ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Не так давно он обещал ей, что не станет делать поблажек ввиду того, что она женщина. Теперь пришло время показать ей, на что он способен. Так или иначе, а он все равно добьется установления своего контроля над «Домом Халла». Пусть-ка попробует посоревноваться с ним теперь, когда добрая половина ее работников, сломя головы и высунув языки, умчались искать золото. Пусть попробует остановить его.

Коффин готов был бросить этот вызов не только ей, но и всем остальным.

КНИГА ПЯТАЯ

1870 год

Глава 1

— Джентльмены, я совершенно убежден в том, что выбора у нас не осталось, а есть только один выход: покинуть колонию как можно скорее, задержавшись здесь ровно на столько времени, сколько потребуется для того, чтобы продать наше имущество и реализовать деньги. Если мы этого не сделаем, нас всех ожидает печальная судьба — полное банкротство.

Шум, который предшествовал этому смелому заявлению, был шелестом травки по сравнению с тем шумом, который поднялся после него. Коффин и тут не изменил своей привычке: он откинулся на спинку стула в кабинете банкира Лонгмаунта и молчал, ожидая, пока все желающие наконец накричатся и успокоятся. Впрочем, успокаиваться пока никто не собирался. Над головой Коффина летали в разные стороны резкие слова, граничащие с оскорблениями. Кто-то из присутствовавших, кажется, даже схватился врукопашную. Люди были разгневаны не столько друг на друга, сколько на свою общую горькую судьбу. Но все понимали, что клеймить судьбу по меньшей мере глупо, поэтому выход находили в том, чтобы клеймить друг друга.

У них и в самом деле, кажется, не оставалось приемлемого выхода из сложившейся ситуации. Раштон просто озвучил мысли многих собравшихся. Надо отдать ему должное в том, что у него хватило на это смелости. Об этом первым делом подумал Коффин, глядя на него. Раштон был игроком. Это был тот редкий тип предпринимателя, который мог сегодня потерпеть банкротство, а завтра уже восстановить положение и даже вознестись над многими прочими. Деньги Раштон вкладывал в такие экзотические предприятия и составлял такие невиданные планы обогащения, что его коллеги едва успевали шарахаться в стороны. Коффин восхищался этим человеком, хотя и нельзя было сказать, что он также восхищается его точкой зрения на проблему. Как и Раштон, Коффин верил в целесообразность здорового риска. Именно на этом он и построил в течение всех этих лет свою торговую империю под названием «Дом Коффина».

Однако, Коффин не верил в целесообразность нездорового риска.

— Нечего и отрицать, что события развиваются для нас довольно худо, — проговорил среди общего гама Ангус Мак-Кейд.

Коффин взглянул на говорившего и удивленно покачал головой, как он всегда это делал в последнее время, наталкиваясь взглядом на этого человека. Странно было наблюдать за тем, как стареет Мак-Кейд. Вот он уже сравнялся по внешнему виду с самим Коффином. А ведь Роберт привык думать, что Ангус много моложе его. Вот что значит ранняя седина!.. Годы жизни и труда сделали с некогда юным шотландцем то же, что и с остальными старожилами колонии. Коффин на их фоне уже не казался более старым со своими седыми волосами.

— Однако, не так уж все и плохо, друзья, — добавил Ангус, обведя взглядом собравшихся.

— Куда уж хуже! — разгоряченно возразил Шарпантье. Он подносил ко рту уже третью рюмку коньяка. — На сегодняшний день только одно еще не дает обрушиться нашей экономике в ад кромешный. Это золото с Отаго. Но всем нам хорошо известно, что долго так продолжаться не может. Жилы, с которых все началось, уже потихоньку истощаются. Когда золото кончится, — он опрокинул рюмку и стукнул кулаком по столу, — доверия к Новой Зеландии больше не будет. Не будет и кредитов.

