ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Если мне придется пролистать еще хоть одну пыльную заплесневевшую книгу, меня стошнит. – Какао глубоко вздохнула. – В этой комнате стоит запах древности. И к тому же за всеми этими трудами я проголодалась. А на полках так чудесно пахнет мышами.

– Я тоже хочу есть, – просиял Оскар. – Подожди-ка. Если я не ошибаюсь!.. – Вернувшись к столу Хозяина, он стал царапать правую дверцу, пока не вспомнил, что может пользоваться пальцами.

– Я там уже искала, – лениво протянула Макитти. – Там ничего нет.

– Нет? А это? – С торжествующим видом он достал непрозрачную стеклянную банку, из которой довольный Хозяин частенько раздавал угощения. Улыбаясь, Оскар начал кусать крышку. Потом, вспомнив, как это делал Хозяин, он аккуратно ее отвернул. Сунув руку внутрь, он достал горсточку любимых подушечек и закинул их в рот. Но когда он начал их жевать, выражение его лица изменилось.

– Почему-то теперь они не такие вкусные.

– Ох уж эти собаки! Только о еде и думают. Не забирай все себе. – Шагнув вперед, Цезарь потянулся к банке. Когда он схватился за нее, Оскар потянул банку на себя. Так они тянули каждый в свою сторону до тех пор, пока банка не выскользнула у них из рук. Она упала на пол, покатилась, и подушечки рассыпались по ковру.

– Посмотри, что ты наделал, – пролаял Оскар.

Вдруг Макитти рванулась вперед, но вовсе не затем, чтобы собрать просыпавшиеся лакомства. Наклонившись, она сунула руку в банку и вытащила торчавший из нее кусочек бумаги, – это было как раз то, что они искали.

– Где же еще оставить инструкции своим животным, как не в банке с их лакомством? – Языком и руками она аккуратно расправила бумагу. – И на что непрошеные шпионы точно не обратят внимания? – В наступившей тишине она жадно читала, напряженно всматриваясь в содержимое листка, будто это были следы крысы.

Не выдержав тишины больше минуты, Какао подошла к старшей подруге, встала рядом с ней и начала читать через плечо.

– Ну, что там написано? – наконец спросил Тай. – Я видел эту бумажку, но мне и в голову не приходило посмотреть, что в ней. – Он обиженно засопел. – В этой банке не было угощения для кенарей.

Макитти оторвалась от записки. Ее лицо было торжественным и серьезным, как всегда.

– Тут много чего, певун. Много о чем говорится. Но ты даже представить себе не можешь, что мы должны сделать.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Они столпились вокруг Макитти и обнаруженного послания. Оскар ждал, когда она все объяснит, даже не пытаясь прочесть его сам. Удивительно, размышлял он, как точно ее человеческая речь передает интонации ее прежнего мяуканья.

«Если вы читаете это письмо, – повторила Макитти строчки, написанные на бумаге, – это значит, что я умер и не вернусь к вам, мои дорогие и самые близкие друзья». – Она остановилась, но никто не нашелся, что сказать. Правда, Оскару показалось, что Тай тихонько чирикнул, а у Какао к горлу подступили слезы. Чтобы скрыть свои чувства, она начала лизать кисть руки и вытирать ею глаза. – «Я всегда чувствовал, что в тех, кого ошибочно принято считать животными низшего порядка, гораздо больше правды, честности, любви и здравого смысла, чем у раздираемого противоречиями и враждой людского рода. Поэтому я так и не женился, а вместо этого окружил себя вами, мои друзья. Но теперь, когда меня уже нет, я с прискорбием вынужден просить вас принять на некоторое время человеческий облик, до тех пор пока, как я надеюсь, вам не удастся завершить то, чего не смог я».

«Годланд, который мы все считаем своим домом, захвачен ужасными людьми и тварями. Весь этот зверинец называют Ордой Тотумака. Я уверен, что ими руководит чародей, которого я не знаю и чью сущность не могу постичь. Такая скрытая мощь означает, что колдун необычайно силен и могуч. Я полагаю, что когда наступит решающий момент нашего противоборства (что неизбежно), я смогу одолеть его. Если вы читаете это письмо, значит, я ужасно ошибался. Несмотря на то, что мне не хочется превращать вас в тех, кому я сочувствую, но кого я не очень люблю, у меня нет другого выбора. В вашем первоначальном природном облике вам никак не удастся сделать то, о чем я должен вас попросить».

