ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Кроме того, что в то время солнце находилось перед пастухом, а не позади него.

XVII

Симна ожидал увидеть вполне заурядную уединенную горную деревеньку, где поросята и гептодоны, куры и рафусиды без присмотра бегают по ухабистым грязным улицам, дети вопят, белье сушится на подоконниках распахнутых окон и повсюду воняет отбросами и навозом. При столь заниженных ожиданиях неудивительно, что, когда поселок Незербре выплыл из-за окружавших его деревьев, северянин ощутил прилив душевных и физических сил.

Все путешественники почувствовали облегчение. Предыдущий день они упорно взбирались по тропинке, становившейся круче и круче. Хотя вслух об этом и не говорилось, каждый из них считал перспективу ночлега в настоящей кровати успокоительно-бодрящей.

— Какое очаровательное местечко! — Сцепив пальцы на лямках своего заплечного мешка, Симна ибн Синд зашагал веселее и дружелюбно толкнул локтем Накера. — Признатьcя, меня немного беспокоило, куда мы попадем, но ты, оказывается, преуменьшал прелесть этой деревни. — Он понизил голос. — Интересно, а местные дамы так же привлекательны как место их проживания?

Когда путешественники вошли в неогражденное и неохраняемое селение, люди поднимали головы от работы, чтобы, улыбаясь, помахать им. Привычные к встречам со случайными странниками в своем горном захолустье, они не опасались троих мужчин и их впечатляющего кошачьего спутника. Во всяком случае, приветствия были радостными.

По мере того как путешественники углублялись в разумно распланированное селение, Эхомба все более восхищался превосходными домами и мастерскими. Ни одно строение не поднималось выше одного этажа, хотя многие дома стояли под островерхими крышами, где располагались просторные чердаки. Каждую перекладину или столб, доску или перила украшала искусная и тонкая резьба. Поперечные балки кровель заканчивались остроклювыми головами лесных птиц. Множество зверей, каких пастух даже никогда не видел, паслись, щипали листья, дремали, грациозно выгибали шеи и пили из прудов воду.

Распахнутые ставни незастекленных окон были разукрашены горными ландшафтами. Небольшие каменные колодцы стояли под кровлями самого замысловатого вида, от круглых до восьмиугольных.

На каждой мастерской или фасаде лавочки были вырезаны сценки, рассказывающие о профессии хозяев. По обеим сторонам дорожки, ведущей в деревенскую сапожную мастерскую, красовались огромные деревянные башмаки различных фасонов. Перед кузницей были выставлены многочисленные скобяные изделия и инструменты, вырезанные из дерева. Булки и оладьи, пирожки и печенья перед пекарней выглядели такими свежими, что их хотелось съесть. Великое множество иных скульптур были раскрашены не менее искусно, чем вырезаны.

Неширокие улочки, разделявшие сказочные домики, были немощенными, однако путники, шедшие по ним, не поднимали пыли. Причину этого они поняли, когда повстречали группу женщин, подметавших улицу густыми щетками из конского волоса и нагибавшихся, чтобы поднять с земли всякую соринку.

— Я люблю чистоту, — улыбнулся Симна и галантно поклонился, проходя мимо подметальщиц. Кое-кто из женщин улыбнулся в ответ и сделал реверанс. — Но подметать проселок — это уже слишком.

— Мне вспоминается другой городок, через который мы проходили, тоже одержимый чистотой. — Лицо Эхомбы было, как всегда, непроницаемо, однако он внимательно смотрел на здания. — Помнишь? У нас там возникли проблемы.

— Ага. Но это ведь всего-навсего маленькая деревенька. Вряд ли здесь мы столкнемся с какими-нибудь неприятностями. Пастух никак не мог расслабиться.

— Мне не нравятся вещи без изъянов.

— Отлично. — Нагнувшись, Симна плюнул на ногу пастуху. — Пожалуйста. Вот тебе изъян. Теперь чувствуешь себя получше?

Поглядев вниз, высокий южанин остался безразличен к плевку.

— Меня слюнявили многие животные. Слюни ничего не портят.

Северянин с грустью покачал головой:

— Надеюсь, Этиоль, что твои жена и дети не такие флегматичные, как ты. В противном случае твоя семейная жизнь наверняка скучна и уныла.

