ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— В твоем мешке… — Симна устал бежать. Ему хотелось остановиться и драться, однако он сомневался, что их противник окажет ему такую любезность. А даже если бы гроуты на это пошли, то сражаться с трехфутовыми невидимками было бы непросто. — В твоем мешке всегда что-нибудь найдется! Волшебный амулет, или порошок для дыма, который спрячет нас, или еще одна фигурка вроде той, которая вызвала юную Фасталу.

— Меч Фасталы здесь был бы столь же бесполезен, как наше собственное оружие. — Пастух искал место, где можно было бы остановиться и хотя бы как-то укрыться от обстрела древесных обитателей. — И у меня нет никаких магических снадобий и волшебных штучек. Но у меня есть идея.

— Глевен свидетель, я предпочел бы амулет, — прокричал Симна, — однако сейчас согласен и на идею. Если она стоящая.

Здесь не было ни пещер, ни построек, где можно спрятаться, но они наткнулись на расщепленное молнией дерево, основание которого напоминало шалаш. Тут путники и укрылись от непрекращающегося дождя колючих снарядов. На ветвях скопилось множество сверкающих глаз, и проворные, хотя и молчаливые гроуты продолжали забрасывать это временное убежище шишками.

Сбросив со спины котомку, Эхомба запустил руки в ее недра и наконец нашарил то, что искал.

Когда пастух вытащил руку, у него в пальцах обнаружилась тонкая неправильной формы пластина величиной с ладонь, которая с одной стороны была из темно-серого металла, а с другой — из превосходно отшлифованного стекла. Отражающая поверхность была сильно исцарапана, а металл изъеден ржавчиной и зазубрен. Вещица напоминала разбитый кусок зеркала.

— Что это? — спросил северянин с явным сомнением. — Похоже на зеркало. Эхомба кивнул:

— Осколок старого зеркала. Фамильная ценность семьи Ликулу.

— И только-то? — Симна с недоумением уставился на своего долговязого спутника. — Простое зеркало? Зачем ты таскаешь с собой зеркало? Кажется, я не замечал, чтобы ты особенно внимательно следил за своей внешностью. — В его голосе затеплилась надежда. — Это ведь не простое зеркало, правда? Оно обладает какими-нибудь особенными свойствами и помогает тебе побеждать врагов?

— Нет, — сказал Эхомба без всякого выражения, — это всего-навсего зеркало. Приспособление, дающее людям возможность видеть себя такими, какие они есть.

— Тогда что от него пользы?

Метательный снаряд шлепнулся совсем рядом с правой ногой северянина, и он попробовал втащить ее поглубже в нору. Но места уже не оставалось. Гроуты же, видя, что их добыча попала в ловушку, становились все более дерзкими и спускались на нижние ветви, дабы было удобнее целиться. Мерцающие фасеточные глаза ярко-синего и зеленого оттенков начали сливаться в единое целое. А выше и ниже их сорванные сосновые шишки, казалось, плавали в воздухе.

— Солнце пока еще высоко и светит очень ярко. — Крепко сжав зеркало в руке, Эхомба приготовился выйти из-под прикрытия расщепленного дерева. — Глаза у гроутов большие. Если мне удастся направить на них солнечный свет и ослепить одного-двух, то остальные, возможно, испугаются и убегут. — Он бросил взгляд на друга. — Вот для чего я ношу его с собой: чтобы отражать солнце. В моей стране, когда кто-нибудь попадет в беду, это наилучший способ подать сигнал о помощи на большое расстояние.

— Лучше бы у меня были лук и стрелы. — Чуть высунувшись вперед, Симна попытался отыскать ближайшего из древолазающих мучителей. — Но если ты считаешь, что стоит попробовать…

Пастух не стал ждать, пока Симна выскажет свое мнение. Выйдя на открытое место, он нашел две пары шевелящихся глаз и наклонил осколок зеркала. Солнечные лучи, пробивавшиеся между деревьями, отразились от стекла и ударили вверх, танцуя вокруг голов гроутов. Это было трудное и рискованное предприятие. Подвижные гроуты редко оставались на одном месте.

Дальше случилось неожиданное. Накер смотрел как завороженный, а вот Симна не удивился. В обществе пастуха он привык ожидать неожиданностей.

Заметив в зеркале не отраженное солнце, а самих себя, сначала один, потом два, затем дюжина невидимых шишкометателей начали слезать и спрыгивать с веток и собираться словно загипнотизированные перед зеркалом. Скоро все воинство столпилось перед Эхомбой, глядя в исцарапанное отражательное стекло. Жутковатое было зрелище: более двух десятков комплектов фасеточных глаз плавали над подлеском.

