ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Все в счастливом государстве обязаны спать ровно по восемь часов. Каждый обед начинается с чтения, хотя и краткого. За ужином играет музыка. Во время еды дети сидят при взрослых в полном молчании. Сладости тоже распределяют. Сифогрант с супругой сидит за отдельным столом. Один час после ужина дозволяется играть или развлекаться. Народные утехи допустимы, но только организованные. Имеются шуты, чтобы граждане «получали удовольствие от их глупости».

На любую поездку требуется разрешение сифогранта, который предписывает день возвращения. Еды тебе нигде не дадут, если сперва полдня не отработал. Если хочешь просто погулять «по полям своего города», тоже надо разрешение, на этот раз – главы хозяйства и собственной супруги.

Особо трудно съездить за пределы острова, за границу. Впрочем, еще спартанский законотворец Ликург предложил запретить выезд за границу. Платон в своих размышлениях об идеальном государстве считал, что в чужие земли нельзя выезжать по собственному желанию. В Утопии же, когда разрешение получено, дают для дальней дороги волов. Притом, все привезенные из-за границы деньги надо сдать.

Мор делает утопийцев идеальными верующими. Религии на острове разные. Храмы вмещают огромное количество народа. Священники бдят: послушание народа у них в руках. При появлении служителя толпа падает ниц. Боязнь всевышнего (и, конечно, начальников) – главный путь к добродетели. Все обязаны понимать, что есть единое высшее существо. Бога звали Митра, а когда жители узнали про христианство, конечно, признали Христа. Но есть на острове такая религия, в которой Бог – это человек, отличившийся доблестью и славой. И верховный правитель Утоп видится именно таким человеком. Каждый утопиец благодарит его, что живет в самом счастливом государстве и получил такую веру, которая «наиболее истинная».

Структура бюрократии на острове ясная и эффективная. Над каждыми десятью надсмотрщиками-сифогрантами стоит большой начальник «транибор». Двести сифогрантов собираются, чтобы его избирать. Траниборы перевыбираются ежегодно, но, подчеркивает Мор, «беспричинно их не меняют». Короля в Утопии нет. Ведь сам Мор конфликтовал с тиранами-королями, и они ему не нравились. Поэтому Utopus – или Утоп – верховный глава, но никак не король. Его выбирает толпа. Выбрав, его называют Базам (сын Бога) или Адем, что по-гречески значит «без народа», то есть отделившийся от народа. И конечно, должность правителя Утопа пожизненная. Выбрали – и молитесь на него до его смерти.

Каждые три дня, а то и чаще, начальники-траниборы являются к верховному правителю, чтобы получить указания, как судить, кого и как наказывать. Если траниборы что-нибудь решат без Утопа, то это «уголовное преступление», чтобы никто не попытался изменить государственный строй.

Поскольку на острове процветает «братство и дружба всех людей», законов у них мало, ведь люди абсолютно послушны. Ну, а если что, есть судьи, причем защитники вообще не нужны. Это пишет великий адвокат Томас Мор. Спешить с решениями начальникам и вождю не надо. «Ничто не решается сразу», – вот бюрократический завет Мора следующим поколениям аппаратчиков.

Сифогранты живут во дворцах. Хотя начальники освобождены от работы, изредка они участвуют в труде, чтобы своим личным примером воодушевить подчиненных (скажем, добавлю я, несут бревно на субботнике). Иногда сифогрант появляется в общественной столовой, чтобы принять пищу вместе с простыми людьми. Но обычно все руководство съезжается во дворцы, созываемое «звуками медной трубы».

Теперь о распределении благ. Хлеб, мясо, шерсть и другие продукты исправно поступают в города, а города «не дают ничего взамен». Амауротский (то есть столичный) Сенат следит, где чего не додано, забирает оттуда, где изобилие, и выдает туда, где нехватка. Товары привозят в город на склады. Начальники любого ранга там отовариваются, причем бесплатно. Чем выше ранг, тем высококачественней продукты. Не сам босс их получает: обычно его эконом ходит за провизией, или, по Мору, «все уносит, что только попросит». Больным, как и высшему начальству, полагаются лучшие продукты из распределителя. Остатки берут «главы хозяйств» бесплатно для простого народа.

