ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Встречи финского маршала с Гитлером

Видимо Гитлер считал, что важнее всего повлиять на Маннергейма. Это он решил сделать сам при личном общении с финским маршалом после того, как закончится процесс подготовки германским командованием планов боевых действий на предстоящий период 1942 г., предусматривавших начать новое наступление немецкой армии на восточном фронте. Непосредственная подготовка к этому уже развернулась. Считалось важным подключить к наступлению на северном фланге также и Финляндию. План нового наступления летом 1942 г., обсуждавшийся на специальном совещании, которое проводилось в ставке Гитлера, получил окончательное закрепление в подписанной им директиве 5 апреля. Ею предусматривалось, чтобы, «сохраняя положение на центральном участке (на московском направлении — Н.Б.), на севере взять Ленинград и установить связь по суше с финнами, а на южном фланге фронта осуществить прорыв на Кавказ».[334] Проведение операции против Ленинграда имелось в виду осуществить после достижения успеха в наступлении на юго-восточном направлении.

Уже в день подписания директивы Гитлер в кругу своих приближенных, отвечая на вопрос о том, что должно произойти с Ленинградом, повторил свой замысел ликвидировать город вообще. При этом он указал, что еще до перехода немецких войск в наступление на ленинградском направлении разрушение Ленинграда путем бомбардировок и артиллерийских обстрелов «должно тоже внести лепту в его уничтожение».[335] Днем ранее уже был предпринят массированный налет на Ленинград с участием свыше 100 немецких бомбардировщиков в сопровождении более двух десятков истребителей. Идя несколькими эшелонами с различных направлений, они пытались нанести неожиданный удар большой разрушительной силы и потопить находившиеся на Неве корабли Балтийского флота.[336]

В указанной выше беседе Гитлер подчеркнул, что с реализацией его замысла относительно Ленинграда «Нева в будущем должна стать границей» между Финляндией и Германией.[337] Совершенно очевидно таким путем имелось в виду оказать должное воздействие на политическое и военное руководство Финляндии, склонив его к принятию решения об активном участии финских войск в операции на ленинградском направлении. О такого рода посуле Гитлера, хорошо было известно в Хельсинки. В военных же кругах Финляндии отношение к будущему Ленинграда, судя по упоминавшейся уже инструкции генерала Эквиста, мало отличалось от планов Гитлера.

Что касалось лично Маннергейма, то он, как и прежде, занимал выжидательную позицию и не выражал готовности к осуществлению наступательных действий финской армии. Это было известно в германской ставке из информации, которая поступила от ее представителя в Миккели генерала Эрфурта. Попытки сблизить Маннергейма с германским командованием путем предложения ему возглавить и немецкие войска на территории Финляндии не дали Гитлеру никакого результата. Маршал уклонился от этого предложения, понимая, что в таком случае оказался бы непосредственно в подчинении немецкой ставки и должен бы был выполнять ее оперативные планы без возражений.

Для германского военного руководства важно было в целях осуществления намеченного директивой от 5 апреля плана наступления на Ленинград привлечь войска финской армии, повлияв каким то образом на Ман-нергейма. Гитлер решил лично сблизиться с маршалом, путем непосредственного общения с ним. Для того имелся и удобный повод. 4 июня Маннергейму исполнилось 75 лет. Именно в тот день Гитлер прибыл самолетом в Финляндию и проследовал в район расположения финской ставки, где в специальном поезде состоялось чествование юбиляра.

Впоследствии Маннергейм писал в своих мемуарах так: «Можно было думать, что действительной целью визита Гитлера являлось заставить нас участвовать в военных усилиях Германии».[338] Такую оценку поездке Гитлера давали и в зарубежной печати стран запада, а также в их дипломатических кругах. Государственный секретарь США Хелл склонен был считать, что в данном случае проявлялось стремление Германии добиться от финнов согласия провести операцию и перерезать северную дорогу, по которой осуществлялось снабжение Советского Союза.[339]

Гитлер избрал, судя по всему, особую тактику поведения во время визита, маневрируя так, чтобы не сложилось впечатление о скрытых целях его встречи с Ман-нергеймом. «В вагоне-салоне, куда они удалились, — писал один из биографов маршала В. Мери, — дабы побеседовать с глазу на глаз, их разговор был тайно записан. Гитлер оживленно разглагольствовал…, Маннергейм лишь вторил собеседнику, время, от времени повторяя какие-то фразы с интонацией, выражавшей изумление или ужас».[340]