– Что бы это могло быть? – спросил Тай, чувствовавший себя в кабинете непринужденнее товарищей.

Макитти взглянула на него и продолжила чтение: «Если я потерплю неудачу, это значит, что Хаксан Мундуруку и его Орда неизбежно захватят весь Годланд и лишат его красочности. Ибо, как предсказывают руны, именно такими будут ужасные последствия в случае моего поражения. Блеск Правды, сияние Справедливости, все богатство палитры – все это будет украдено. Чтобы загнать Орду обратно в те темные глубины мрака, откуда она явилась, надо найти чистый свет с его естественными цветами и вернуть его назад». – С торжественным выражением лица и сияющими серо-зелеными глазами Макитти тщательно свернула письмо. Она уже начала было заталкивать его для верности в рот, но потом вспомнила, что теперь удобнее держать все в руках. – Ну, вот. Таков наш долг.

– Наш покойный Хозяин не так уж много хочет, а? – Оскар ловил ртом пылинки, кружащиеся в луче света, падавшего сверху. – Всего лишь принести немного цвета. Как будто такую вещь можно поймать голыми руками и закупорить в бутылке, как молоко. Если б это была косточка…

– Неважно! – вскипела смуглая женщина. – Это последняя воля покойного Хозяина. Это наш долг.

– Долг? Это человеческое понятие. – Многозначительно фыркнув, Цезарь попытался в шутку ударить Тая, но тот инстинктивно увернулся и сделал ответный выпад. – Какой «долг» у нас может быть перед людьми? Никакого! Поймите меня правильно – Эвинд был хорошим Хозяином, насколько вообще могут быть хорошими Хозяева. Но вспомните других людей, которые сюда наведывались! Они нас отталкивали, когда Хозяин не видел, и даже пинали и проклинали. И мы все знаем, что есть такие, которые творят с нашим братом вещи куда похуже. – Широко раскинув руки, он совершил великолепный прыжок назад просто для удовольствия и из любопытства, как это делается на двух ногах.

– Пусть себе эта Орда держит все в серости. Лично я могу прекрасно видеть и наслаждаться тем, что мне нужно! И вы тоже, – сказал он Какао и Макитти, – и ты, – кивнул он наверх молчаливо взиравшему на него Сэму. – И ты тоже вполне можешь, – сказал он Оскару. – Поверьте мне, вся эта суета насчет красок чересчур раздута. Мы ведь видим достаточно, чтобы прожить. Долг помогать людям? Ерунда! Ничего мы не должны! – Он вызывающе взглянул на старшую из женщин, обладавшую внушительным телосложением, и благоразумно отодвинулся от нее подальше: ведь у нее все еще были когти, хотя изрядно укороченные. – Ну что, Макитти? Сколько еще из наших оставшихся жизней мы должны покойному Хозяину?

– Мы должны ему уже за то, что над нами больше не будет хозяев.

Все обернулись к Оскару. Цезарь нахмурился и сморщил нос.

– Но ты же только что говорил…

Но тот его перебил:

– Я жаловался на трудность задания, которое нам дал Хозяин Эвинд, но не говорил, что мы не должны его выполнять. Взгляни на нас. – Он многозначительно обвел рукой.

– Пожалуй, не буду, если не возражаешь.

Тай поежился:

– Как мне не хватает моих перьев.

– Нам всем нужна человеческая одежда, – отметила Макитти. – И не только для тепла и защиты, но и для того, чтобы мы могли находиться среди людей, не привлекая к себе внимания. Вы все видели, как они одеваются.

– Фу, одежда. – Цезарь содрогнулся, но вовсе не от холода, как Тай. – Человеческие вещи.

– Нравится тебе это или нет, но мы теперь люди. И, может быть, останемся ими навсегда, – сказал Оскар. – Все зависит от заклинания Хозяина, а мы еще мало знаем об этих чарах. Чем быстрее мы свыкнемся с новым положением, тем легче нам будет. Подумай об этом: больше нет никаких хозяев.

– Не считая Хаксана Мундуруку, – напомнила им Макитти.

Оскар кивнул, и его густые пышные усы колыхнулись:

– Вспомните всех дурных хозяев, приходивших сюда. Теперь представьте себе, что они стали в тысячу раз хуже и повелевают уже не только животными, но и всеми людьми.

12
{"b":"9057","o":1}