Банкир обнажил проблему во всей ее неприглядности. Конечно, можно было бы перестроить экономику, превратив ее в «экономику выживания». Убого, но по крайней мере еще живешь. Однако Новую Зеландию такая экономика уже не могла устроить. За последние годы эта страна заслужила чего-то большего. Структура ее сложного и довольно развитого бизнеса опиралась уже не на фермы, а на растущие год от года городские сообщества, типа Крайстчерча, Веллингтона, Нью-Плимута, Рассела, Дунедина и Окленда. Колония Новой Зеландии постепенно была втянута в сферу функционирования международной торговли. Однако в последнее время боссы этой самой международной торговли связывали с перспективами развития колонии все меньше надежд. Цены на шерсть на лондонской бирже рухнули вниз, так что единственным китом, на котором еще худо-бедно держалась честь колонии, было золото.

Положение Коффина было ненамного предпочтительнее, чем положение его коллег. Страшный водоворот депрессии засасывал в свою воронку всех, никого не жалея.

Чем ниже опускались цены на шерсть на международном рынке, тем хуже становилась репутация колонии в Европе, — рейтинг ее стремительно падал, — тем труднее колонистам было найти банки, в которых можно было выбить для Новой Зеландии новые кредиты. А без кредитов было практически невозможно поддерживать деловую активность на достойном уровне до той поры, когда цены на товары вновь поднимутся.

К тому же беда еще заключалась в том, что цены эти пока и не собирались повышаться. Ясно было, что в ближайшее время этого ожидать не приходится. Причины же лежали на поверхности. Как раз их-то, в отличие от кредитов, не надо было долго искать.

Самую глубокую рану бизнесу Новой Зеландии нанесло окончание Гражданской войны в Америке, которое «стряслось» несколько лет назад. Теперь дешевый американский хлопок вновь наводнил всю Европу. Из него делали хорошего качества и доступную всем слоям населения одежду. Новозеландская шерсть все еще пользовалась популярностью, но уже не могла претендовать на то почетное место на рынке, которое занимала прежде.

Что же касается другой важнейшей статьи их экспорта — зерна, то надо было признать, что в последнее время австралийцы наладили собственное выращивание зерновых. Им больше не требовалось импортировать этот вид товара.

Одним словом, в последнее время колонию, в сущности, лишили возможности что-либо прибыльно вывозить. Да и сами колонисты что-то уж слишком увлеклись разведением скота, вот откуда шерсть, — и посевными работами, — вот откуда зерно. Коффин чувствовал себя виновным в этом в равной степени со своими коллегами.

Он сидел молча и ждал, когда кончится базар. В криках и спорах бессмысленно теряется время. Это, кроме Коффина, было понятно и многим другим. Всем было понятно и еще одно: до тех пор, пока кризис не будет преодолен, нормальную конкуренцию придется закинуть на пыльные чердаки. Спастись можно было только сообща.

К своему величайшему удивлению, Коффин пожалел о том, что здесь нет Халла. Да, это был еще тот хищник, но, по крайней мере, выражался он ясно, говорил то, что думал, и позволял себе только веские суждения. С таким человеком можно было иметь дела. А теперь Коффина окружало много земельных спекулянтов, юнцов, которые только недавно прибыли из Англии. Никогда нельзя было понять, куда они гнут и что станут делать на самом деле.

Впрочем, не на всех из них можно было ставить крест. Вот взять, к примеру, того же Уоллингфорда. Он был лет на двадцать пять моложе Коффина. Отличался наличием избыточного веса, прилизанностью прически. Кроме того, одевался всегда, как настоящий денди. Сверх всего этого он обладал еще и цепким, острым умом. Он стоил того, чтобы его слушали. Внешне он походил скорее на индифферентного ко всему хлыща, однако Коффин знал, что Уоллингфорд может быть ценным союзником.

Уоллингфорд в свое время ухнул все отцовское наследство в экономику Новой Зеландии. Теперь же он рисковал потерять сразу все. Пока другие кричали и ругались, он, как и Коффин, молча сидел в сторонке, откинувшись на спинку своего стула и постукивая слегка по носу и губам.

— Я вам скажу, в чем дело! — вознесся над голосами других возбужденный голос Дунлеви. Коффин глянул в его сторону и чуть поморщился. — Во всем виноваты эти поганые язычники! Если бы нам сразу удалось поселиться с ними в мире и покое, то можно было бы выделить на спасение экономики те мощные активы, которые сейчас прочно завязаны на этой проклятой войне!

96
{"b":"9060","o":1}