О чем же вел речь Гитлер? Как утверждалось в финских источниках, отнюдь не на тему о том, что финская армия должна включиться в осуществление германских планов, касавшихся Ленинграда. Если верить фрагменту материала, воспроизведенному впоследствии со скрытой записи на пленке, Гитлер беседовал о том, как хорошо были вооружены советские войска в 1939 г. во время «зимней войны» и почему Германия не могла начать против СССР войну ранее.[341] Не известно, однако, исчерпывался ли этим состоявшийся разговор. Профессор Маннинен отмечает, например, что гость из Германии разъяснял, когда отмечалось семидесятипятилетие Маннергейма, что Ленинград будет уничтожен «раз и навсегда» и только тогда Финляндия застрахует себя от «давления» со стороны этого города.[342] Согласно же утверждению самого финского главнокомандующего, «за время трехчасового визита Гитлера велись больше не военные, а политические беседы».[343]

Как свидетельствовал Лехмус, Маннергейм не знал о произведенной записи его беседы с Гитлером. Но, когда после войны его уведомили об этом, «маршал немного посетовал».[344] Общеизвестно, что в Финляндии строилось немало догадок о визите Гитлера. Остается и в данном случае предположить, что Гитлер имел в виду, после первой встречи, продолжить тактику постепенного влияния на Маннергейма, но уже теперь в самой Германии. Маршалу было предложено нанести ответный визит в ставку немецкого главнокомандования, причем, не откладывая его.

Поездка Маннергейма в Германию была предпринята на личном самолете Гитлера 27 июня. Маршала сопровождали генерал Туомпо, являвшийся одним из его ближайших помощников в ставке, а также еще четыре офицера. В их числе был и упоминавшийся ранее Лехмус.

Характерна атмосфера, которую создавала в стране финская печать в канун визита маршала в Германию. Самая распространенная в Финляндии газета «Хельсингин Саномат» писала 21 июня: «Мы стоим с нашими товарищами по оружию на общей непоколебимой позиции и прочно верим в окончательную победу».

В Восточной Пруссии на аэродроме у Гольдапа Маннергейма встречал Кейтель, а поблизости от ставки, в Растенбурге — сам Гитлер, которому маршал сразу преподнес подарок — финский автомат «Суоми». Затем в бункере ставки состоялась конфиденциальная беседа с гостем. В ходе нее, вспоминал Маннергейм, «я отчасти ожидал, что он заговорит о старом вопросе — об осуществлении совместной операции против Петербурга и Мурманской дороги — но хозяин удовлетворился желанием обсудить в первую очередь военный потенциал Финляндии». Когда же после этого, в оперативном отделе генерал Йодль сделал обзор об общем положении на фронтах, то Гитлер сообщил о начале в ближайшие дни наступления немецких войск на восточном фронте и, что «запрограммированным является наступление на Петербург».[345] При всем этом якобы не ставился вопрос о привлечении к операции финской армии. Начало указанного наступления предусматривалось поздним летом.[346]

вернуться

334

История Второй мировой войны 1939–1945. Т. 5. M., 1975, с.119.

вернуться

335

Из застольных бесед в ставке Гитлера // Новая и новейшая история, 1992, № 4, с. 178.

вернуться

336

Дворянский Е., Ярошенко А. В огненном кольце. Таллинн, 1977,с. 104.

вернуться

337

Из застольных бесед в ставке Гитлера, с 178.

вернуться

338

Mannerheim G. Op. cit., s. 407.

вернуться

339

Ibidem; Jägerskiöld S. Op. cit., s. 318.

вернуться

340

Мери В. Карл Густав Маннергейм — маршал Финляндии. M., 1997,с. 169.

вернуться

341

Lehmus К. Op. cit, s. 89, 92.

вернуться

342

Manninen O. Suur-Suomen ääriviivat, s. 307.

вернуться

343

Mannerheim G. Op. cit., s. 407.

вернуться

344

Lehmus К. Op. cit., s. 89.

вернуться

345

Mannerheim G. Op. cit., s. 408, 409.

вернуться

346

Lehmus К. Op. cit., s. 97.

27
{"b":"90676","o":1}