ЛитМир - Электронная Библиотека

Ракосса сделал мест отвращения.

— Нет такой смерти, которую мы не могли бы себе представить. — Он повернулся к стоящему рядом с ним сквайру. — Давай докажем ему это делом.

— Он положил лапу на копье сквайра. — Лучше убить его сейчас, а не передоверять это созданиям океана.

Он потянул, но сквайр не отпустил копья.

Ракосса вперился в лицо раненого солдата изумленным взором.

— Мы подарим тебе новое копье, унтер-офицер. А может, ты сам желаешь убить его на льду?

Когда солдат не отозвался, Ракосса снова потянул, на этот раз сильнее, но тран по-прежнему не отдавал свое оружие.

— Ты хочешь к нему присоединиться? — голос Ракоссы окрасился изумленным неверием. — Отдай нам свое копье, сквайр, иначе мы…

— Ты ничего не сделаешь, — произнес напряженный голос.

Ракосса резко обернулся, став лицом к тому, кто произнес эти невероятные слова. Да, он несомненно узнает молодого офицера. Разве он не кричал так же восторженно, как остальные, когда Ракосса впервые объявил о намерении преследовать сбежавших из Пойолавомаара пришельцев. И разве он не видел его в совете с тек пор?

— Я зовусь Т'хозжер, сын Т'хоза из Четырех Ветров, из семейства, которое много поколений служило Пойолавомаару.

Лунный свет придал его юным чертам лица угрожающее выражение, заблестел на тонком мече, который офицер приставил к груди ландграфа.

— Пусть будет так, Т'хозжер, ты больше не офицер, — голос Ракосса перешел в крик. — Ты даже не сквайр — ты никто! — Он поднял лапу, чтобы оттолкнуть острие меча в сторону. Т'хозжер наклонился вперед, проколов грудь противника как раз над грудиной. Ракосса застыл на месте.

Оглядев круг, он увидел застывшие лица матросов и офицеров, раненых и невредимых. Никто не произнес ни слова.

— Что происходит? Вы что, все с ума сошли?

— Нет, Ракосса из Пойолавомаара. Мы вернулись к разуму. — Т'хозжер махнул свободной лапой в сторону маленькой, вырисовавшейся силуэтом, фигурки Ре-Виджара на льду. — Ты обвиняешь его во всем, что произошло. Это не его вина. Мы из Пойолавомаара всегда гордились тем, что ведем торговлю и войну самостоятельно, не допуская ни помощи, ни вмешательства посторонних. Ты искал помощи у тех, кто даже не был транами, последовал совету того, кто не с Семи Вершин. Из-за этого мой брат Т'сунжер и много друзей моего детства лежат мертвыми на пороге чужого города, который не желал нам зла. Их сердца пронзили стрелы или копья, их тела сломаны скалами.

— Но ведь ты сражался не менее яростно, чем другие, — снова возвысил голос Ракосса.

— Я сражался за город Семи Вершин, за Пойолавомаар, мой дом, за моих друзей и спутников. Я сражался, потому что иначе пришлось бы бежать.

Офицер Пойолавомаара не бежит, оставляя друзей сражаться и умирать без него. На нас не падет позор этого поражения, потому что мы сражались вслепую.

Окружающие солдаты одобрительно загудели.

— Мы были ослеплены твоими словами и положением, которое ты унаследовал. Мы разделили твое безумие. Это, а не поражение в битве, будет позором, который мы должны будем нести до самой смерти. Уже давно говорили, что ты безумен, Ракосса из Пойолавомаара. Те, кто были не согласны с тобой или слишком расходились с тобой по мнениях, слишком часто исчезали в эти последние годы.

— Мы — ваш ландграф, — гневно сказал Ракосса. — Мы стоим перед вами как ваш законный правитель и глава.

— Ты больше не правитель и не глава. С этого момента, — он передразнил недавние слова, сказанные самим Ракоссой, — ты никто.

Ракосса обвел взглядом круг мрачных солдат, мужчин и женщин.

— Тысяча металлических плед солдату, который убьет этого предателя! -

Никто не двинулся. — Две тысячи! — Потом: — Я сойдусь и сделаю соправительницей женщину, которая убьет его!

Это вызвало первый отклик у собравшихся: мяукающий смех нескольких солдат-женщин.

Одна сказала:

— И жить с ужасом, который ты вселил в свою наложницу Тиильям Хох? Я не верила слухам о том, что ты с ней творил. Но теперь я думаю, что они может, были еще преуменьшены.

Ракосса все еще не мог понять, что происходит.