Вблизи путешественники рассмотрели, что невидимый мех гроутов не делал гроутов совершенно прозрачными. Когда какой-нибудь из них двигался медленно, то воздух подрагивал, что напоминало Эхомбе горячие волны, поднимающиеся от поверхности песка в пустыне.

Симна обнажил меч. Его голос был таким же кровожадным, как и выражение лица. Протиснувшись вперед, черный кот встал рядом с ним.

— Отлично, братец. Погипнотизируй их еще немножко, пока я до них доберусь. — Он для пробы взмахнул оружием. — Мне всего-то нужно метить им в глаза. Ты их собрал вместе, и я сумею каждым ударом сразить сразу нескольких.

— Не надо, — промолвил Эхомба. — Стой на месте. По крайней мере еще минуту. Они не загипнотизированы. Это… что-то другое.

Северянин был в нерешительности. Алита тоже замер, издав глубокое горловое рычание.

— Не понимаю тебя, братец. Другого такого случая может и не представиться.

Он хотел добавить что-то еще, когда ближайший к зеркалу гроут внезапно издал удивленный, пронзительный визг, первый звук, который путешественники услышали от своих невидимых противников. Подпрыгнув прямо вверх, гроут быстро повернулся и исчез. Подобравшись поближе, чтобы занять место, освобожденное неожиданно убежавшим собратом, еще две пары глаз резко отпрянули назад. Предполагаемые губы издали панический крик, и стая бросилась наутек.

Все произошло в считанные мгновения. Только что гроуты стояли тут, столпившись вокруг осколка зеркала величиной с ладонь, а в следующую секунду их глазные яблоки уже разбегались во всех направлениях, чтобы спрятаться в лесной чаще.

Симна с облегчением вложил меч в ножны. Нерешительный Накер наконец выбрался из-под прикрытия расщепленного дерева. Отыскав подходящее пятно солнечного света, Алита начал прихорашиваться.

— Ради Гороки, что случилось? — Симна посмотрел на дуга. — Ты не мог ослепить их всех. Мне даже кажется, что ты никого из них не ослепил.

— Я тоже так думаю. — Эхомба повернулся к своим озадаченным спутникам. — Единственное, что мне приходит в голову: — они увидели себя в зеркале — впервые в жизни. Поскольку гроуты невидимы для нас и для Алиты, они, возможно, невидимы и самим себе. — Он медленно поднял отражательный осколок. — Хорошее зеркало показывает все таким, какое оно в действительности. Наверно, они увидели, как выглядят под своим невидимым мехом.

Остолбенение сменилось хохотом, и Симна весело проревел:

— Клянусь Гуквотом, им, должно быть, не понравилось то, что они увидели! — Утирая слезы, северянин подошел к высокому товарищу. — Думаю, все зеркала разные. — Он потянулся за осколком. — Дай-ка взглянуть.

К его удивлению, Эхомба отвел руку в сторону.

— Ты уверен, друг Симна?

Тот нетерпеливо нахмурился.

— Уверен? В чем уверен?

— Что ты хочешь увидеть себя таким, какой ты есть? — Тон пастуха был совершенно серьезным. С другой стороны, решил Симна, пастух всегда говорит серьезным тоном. Быстро протянув руку, он выхватил осколок полированного стекла из пальцев своего спутника.

— Зеркало — оно и есть зеркало. Кроме того, я и так знаю, какой я.

— Тогда зачем тебе смотреть еще раз? — тихо спросил Эхомба. Но Симна, казалось, не расслышал его.

Самодовольно ухмыляясь, северянин повернул зеркало в ладони и, шутливо приосанившись, поднес его к лицу на расстояние вытянутой руки. Было ясно, что он не придавал всему этому никакого значения. Результат же получился в высшей степени безрадостный.

Симна смотрел в зеркало, и ироническая улыбка медленно сходила с его лица. На ее месте появилось мрачное выражение которого путники никогда не видели у беспечного, жизнерадостного товарища. Оно его сразу состарило: уголки глаз опустились, губы крепко сжались в узкую линию, в лице не осталось ни живости, ни веселости. Казалось, что северянин смотрит не в зеркало, даже не на свое собственное отражение, а на нечто гораздо более глубокое и несравненно более важное.

51
{"b":"9067","o":1}