ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Было бы очень хорошо, если бы более благополучные провинции выразили готовность оказать помощь бедствующим собратьям. Но Отаго очень неохотно относится к идее оказания поддержки безработным Окленда.

— Все это верно, отец мой. Нам нужно настоящее центральное правительство с реальной властью и железной волей. Такое правительство нам необходимо сейчас как воздух. А этой практике, — когда каждая провинция живет сама по себе и принимает решения независимо, а подчас и во вред благосостоянию соседей, — необходимо положить решительный конец. Мы больше не можем позволить себе такой сепаратизм и дробление. Неудивительно, что нам до сих пор не удалось погасить восстание. Но что делать, если боссы процветающих провинций категорически не хотят сдавать своих позиций ради других? — Он покачал головой в отчаянии. — Они не понимают, что неприятности, которые мы сейчас терпим здесь, на севере, обязательно распространятся и на Крайстчерч, и на Дунедин, стоит только пересохнуть золотой реке. А она вот-вот пересохнет.

— Я согласен с тем, что нужно что-то предпринимать, — с готовностью кивнул Метьюн. — Но вынужден признать, что не знаю, что именно стоит предпринимать.

— Я тоже не знаю, святой отец.

Коффин и его друг закончили чаепитие в молчании. Каждый был погружен в свои нелегкие мысли. Наконец Коффин поднялся из-за стола.

— Благодарю тебя, святой отец. Мне было очень приятно провести время в твоем обществе.

Метьюн тоже поднялся и обошел вокруг стола.

— Мне тоже. Как, впрочем, и всегда. Я чувствую, что скоро что-то случится, Роберт. Вот увидишь. Кто-то обязательно придумает выход из положения. Нужно-то ведь всего ничего — парочка свежих идей.

— Я, святой отец, уповаю только на чудо.

Глава 3

Когда Коффин вернулся в контору, там его уже поджидал Голдмэн.

— Ну, как сегодняшнее утреннее совещание, сэр? Я вас уже долго жду.

— Я забежал поболтать к старому приятелю. Что же до совещания, то все прошло примерно так, как ты и ожидал. Голдмэн поморщился.

— Настолько плохо?

— Боюсь, да, Элиас. Мало того, что дураки, да еще и в штаны от страха наложили.

— Вы их упрекаете, сэр?

— Да нет, в принципе… — Коффин передал своему другу накидку и пальто. — Спорят без конца. Похоже, в настоящее время вообще ни одного разговора не обходится без крика. Так ни на чем и не сошлись, кроме признания факта, что вся колония находится в отчаянном положении. Необязательно было торчать на этом сборище, чтобы узнать это. Только последний дурак открыл для себя это сегодня. Я, например, знаю об этом уже несколько месяцев и не нуждаюсь в объяснениях Раштона. Черт возьми! Кингиты могут все-таки добиться своего. Если не на поле брани, то в банках. Кое-кто поговаривает о том, чтобы все продать и смотаться обратно в Австралию. Голдмэн выглядел до глубины души потрясенным.

— Откровенно говоря, я не предполагал, что пессимизм уже успел столь прочно овладеть умами людей.

— Пока еще не успел, но все идет к этому. С каждым днем крепнет убеждение в том, что на нашей колонии уже можно ставить крест, что это отработанный материал, тупик. Люди пялят глаза в свои гроссбухи и боятся заглянуть в будущее.

Голдмэн молчал с минуту. Затем произнес:

— Если вы пройдете на пару минут в мой кабинет, господин Коффин, то увидите там человека, с которым я бы очень хотел вас познакомить.

Коффин поморщился.

— Ты же знаешь, что у меня нет сейчас времени для светских бесед, Элиас. Как, впрочем, нет его и у тебя.

Элиас Голдмэн редко когда на чем-либо настаивал, но сейчас был именно один из таких случаев.

— Речь идет вовсе не о болтовне, сэр. Я считаю, что вам следует познакомиться и послушать, что будет говорить этот человек.

— Ну, хорошо, — подумав, кивнул Коффин. — Но берегись, Элиас, если я пойму, что только потерял с ним время.

Следуя за Голдмэном по коридору к кабинету, Коффин уже жалел, что согласился на знакомство. У него и вправду было много дел. К тому же после сегодняшнего неудачного совещания он вообще не хотел ни с кем встречаться.

Необходимо было сделать кое-какие приготовления, поколдовать над цифрами в приходно-расходной книге, издать несколько распоряжений по своей фирме, возвести дополнительные финансовые укрепления на пути надвигающейся катастрофы.