— Офицеры готовьтесь поднять паруса! Солдаты, матросы, по местам!

— Через борт! — Т'хозжер немного сильнее надавил на свой меч. Кровь быстрее заструилась по серому меху. — Присоединяйтесь к своему другу и союзнику.

Ошеломленный Ракосса переполз через ограждение.

— Мы пойдем следом, мы всех вас насадим на вертела по кухням. Мы выпотрошим на ваших глазах ваших самок и щенят!

Т'хозжер перегнулся через борт плота, убедившись, что теперь уже экс-ландграф Пойолавомаара спрыгнул на лед. Потом он, измученный, повернулся к помощнику, ставшему капитаном плота и сказал единственное слово:

— Домой.

Все члены кружка разошлись по своим местам, были даны сигналы четырем остальным плотам. Т'хозжер вложил меч обратно в ножны, привязанные к его правой ноге.

— А что молокинцы? — спросил один из солдат. — Они не захотят нам мешать?

— Когда мы сможем преодолеть нашу гордыню, мы вернемся к каньону кораблестроителей и помиримся с ними, что нам следовало сделать давным-давно. Характер отношений Пойолавомаара с соседями будет меняться.

Жалкие остатки некогда огромного флота начали ловить ветер в паруса и заскользили на северо-восток. Т'хозжер перешел на корму. Там видны были все уменьшающиеся фигуры: темные пятна на фоне льда.

— Что ты видишь, Т'хозжер-капитан?

Это спросила одна из женщин, та, что высмеяла нелепое смехотворное предложение Ракоссы.

— Дерутся. Пытаются перегрызть друг другу глотки, — сказал он ей, сощурившись в освещенную луной даль. — Кажется, Ре-Виджар из Арзудуна сейчас наверху, но становится все труднее разобрать.

Он хмыкнул и отвернулся: две молотящие друг друга фигуры превратились в еще одно пятно на поверхности бело-голубого океана.

В каньоне Молокина несколько фигур двигались на ветру и колоде.

Рассеявшись среди камней и мертвых, они собирали личные вещи солдат

Молокина, а также оружие и доспехи противника, еще не растащенные победителями-солдатами.

Одна фигура не двигалась. Она сидела на деревянной балке, отколовшейся от какого-то разбитого плота и смотрела туда, где скалы сменялись сверкающим ледяным морем. С того момента, когда солнце опустилось за западную кромку каньона, она пела высоким, завывающим плачем, который был отчасти рычанием, отчасти песней, отчасти чем-то еще, для чего у человека не нашлось бы названия.

Голос, казавшийся усталым и чуть раздраженным окликнул ее из-за груды камней, которые были оторваны от внешней стены энергетическим оружием пришельцев.

— При всем моем уважении к вам, миледи Эльфа, умоляю сжалиться над раненым солдатом и прекратить этот отвратительный кошачий концерт.

Ее голова резко поднялась, глаза попытались проникнуть сквозь тьму.

— Кто… кто зовет дочь ландграфа?

— И окажите нам помощь, — добавил голос, не отвечая ей. Две фигуры вышли, хромая, из-за чудовищного валуна. Одна сразу же села на лед, скорчившись. Другая упала на первую, скатилась в сторону и осталась на льду, тяжело дыша.

— У меня сломана нога и порван дан, а этот молокинский солдат сильно ранен. Я как мог зашил его брюхо, но я не портниха и не врач.

— Гуннар? Гуннар Рыжебородый?

Она соскользнула с обломка главной мачты и сломя голову бросилась к двум воинам.

Тонкс Гхин Ракосса умирал нелегко. Те самые силы, которые двигали демонами, таившимися в нем, отказывались дать ему быстро погибнуть.

Он поплотнее обернул слишком маленький плащ вокруг своего тела и наклонился навстречу воющему ветру. Будь проклят проказочервь Ре-Виджар за тот вред, что он причинил ему прежде, чем умереть! Дан Ракоссы был слишком сильно порван, так что не удерживал ветра, и левая рука бесполезно висела от плеча.

Но прежнему ландграфу Арзудуна пришлось хуже. Ракосса согревался воспоминанием о том, как шея Ре-Виджара хрустнула под его пальцами. В конце концов арзудунец оказался слабым, слишком слабым из-за изнеженности, которую навязала ему роскошь пришельцев.

76
{"b":"9062","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Копия
Лонгевита. Революционная диета долголетия
Текст
Дама из сугроба
Академия невест
Последние гигаганты. Полная история Guns N’ Roses
Я вас люблю – терпите!
Попутчица. Рассказы о жизни, которые согревают
Плен