Эхомба повернулся к другу:

— Многие говорят, что Миранья одна из самых бойких и обаятельных женщин. Мне самому она, безусловно, такой и представляется.

— Может, это только по сравнению с тобой, братец. Рядом с тобой и камень покажется завзятым весельчаком.

— Ты не первый, кто намекает, что если у меня есть недостатки, то одним из них могла бы считаться порой излишняя серьезность.

— Могла бы считаться? — Симна удивленно расхохотался. — Ага, длинный братец, а луна могла бы считаться далекой, океаны — глубокими, а женщины — непостоянными. Да, можно было бы сказать, что у тебя есть незначительная склонность к сдержанности. Но это пустяки: мы на тебя не в претензии. — Он оглянулся на остальных. — Не правда ли, друзья?

— Истинная правда, — быстро заявил Накер.

— Я считаю, что вы все в высшей степени ребячливы и глупы. — Алита проговорил это с величайшей серьезностью. — Среди людей лишь самые глубокомысленные долгими и упорными трудами достигают высокого уровня безукоризненного остроумия.

— Сколько мудрости, — огрызнулся Симна, — исходит от того, кто заявляет о своем местожительстве, писая повсюду вокруг.

— Смотрите-ка, вон там постоялый двор! — намеренно громко объявил Накер.

Северянин и кот пристально посмотрели друг на друга, после чего препирательства были прекращены по взаимному молчаливому согласию, как и десятки прочих споров до этого.

Сколь ни были великолепны украшения, которые путники видели повсюду в городке, но те, что покрывали фасад постоялого двора, затмевали всех своих резных предшественников. И хотя это было всего лишь одноэтажное строение, но верхнее помещение, или чердак, был значительно просторнее других, что позволяло расположить несколько комнат над основным этажом. Не только лесные звери, но и неодушевленные порождения причудливой фантазии резчиков глядели с широких, превосходно сработанных дверей парадного входа. Тут были и дубовые арабески, и сосновые орнаменты, и еловые тучи, нависающие над горами красного дерева, и многое, многое другое.

Поднявшись по ступеням вслед за Накером, путешественники очутились в передней, где никого не было, кроме пухлой розовощекой женщины лет тридцати с небольшим. Она подметала густой щеткой отлично натертый паркетный пол. Как Эхомба ни напрягал зрение, он так и не смог разглядеть, что здесь можно было подметать. На его взгляд, пол выглядел безукоризненно.

— Добро пожаловать, странники! — Женщина радушно улыбнулась. — Добро пожаловать в Незербре. Надеюсь, что вы найдете наши комнаты удобными, белье свежим, а еда и питье придутся вам по вкусу.

— Уверен, так оно и будет, — заверил ее Симна. — Думаю, у вас отыщется место для нас четверых?

— О да, безусловно! — Прислонив щетку к стене, на которой, как и на полу, не было ни единого пятнышка, она сложила руки и гостеприимно кивнула. — В это время года у нас мало постояльцев, и мы будем рады принять вас. Да будет вам известно, что сегодня вечером здесь состоится городской праздник. Естественно, как гости вы тоже приглашены.

— Праздник! — Северянин довольно закивал. — Даже и не помню, когда я в последний раз был на празднике. — Он поддразнивающе ухмыльнулся Эхомбе. — Уж во всяком случae, не с тобой. — Снова повернувшись к доброжелательной и симпатичной хозяйке, Симна добавил: — Мы будем счастливы присутствовать.

Ее улыбка исчезла, но лишь на один миг.

— Я, должно быть, недопоняла. Вы сказали, что вас четверо? А я вижу только троих.

Слегка повернувшись, Эхомба кивнул в сторону кота. Войдя в прихожую позади товарищей, Алита растянулся на животе, вытянув перед собой передние лапы.

— Три человека и один кот.

Улыбка на губах хозяйки не дрогнула, однако в ее голосе вдруг зазвучала неожиданная строгость.

— Вы, конечно же, не собираетесь взять эту огромную черную штуку с собой в комнату?

— Алита с нами, — объяснил Эхомба. — Почему нет? Он умный и может говорить не хуже любого человека.

53
{"b":"9067","o":1}