Молодой человек, сидевший в кабинете Голдмэна, не стал дожидаться, пока его представят хозяину фирмы. Завидев» Коффина в дверях, он вскочил со своего стула, как ужаленный, и, схватив правую руку Коффина, стал ее жать с горячим; энтузиазмом.

Коффин был слишком поражен, чтобы воспрепятствовать этому. Юноша что-то восклицал, постоянно пританцовывая на месте, словно он был наполнен горячим воздухом и его все время подмывало взлететь под потолок. Это было что-то новенькое. Большинство из друзей и коллег Коффина вот уже многие месяцы были крепок прижаты, — даже придавлены, — кризисом к земле.

— Господин Коффин! Сэр! Собственной персоной! Я счастлив познакомиться с вами! просто счастлив! Я много наслышан о вас. От Элиаса и из моих личных источников информации. Уверен, что мы с вами сработаемся!

Выбрав удачный момент, Коффин опустился на стул и сухо проговорил:

— Если на знакомстве со мной планируете сделать себе рекламу, молодой человек, то предупреждаю, что у вас ничего из этой затеи не выйдет.

— Это Юлиус Вогель, — стал объяснять Голдмэн. — Он прибыл недавно из Англии. Полагает, что способен помочь в нашем кризисе.

— Помочь?

Голдмэн пошел закрывать дверь, а Коффин в это время спокойно стал разглядывать своего нового знакомца.

Вогель не сел обратно на стул. Вместо этого он стал носиться по комнате, словно разгоряченная борзая в ожидании гона. Его руки и глаза находились в постоянном движении.

Даже просто смотреть на него Коффину было утомительно.

— Значит, вы считаете, что сможете помочь чем-нибудь «Дому Коффина», попавшему в затруднительное положение, юноша?

— Не только «Дому Коффина». То, что у меня в голове, потребует участия и поддержки всего местного делового сообщества. Только в этом случае это имеет шансы на успех.

— Что «это»?

«Или я старею, — с тревогой подумал Коффин, — или этот парень просто говорит в два раза быстрее нормального человека».

— Мой план по спасению новозеландской колонии, разумеется.

— Ах, ваш план…

Сарказм последней реплики Коффина не задел Вогеля. А может, он просто проигнорировал его.

— Да-с, именно, — проговорил он и горделиво выпятил грудь. — Я дал ему название «Политика Большого Скачка».

— Все это страшно интересно.

Пальцы на правой руке Коффина исполняли небольшое стаккато на деревянном подлокотнике его стула. На секунду он оглянулся на Голдмэна и увидел, что тот ободряюще кивает и улыбается Вогелю. Значит, Элиас всерьез полагал, что в патетических идеях этого юнца есть нечто, заслуживающее внимания. Поэтому вместо того, чтобы просто указать гостю на дверь, Коффин проговорил:

— Я должен вам сказать, что главные финансовые сторонники колонии вот уже несколько лет пытаются отыскать способ сделать то же самое. Депрессия, в каковой мы в настоящий момент оказались, здорово смахивает на дно темного колодца. Так вот, юноша. Здесь живут и работают далеко не самые глупые люди, но ни у кого нет ни малейшего представления о том, как из этой ямы выбираться.

— Знакомая песня! — с удовольствием в голосе воскликнул Вогель. — Вы все шли по неправильному пути, сэр. Надеюсь, без обид?

— Разумеется, — очень спокойно произнес в ответ Коффин. — Разумеется, без обид. Вы уж, пожалуйста, простите мне мой легкий скептицизм, молодой человек, но я вам вот что скажу. Большинство из нас ведут дела в этой стране уже в течение двадцати, тридцати, а то и больше лет. Что вам дает право думать, что вы более квалифицированны, чем мы, чтобы поучать нас и указывать нам направление дальнейшего продвижения?

— Я уже сказал, что вы двигались до сих пор по неверной дороге, сэр, — ничуть не смутившись, ответил Вогель. — Впрочем, в этом не ваша вина.

100
{"b":"9060","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Автономность
45 татуировок менеджера. Правила российского руководителя
Оружейник. Приговор судьи
Хюгге, или Уютное счастье по-датски. Как я целый год баловала себя «улитками», ужинала при свечах и читала на подоконнике
Развивающие занятия «ленивой мамы»
Билет в другое лето
Святой сыск
Я продаюсь. Ты меня купил