ЛитМир - Электронная Библиотека

– Это вы про мою последнюю песню? – удивился Джон-Том. – Ничего себе! Но я не имел в виду никаких вибраций.

– Понимаете, это мы имеем отношение к вибрациям и колебаниям, – ответил ему светящийся призрак. – Как правило, мы не обращаем внимания на тех, кто живет в вакууме, на поверхности земли, а также на колебания, производимые ими. Но ваши колебания были такими приятными, такими в высшей степени необычными. Мы вышли прочувствовать их и отблагодарить вас.

– Отблагодарить… – Джон-Том задумался. – Вы имеете в виду те небольшие землетрясеньица?

– Колебания, если позволите! – Светящееся червеобразные существа помедлили, потом соединились в цепочку – голова к хвосту, хвост к голове – и опять вытянулись вдоль трещины шириной не толще волоса.

Снова резко изогнулись. Песок под ногами Джон-Тома вздрогнул и пополз.

Цепочка рассыпалась, и все ее многочисленные звенья заскользили обратно в скалу.

– Но ведь это невозможно! Вы не можете существовать в сплошной скале.

– Сплошной? Большей частью то, что кажется сплошным, по сути пустое, полое, – заметило одно из существ. – Разве вам это неизвестно?

Конечно, оно было совершенно право. Вещество состоит из протонов, нейтронов, электронов и мельчайших частиц, таких, как кварки, пи-мезоны и прочие экзотические, почти гипотетические частицы. А между ними – пустота, ничто, хотя частицы связаны между собой какими-то силами с причудливыми названиями типа «очарование» или «цвет». Так что и планеты в основном состоят из пустоты.

Тогда почему бы не жить существам, считающим такие пустоты вместительными и даже удобными для обитания? Сомнения нет, они тоже должны состоять большей частью из этого самого ничто.

– А как вы сами себя называете?

В его мире их бы назвали призраками, привидениями – как еще можно охарактеризовать эти пугающие, светящиеся бестелесные существа, которые редко показываются людям? Они совсем не похожи на души умерших, но ведь и ламантины тоже не очень похожи на русалок, а вспомните, сколько раз ошибались моряки, принимая их за сирен, демонических существ, обитающих на морских скалах.

Возможно, светящиеся черви стали причиной для разговоров о привидениях в разных мирах? Например, в родном мире Джон-Тома на поверхность их выталкивают колебания, вызванные сильными психологическими переживаниями, а здесь на них действует пение под дуару. Кажется, в этом был свой сверхъестественный смысл.

– Мы никак не называемся. Мы просто есть, и все, – ответило светящееся ничто.

– Спойте какую-нибудь другую песенку, – прошептал голос на ухо Джон-Тому. – Спойте еще одну песню о планете, в которой мы живем.

Он так и сделал, припомнив все, что мог, о Земле, почве, скалах.

Камень вдруг ожил – сотни светящихся червеобразных существ подпрыгивали, наслаждаясь его завораживающим пением, то есть колебаниями, возникающими при вибрации струн дуары и его голосовых связок. Время от времени они образовывали цепочку, и тогда происходили короткие, совсем нестрашные землетрясения.

– Как жаль, что вы не можете последовать за нами и петь в нашем обществе, – обратился к Джон-Тому один из танцующих. – Такое утонченное возбуждение в однообразной ткани реальности! Но вы не можете жить у нас, так же как и мы не можем существовать в вакууме, который вы называете своим миром.

– Это не вакуум. – Джон-Том протянул руку и коснулся скалы. – Здесь и атмосфера существует, и живые существа.

– Пустота, – возразил говоривший, и пока Джон-Том понял, что происходит, существо скользнуло к нему в ладонь. Приоткрыв рот, он смотрел на свои пальцы. Мадж при этом только застонал. – Пустота, в которой двигаются отдельные твердые тела.

Рука Джон-Тома пылала, будто в огне, излучая свет во все стороны.

Боли не было, только странная дрожь, будто все кости у него онемели.

Дрожание передалось локтю, потом спустилось обратно к пальцам. Он прижал их к утесу, и свет ушел в скалу.

