ЛитМир - Электронная Библиотека

Атмосферные герольды побелели и приобрели невинный облик, крошечная, не шире талии Джон-Тома, радуга протянулась от одного пышного облачка к другому, образовав сияющую дугу. Когда в невидимой дали затихло эхо последней трубы, радуга вместе с облачками раскололась на мириады осколков, осыпав посетителей дождем разноцветных призрачных блесток.

– Мне, наверное, не стоило подначивать старика, – прошептал Джон-Том, когда дверь приглашающе отворилась. – Кажется, он слегка перестарался.

Сразу за дверью стоял некто коренастый, просто одетый и смотрел на гостей. Джон-Том глубоко вздохнул. Клотагорб – не из тех хозяев, с кем работнику приятно иметь дело. Подмастерьев-черепах он менял чаще, чем страдающий насморком слон пузырьки с каплями.

Ленивец медленно захлопал веками и старательно проговорил:

– Я Горпул, подмастерье Клотагорба. Я…

– Ладно, Горпул, не утруждай себя формальностями, я тебя знаю. – Джон-Том указал на спутника, с любопытством глядевшего на нового ученика. – Это Мадж, мой друг.

– Горпул, – тявкнул Мадж. – Ну и имечко!

Ленивец был медлителен, но не туп.

– Забавно это слышать от того, кто носит имя Мадж. – Горпул поманил пришедших за собой. – Входите, господин Джон-Том. И друг, – неодобрительно добавил он.

Поиски Клотагорба в нескольких студиях и огромной библиотеке желаемого результата не дали. Когда он наконец появился в гостиной, стало ясно, что его оторвали от сна.

– Джон-Том, что ты сегодня здесь делаешь?

Черепах зевнул, распялив клюв во всю ширь.

– Что значит – сегодня, учитель?

– Нынче же Криксксос.

– Эт када сосут с криком?

Колдун глянул поверх очков на Джон-Томова спутника.

– А, выдр, – пробормотал он, как будто этим словом объяснялось все.

Впрочем, так оно и было. Черепах снова посмотрел на высокого человека.

– Криксксос – один из самых главных праздников у колдунов. Пора созерцания великих тайн, изучения высшей плоскости, осмысления наиважнейших проблем времени и пространства, день незамутненных помыслов и благородных устремлений. – Говоря, он жестикулировал толстопалой лапой. – В то утро, когда все серьезные чернокнижники, волшебники и чаропевцы должны посвящать себя герметической медитации…

– Прошу извинить, учитель. Я не догадался заглянуть в календарь.

Знаете, столько дел навалилось…

– Это я уже заметил. – Черепах взирал уже не так строго. – Ладно, не имеет значения. Раз уж вы пришли, садитесь и чувствуйте себя как дома. – Он оглянулся на ленивца:

– Горпул, возвращайся к уборке.

– Да, мастер.

Ленивец ушаркал в коридор.

Клотагорб тяжко опустился в кресло с сильно вогнутой, по форме его панциря, спинкой.

– У меня еще не было ученика более нерасторопного, чем этот Горпул.

– Я как раз хотел спросить, – проговорил Джон-Том, – почему – ленивец?

– Все очень просто, юноша. У него великолепная память и ясный ум, и он не лишен задатков прилежного ученика. Чем разительно отличается от моих прежних подмастерьев, у которых, как правило, между ушами располагался кусок бисквитного пирога. У Горпула лишь один недостаток – на любое простенькое поручение он тратит вдвое больше времени, чем любой из его бестолковых предшественников.

Колдун надолго уставился в потолок.

– Возможно, когда-нибудь я все-таки найду ученика, сочетающего расторопность и добросовестность с умением шевелить мозгами. Не исключено, что это будет сообразительный выдр.

Он оценивающе сощурился на Маджа. Тот вольготно раскинулся в кресле, короткие нижние лапы – врастопырку, грязная жилетка – нараспашку, палец – в носу.

– А может быть, и нет, – задумчиво заключил волшебник и снова перенес свое внимание на Джон-Тома. – Итак, что же стряслось, если ты забыл даже о Криксксосе и отвлек меня от созерцания?

Джон-Том взглянул на Маджа, но тот мастерски игнорировал это. Не найдя поддержки, чаропевец с надеждой посмотрел на черепаха.

– Сказать по правде, учитель, ничего особенного.

– Ну, давай же, юноша, выкладывай. Поделись со старым Клотагорбом.

