завещала ему свою злосчастную недвижимость. Однако Бен весь вечер хранил невозмутимость, продолжая всячески сопереживать, пока не раздавил меня в лепешку супружеской заботой и участием. Герта вручила мне Эбби и Тэма, и детки, визжа от восторга, вцепились в мамочку, которая без оглядки сбежала от них еще в солнечный день. После моего появления и речей Бена вечеринка вступила в завершающую фазу. Гости вереницей потянулись ко мне с поздравлениями и улыбками. Многие прощались, не успев поздороваться. Какая же я дура! А ведь могла провести чудный вечер! Здесь были и миссис Давдейл, и Наяда Шельмус, и даже сам сэр Роберт Помрой. Они наперебой объясняли, почему не явились Бэбкоки: то ли не с кем оставить собаку, то ли собака не выпускала их из дома, – я толком не разобрала. А мистер Паучер не пришел по двум причинам: во-первых, не мог оставить матушку, а во-вторых, он ненавидит вечеринки. Ну и глупо с его стороны! Мои гости отлично повеселились, им даже уходить не хотелось, но… Их «но» звенели в моих ушах, а Эбби и Тэм оттягивали руки, пока я не почувствовала себя матерью-гориллой… И тут до меня дошло! Горькая истина придавила мои плечи: Бен – лучший среди мужей, а я – жалкое недоразумение, а не жена! Мои глаза наполнились слезами.

– Ты не заслуживаешь его, милая! – шепнула Ванесса, подтвердив мои подозрения.

Кузина, как всегда, радовала глаз. Она прибыла на вечеринку в зеленом парчовом платье без рукавов, спины и почти без переда. Ее слова продолжали терзать мою больную совесть, когда я лежала рядом с мужем, который отказывался разговаривать со мной даже во сне. На камине тикали часы, неумолимо приближая рассвет. А на рассвете Бен начнет с того места, на котором закончил вечером, – как он меня понимает да как ему меня жаль. И в конце концов я не выдержу, закричу благим матом и, подобно героине готического романа, брощусь искать скалу, с которой можно упасть в вечность.

Я заморгала, нога непроизвольно вылезла из-под простыни и потянулась к полу. Нет! Нельзя поддаваться слабости! Я ни за что не выберусь из постели и не спрячусь с каким-нибудь романом (желательно Циннии Сельми) в ванной! Ибо накануне вечером я осознала горькую правду: любовные романы для меня – все равно что спиртное для алкоголика. Я проглатываю их запоем, не в силах остановиться. И если я не изменю своих привычек, на моей совести будет не только загубленная вечеринка. Я потеряю все, что мне дорого, – семью, дом, самоуважение.

Я содрогнулась, представив себя вонючей бродяжкой: волосы свисают крысиными хвостами, изо рта несет помойкой, но мне на все плевать; я роюсь и роюсь в мусорных баках, пока не нахожу грязную, заляпанную кетчупом книжонку с Каризмой на обложке. Нет! Я не опущусь до такого, потому что знаю, в чем моя проблема, и сумею разрешить ее. Однако нога снова поползла вниз – к чему торопиться, до стадии побирушки мне еще далеко, впереди уйма времени. И я добьюсь большего успеха, если стану действовать вдумчиво и осторожно. Завязать в одночасье – не лучший выход из положения. Куда разумнее постепенно снижать дозу, пожирая за один присест не более одной книжечки… Подобрав подол ночной рубашки, чтобы ни единым шорохом не потревожить Бена, я на цыпочках двинулась к двери, но на пороге обернулась. Мой ненаглядный мирно спал, не чуя беды. Он выглядел таким милым: черные кудри растрепаны, на щеках залегли тени от длинных ресниц. Поперхнувшись рыданием, я выскочила на лестничную площадку и, не взглянув на книжный шкаф, бросилась в ванную. Постояла немного, дабы перевести дух, а потом включила кран и стянула ночную рубашку.

Холодный отрезвляющий душ сделал свое дело: я снова твердо стояла на ногах. Когда я потянулась за полотенцем, дверь приоткрылась и в проеме возникла голова Ванессы в ореоле рыжих кудрей.

– Позируешь для «Мира животных», Элли, дорогая?

– Если только им нужен охотник за головами для разворота! – Я свирепо глянула на кузину.

– Тебе идет, когда ты злишься, – сладко улыбнулась Ванесса. – Морщины на лбу отлично гармонируют со складками у губ.

– Извини! – Я схватила зубную щетку с намерением стереть ухмылку с красивого личика. – Хотелось бы несколько минут побыть одной, прежде чем начнется новый день.

– Разумеется. – Ванесса заглянула через мое плечо в зеркало, чтобы поправить безупречную соболиную бровь коралловым ноготком. – Но не трать попусту время, добиваясь совершенства. Не стоит играть в прятки с матушкой-природой, она все равно выведет тебя на чистую воду. Элли, милая, это всего лишь шутка – Ванесса благоразумно отступила к двери. – Сварю-ка я кофе, надо подкрепиться перед дорогой…

Перед дорогой? Куда эта безмозглая пташка намылилась в пять часов утра? Злясь на себя, я почистила зубы быстрее, чем обычно. Любопытство чуть не убило кошку, когда я, выскочив из ванной, наступила на Тобиаса. Кот с воплем взметнулся к потолку. Пять минут спустя я вошла на кухню. Ванесса в картинной позе замерла у стола. Она выглядела так, словно снималась в рекламе машинки для варки капуччино. Моей машинки для варки капуччино.

– Не смотри так, милая! – Обратив ко мне точеный профиль, Ванесса наполнила две малюсенькие чашки кипящей жидкостью, добавила в каждую пенок и положила на блюдечки по серебряной ложечке. – Можно подумать, что я забралась в вашу супружескую постель. А я всего-навсего хотела помочь по хозяйству!

С моей стороны было бы непозволительным ребячеством топнуть ногой и завопить: «Отдай мою игрушку! Я еще не наигралась с ней в укромном уголке и не разобралась, как работает эта чертова штуковина!» Не хватало только, чтобы Ванесса узнала, насколько уязвленной я себя чувствовала. Посему я соврала, сказав, что если и выгляжу сердитой, то только потому, что умираю как хочу крепкого кофе.

– Твое здоровье! – Чокнувшись с кузиной, я одним глотком осушила фарфоровый наперсток. Над губой образовались усы из пены.

– Восхитительно!

Ванесса уселась на стол, болтая неимоверно длинными ногами и склонив голову набок. Спадавшие волнами волосы умудрялись притягивать к себе весь свет в комнате, переливаясь то бронзовыми, то медными оттенками.

– Так мы куда-то собираемся?

Прикрывшись блюдечком, я слизнула кофейные усы и почувствовала себя увереннее. Удивительно, как сближает чайная ложка пены! До кофе я на кузину смотреть не могла, а сейчас была готова составить ей компанию.

– Да, милая, но не будем торопиться. – Ванесса прижала чашку к несравненной груди, ее лицо излучало покой и безмятежность. – Моя жизнь до недавнего времени была настоящими крысиными гонками. Образно говоря, я жила в бесконечной погоне за чашечкой капуччино.

– Неужели?

– Я была мелочной, Элли, и больше интересовалась пеной, чем сутью. – Ванесса окунула палец в пузыристое облачко над чашкой, белая пенка прилипла к коралловому ноготку, и кузина помахала им перед моим носом. – Но клянусь, дорогая, я стала новым человеком, с тех пор как Джордж Мэллой вошел в мою жизнь.

27
{"b":"90483","o":1}