– Это болезненно, – сказал светящийся червяк, – я не могу долго терпеть. Для нас ваша среда – почти вакуум. Земля в этом плане лучше – она компактна, в ней много места, чтобы передвигаться, и не страшно затеряться. А теперь нам пора уходить. Близость к вакууму нас угнетает.

Остался только один светящийся червь. Все остальные нырнули в скалу.

– Спойте нам еще когда-нибудь, а мы попытаемся остаться с вами подольше.

– Обязательно!

Джон-Том помахал на прощание. Он не знал, есть ли какой-нибудь другой способ прощаться с существами, которых практически нет.

И вот уже голова червя вошла в скалу, за ней все остальное туловище постепенно, волнообразным движением растворилось в камне. Все исчезло.

Последние слабенькие содрогания почвы, сопровождаемые отдаленным громыханием, показались Джон-Тому аналогом его собственного прощального жеста. Потом звук и тряска затихли.

– До свидания! Они прощаются с нами, – прошептал Джон-Том, завороженный воспоминанием о странных пришельцах. – Ах, какой мир!

Мадж глубоко вздохнул.

– Очень хочется, приятель, чтоб в следующий раз ты загодя меня предупредил, когда надумаешь заниматься чаропением.

Джон-Том повернулся спиной к скале.

– Прости, но я не собирался заклинать. Я всего-навсего просто пел.

Мадж сел и натянул одеяло на ноги. Начинало моросить.

– А вот я совсем не уверен, что ты можешь «просто петь», кореш.

Дождевые капли с шипением испарялись, соприкоснувшись с затухающим костром.

Джон-Том свернулся калачиком под своим плащом, предварительно убедившись, что дуаре дождь не угрожает.

– Я хочу сказать, – продолжил выдр, – что мне кажется, ты не можешь контролировать свои чары, когда начинаешь колдовать, и не можешь контролировать их даже тогда, когда вовсе колдовать не собираешься.

Так или нет?

– По крайней мере, сегодня ничего опасного мои песни не сделали, – возразил Джон-Том.

– Удача слепа! Хотя, нужно сказать, это был довольно интересный народец…

– Вот видишь! К тому же они не лишены обаяния. Интересно, много ли места в земной коре подходит для их обитания? Возможно, даже весь шарик – до самого расплавленного ядра.

– Чего расплавленного? Ну ты и придумаешь! Тоже мне, оригинальная концепция!

– Ничего оригинального в этом нет. – Джон-Том натянул плащ на голову, чтобы спрятаться от дождя. – Что, по-твоему, может находиться в самом центре вашей планеты, кроме расплавленного ядра?

– Всем это хорошо известно, приятель. Гигантская косточка. Сам знаешь, что наша Земля есть не что иное, как зреющий плод, помещенный в бесконечность. Однажды она даст росток, и мы станем свидетелями великих перемен.

– Примитивный мистический вздор! Центр планеты представляет собой расплавленный металл и горные породы, находящиеся под воздействием высокой температуры и давления.

Закончив, Джон-Том перекатился на другой бок и попытался заснуть.

Дождь капал на его плащ, барабанил по непромокаемой коже, стекая в воды Рунипай. Гигантская косточка!.. Абсурд. Бессмыслица вроде той, что внутри камня обитают некие создания, похожие на червей, светящиеся творения природы.

А вообще-то, разве не черви кишмя кишат в гниющем плоде?

Ерунда какая-то, ерундистика…

Джон-Том решил прекратить дальнейшие мудрствования. Все это становилось смехотворным, сумасбродным и даже безумным.

Кроме того, в воображении появился образ гниющего плода, что вызвало ощущение дискомфорта.

Он попробовал сконцентрироваться на недавней встрече, вспомнил, как все происходило. Ну и как же их назвать? Обитатели недр, скальные жители, граждане страны камней? Неведомо почему юноша подумал о том, что могло бы произойти, соберись они вместе – тысячи, миллионы светящихся существ – у какой-нибудь огромной трещины в земной коре.

Ну, допустим, у тектонического разлома Сан-Андреас. Что там, под этой древней трещиной? Просто края континентальных платформ, трущиеся друг о друга? Или это результат работы миллионов геологических созданий, соединившихся хвост к голове, голова к хвосту, чтобы извиваясь, содрогаться в едином порыве каждые два столетия или около того?

32
{"b":"9063","o":1}