ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Коффин покачал головой. Если это предупреждение, оно должно было быть сделано ясно. Они пугают его загадками.

Глава 2

Па было полно разногласий и плохих предчувствий. Уже произошли две серьезные стычки, но они ничего не решили.

Теперь вожди сидели в доме собраний и глядели друг на друга. Они не знали, что еще можно сделать и были от этого в большом расстройстве. Все успокоились только тогда, когда заговорил Арута. Как старейший из присутствующих, он у всех вызывал уважение. Будучи пожилым арики, он еще помнил как жили маори задолго до того, как пакеа пришли в Аотеароа.

— Это только разозлит их, — закончил он.

— Тогда я говорю, пусть это их разозлит, — это был Канехо, один из самых молодых арики.

— Тогда ты разрушишь нашу торговлю, — сказал другой вождь.

Канехо резко обернулся к нему.

— Торговлю? Чем? Кумара? Яйцами? Разве так привыкли жить маори, выращивая еду для пакеа?

— Это выгодно, — напомнил ему вождь.

— Пгх! Нам ничего не нужно от пакеа.

— Ничего? Тогда покажи мне, как выращивать ружья, и я более серьезно подумаю над тем, о чем ты говоришь.

В собрании послышался одобрительный шепот. Другой вождь поднялся и окинул взглядом собравшихся.

— Нам нужны ружья, чтобы сражаться с нашими врагами на юге, с опоу и араке. Ружья и порох мы можем получить только торгуя с пакеа.

— Маори не нужны ружья, — крикнул Канехо. — И без ружей мы могли защищать себя раньше, — он выхватил свою нефритовую дубинку. — Вот все, что нужно маори. Это размозжит черепа пакеа, так же легко, как и опоу.

— Но не на расстоянии, — заметил старый Арута.

— Мы должны что-то сделать, — все глаза обернулись на нового говорящего. Мотави стал арики скорее благодаря своему достоинству и мастерству, нежели происхождению. Он был горд, спокоен, и люди внимательно слушали, когда он говорил.

Канехо немедленно замолчал.

Когда молодой вождь убедился, что привлек всеобщее внимание, он продолжил:

— Мы должны показать пакеа, что они не могут обращаться с нами по-свински и не считаться с нами, когда им это удобно. Те Ровака прав: мы должны продолжать торговать с ними, чтобы получить ружья. Мы берем у них то, что нам нужно: их бога, их оружие, их инструменты. Но мы должны им показать, что можем все это выкинуть в море, если захотим.

— Но можем ли? Их стало много, — напомнил ему Арута.

— Не сомневайся, мудрый.

— Я знаю, что беспокоит Канехо, — внезапно сказал Те Ровака. — Он злится не потому что мы торгуем с пакеа, а потому что племена с запада теперь торгуют с ними больше, чем мы, с тех пор как пакеа выстроили огромное новое па в большом заливе.

— Я торгую со всеми, с кем хочу, — усмехнулся Канехо на слова старого вождя. — Мне не нужны пакеа.

— Никому из нас не нужны пакеа, — терпеливо ответил Те Ровака. — Мы торгуем с ними не из нужды, а потому что это выгодно. Они отдают нам чудеса, которые мы не можем сделать сами за корзину яиц, или зерно, или связку льна. Мы выращиваем больше, чем нужно нам самим. Зачем рисковать такой торговлей ради войны?

— Потому что они наращивают силу, — сказал Мотави. — Мы должны показать им, что мы сильнее, пока еще есть время.

— А должны ли мы быть сильнее? — Арута казался усталым. Он был стар и хотел еще порадоваться своим внукам.

— Мы — люди, пакеа тоже люди. Не обязательно сражаться, чтобы доказать что-то друг другу.

Мотави потряс своей дубинкой, но не в направлении вождя, это было бы неуважением, и сказал:

— Многие пакеа не согласны с тобой, мудрый. Они называют нас свиньями и рассматривают нас, как ниже стоящих. Эти новые пакеа отличаются от тех, что сперва селились здесь. У них нет мана. Им нет дела до нас. Многие из нас выучили слова пакеа, но многие ли из них говорят на языке маори?