– Я просто пришел. В этом-то и заключается проблема. В том, что нет никаких проблем. Нигде.

Во взоре Клотагорба читалось сомнение.

– Не возьму в толк, почему такое положение вещей ты находишь тревожным.

– Если честно, мы с Маджем страдаем от скуки.

– А, вот оно что! – Физиономия колдуна прояснилась. Применительно к Клотагорбу это означало, что его кожа приобрела на миг светлый оттенок. – М-да, не самая редкая хворь среди индивидуумов твоего возраста и психоэмоционального типа. Я-то, само собой, неуязвим для детских болезней. Надо полагать, у тебя уже есть план эффективного курса лечения?

Джон-Том ерзал, пока не очутился на самом краю сиденья.

– Учитель, все это, сказать по правде, сущие пустяки. Нам бы решить какую-нибудь легкую задачку, достойную внимания чаропевца. Ничего радикального, никакого риска для жизни и длительных отлучек, – так, разнообразия ради…

Сняв очки и протирая их тряпицей, извлеченной из выдвижного ящичка в панцире, Клотагорб молвил:

– Я всей душой хочу помочь тебе, юноша, но сейчас, насколько могу судить, в мире все спокойно. Правда, есть слабенькое ощущение малозначительного кризиса, но ты же говоришь, что надолго покидать дом не желаешь… – Он пожал плечами, качнув панцирем. – А сейчас прошу меня извинить – я бы хотел вернуться к глубокой медитации, из которой меня вырвало ваше столь несвоевременное вторжение.

– Ага, чувак, давай оставим его в покое. – Мадж соскользнул со стула. – Я вполне готов вернуться в любимую кроватку, вот так.

– Но мы же согласны! – возразил Джон-Том.

Выдр шагал, пока не оказался нос к носу с сидящим человеком.

– Слушай, шеф, че я тебе присоветую. Ты спрашивал его чародейство, нет ли где какой халтурки для нас, и он ответил, что нет. И чего б тебе не оставить нас обоих в покое и не вернуться к своим кастрюлям?

– Нет! Должно же что-то быть. Хоть что-нибудь! – настаивал Джон-Том, умоляюще глядя на волшебника.

– Ну-у… – протянул тот, насаживая очки на клюв. – Есть одна проблемка. Совершеннейший пустяк.

– Хоть что-нибудь! – заклинал Джон-Том.

Клотагорб глядел на него задумчиво.

– Дело касается музыки.

– Вот видишь! – Ликующий чаропевец посмотрел на Маджа. – Что-нибудь простенькое, чтобы мы справились без особых затруднений.

– Гладко было на бумаге… – пробормотал выдр.

– Однако я не знаю, решаема ли эта проблема в принципе, – размышлял черепах вслух, – а если решаема, стоит ли она хотя бы обдумывания.

– Рассказывайте! – торопил Джон-Том.

Волшебник сосредоточился.

– Как я понимаю, в музыкальной структуре мироздания появилось незначительное нарушение.

– Нарушение в музыкальной структуре? Только и всего-то?

– Я тебя предупредил.

– Нарушение в музыкальной структуре… А вы уверены, что какой-нибудь деревне не грозит гибель, или не ведется подкоп под гору, или яростное чудовище не затеяло взбеситься?

– Боюсь, что нет.

– Мне кажется, на такую ерунду не стоит и чаропесни тратить.

Максимум задачка для начинающего адепта.

– Юноша, или берись – или уходи.

Джон-Том размышлял.

– Неужели больше ничего нет?

Клотагорб отрицательно покачал головой, и тогда его младший партнер решился:

– Ну, так и быть. Рассказывайте.

– Пожалуй, слово «нарушение» в данном контексте выглядит несколько расплывчато. Явление… гм… весьма специфичное. Мне удалось его изолировать, то есть, кажется, оно изолировалось само. Что до его эстетической оценки – это не моя компетенция. Мне, так сказать, медведь на ухо наступил. То есть наступил бы, если бы я обладал ушами.

И если бы путался под лапами у медведей.

Клотагорб захихикал, довольный собственной шуткой.

– Вот он, наш Клотагорб, – тихонько засвидетельствовал Мадж. – Целая куча неудержимого веселья.

– Не спорю, не спорю. – Волшебник, настроясь на шутливый лад, не обиделся на шпильку. – Итак, я полагаю, вы бы не отказались на него взглянуть?

7
{"b":"9054","o":1}