В Англии начала XVI века «Утопию» восприняли как описание земного рая. Между тем, было над чем задуматься не только средневековцам, но и последующим поколениям. Мор понял одну догму идеального государства: остров – это принципиально важно; система должна быть максимально изолирована от других. Не случайно описание начинается с утеса, на котором возвышается башня, а в башне – стража, дабы иностранцы не проникли внутрь. Того же, кто легально входит, сопровождает специальный бдительный проводник.

Со всех сторон остров надежно защищен от врагов. И каждый город опоясывает высокая и толстая стена с частыми башнями и укреплениями, ров да еще «ограда из непроходимого терновника». Заборы нужны для своих, чтобы произвольно не перемещались. Власти поддерживают параноидальную идею, что шпионы могут исхитриться и проникнуть внутрь, чтобы отравить воду. Вода течет по трубам не потому, что водопровод удобнее, а «дабы в случае какого-нибудь вражеского нападения ее нельзя было испортить».

«Вне дома за всеми движениями у всех» следят те, кто правит дома. Начальники-сифогранты, как пишет Мор, обязаны пребывать «в заботе и наблюдении, чтобы никто не сидел праздно, а чтобы каждый усердно занимался своим ремеслом». Как узнать, кто не занимается, не выполняет, уклоняется, нарушает, потихоньку делает запретное?

Еще Платон писал, что нужны особые зоркие глаза: ни у кого не должно быть такого жилища или кладовой, куда не имел бы доступа желающий. В моровской Утопии нет ни частной собственности, ни частной жизни, поэтому никто не должен выделяться чем-либо. У людей нет имен, кроме имени главы, которого надо почтительно величать.

Все следят, говорит Мор, друг за другом. Тот, кто донесет на врага, получает его состояние и владение. Государство кишит стукачами. Доносительство может быть основным занятием, работой по совместительству, а также просто хобби. Калеки, уроды, придурки, которые не в состоянии работать, служат доносчиками. «Ежели кто-нибудь владеет всего одним каким-нибудь членом, то он работает с помощью его в деревне, донося государству обо всем, что услышит», – писал через сто лет после выхода «Утопии» подражатель Мора Кампанелла.

Мораль в Утопии регламентирована законом: нет ни пивных, ни баров, ни публичных домов. Азартные развлечения вроде игры в кости запрещены, как и все прочие «бесполезные для государства забавы». Не может быть тайных мест для собраний. Обсуждать политику запрещается где-либо, кроме Ассамблеи. Чувства и эмоции подавлены в Утопии. Люди молчаливы, ибо каждый шорох прослушивается и может привести к наказанию.

Не в силах я пересказать кратко все достижения утопийской цивилизации. Коли не лень, можете взять полный текст и получить подлинное наслаждение от того, что вас в государстве Утопия нет.

«Эразмические» основы марксизма

Греческое слово «утопия» с легкой руки английского автора попало едва ли не во все языки мира. Означает оно «несуществующее место» или просто «нет», в отличие от «евтопии», означающей «счастливую, блаженную страну». А еще есть английская «дистопия» – обратное утопии (dys - фальшивый, мертвый). Первым заметил, что моровская утопия – это, по сути, дистопия йельский профессор Ричард Сильвестер. Слова «дистопия» в русских словарях пока нет.

Историк Джон Аллен назвал «Утопию» обвинительным приговором утопийцам. Реймонд Чемберс, биограф Мора, писал о мрачной картине корпоративного государства, в котором «суровый монастырский уклад жизни, средневековый фанатизм, принуждение, аскетизм, гнетущий порядок и дисциплина. Железная диктатура государства тут полностью подавляет личность».

«Утопия несовместима с традиционными общечеловеческими ценностями», – полагал Джон Меки. Утопия – агрессивное государство, которое «поразительно напоминает Германию Гитлера». Гитлера ли? Гитлер частную собственность не отменил. «Нацией роботов» назвала остров Мери Бернири. Нет, не рай Утопия, а настоящий ад на земле. Казарменная жизнь там зиждется на тотальном контроле, она обращена назад – в темное средневековье. И еще: это государство, порождающее терроризм. Утоп – синтетический прообраз Гитлера, Сталина, Мао, Пол Пота, Саддама Хусейна, Ким Ир Сена с его сыночком и их подражателей. Вот что, однако, удивляет: все западные авторы, как и советские, рассматривают модель Мора абсолютно серьезно, лишь меняя знак «плюс» на «минус».

3
{"b":"90510","o":1}