— Мы должны научиться жить рядом с ними. Они здесь, и мы должны учиться у них, чтобы научить их тому, чего хотим. — Те Ровака не нравилась позиция противника, но он отказывался позволить молодым вождям делать по-своему. — Ими можно управлять так же, как мы управляем нашими свиньями. Взять хотя бы ихнего бога, этого Христа, который, как они утверждают, верховный над всеми старыми богами. Мы говорим, что мы принимаем его, и это делает их счастливыми. Им только надо, чтобы мы поставили его на почетное место рядом с нашими богами.

— Или, например, это умение писать слова, это ведь тоже хорошая вещь.

— Нам это не нужно, — перебил его Канехо, — это не для маори. Мы всегда умели хранить наши воспоминания и без этого.

— Записанная история — это лучше чем устная история.

— Те Ровака было нелегко его сбить. — Точно так же как ружья лучше копий. Сейчас, когда многие племена начали продавать земли пакеа, мы должны знать, как пакеа записывают свои сделки. Они не будут верными на словах, или в качестве обещаний, они должны быть записаны ихними знаками. Мы должны знать, как они это делают, чтобы нам же самим не быть обманутыми.

— Ты хочешь, чтобы мы с каждым днем становились все больше похожи на пакеа? — спросил Канехо.

— Если в этом есть польза для нас, то что же здесь плохого? — возразил Арита.

— Плохо то, — спокойно возразил Мотави, — что мы забудем, что мы маори, и что это наша земля. Мы забудем, что пакеа находятся здесь только потому что мы разрешили им это, — Его взгляд скользнул за круг вождей. — Уже сейчас некоторые пакеа говорят о том, чтобы забрать всю землю себе.

Это вызвало настоящий взрыв возмущения среди арики, как и предполагал Мотави. Даже Те Ровака был ошеломлен.

— Они не могут даже думать об этом! Они должны знать, что мы этого не позволим.

— Я слышал подобные разговоры, — Арута сделал неопределенный жест рукой. — Пакеа — такие же как маори. Некоторые могут сболтнуть все, что угодно, когда наберутся слишком много пива.

В доме собраний раздался смех. Когда он замер, Мотави продолжил:

— Я не возражаю против торговли с пакеа. Я возражаю против того, чтобы они и дальше покупали нашу землю, — он согласно кивнул Те Ровака. — Ты прав, когда говоришь, что мы должны приобретать у них ружья и порох для сражений с южными племенами. Но они должны помнить, кто здесь хозяин и кому они обязаны длительным пребыванием на этой земле.

Канехо поднялся, слишком разгневанный, чтобы продолжать сидеть.

— Что случилось с маори, что они сидят и обсуждают все это как дети, — он свирепо взглянул на Те Ровака, возмущенный примиренческим подходом Мотави. — А тебя не волнует, что моряки пакеа берут наших молодых женщин? Что они возвращаются к нам развращенными и ограбленными?

— Женщины делают то, что делают женщины, — пробормотал один из вождей.

— Мы не можем удержать их от страсти к драгоценностям и деньгам, которые моряки им предлагают. Что плохого в любви между пакеа и маори? Кроме того, многие из тех, что уходят с моряками, были развращены и до того, как легли с ними.

Снова смех огласил дом собраний. Раздосадованный и пристыженный, Канехо снова сел, ворча себе под нос:

— Им надо показать, кто здесь хозяин.

— Я не заинтересован в том, чтобы им показывать, — Те Ровака тоже сел, — мне хорошо в моем па. Я торгую с ними, когда я хочу, а не когда они. И если я говорю им уйти, — он сделал широкий, смахивающий жест рукой, — они уходят, и остаются в своих па. Тех, кто покупает у нас землю, мало, а животных у них много. Если мы захотим, то можем забрать у них крупный скот и овец, и выгнать этих немногих пакеа. Так что пока нет необходимости убивать их, лучше дать пакеа усердно работать. И если мы захотим попробовать их животных, то нет ничего проще позаимствовать одного-другого.

Теперь большинство было настроено в пользу Арута и торговцев. Канехо был подавлен, а Мотави не был уверен, как ему продолжать. В этой ситуации все были очень удивлены, услышав новый голос, раздавшийся из глубины дома собраний.

— Я согласен с Канехо и Мотави.

Все обернулись и посмотрели в тень, откуда вышел говоривший. Он был приземистый и сильный, в нем чувствовался воин. Он не был похож на оратора, но говорил легко и свободно.

36
{"b":"9060","o":1}