ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Махони неохотно повернулся лицом к телекамерам и коротко поведал о том, что знал: тело женщины было обнаружено ранним утром случайным человеком, который выгуливал своих собак. Нет, этот человек вне подозрений. Нет, пока он никого не подозревает. Спасибо и до свидания.

Фрэнко Махони работал в полиции четырнадцать лет, семь из них-детективом в дежурной бригаде по чрезвычайным происшествиям. Он считался одним из лучших специалистов и был известен как следователь, который не проиграл еще ни одного дела. Однако сколько бы ни "прошло лет, Махони всегда помнил одно нераскрытое убийство. Ночью, лежа в постели, он прокручивал в голове факты, свидетельские показания, и иногда что-то срабатывало. Он сумел разгадать несколько убийств, «убранных» в дальний ящик с отметкой «нераскрытые», благодаря простому упорству, тяжелому труду и интуиции.

У него был нюх на убийц. «Я их как будто чую. Они пахнут тухлятиной, ребята. Вот, собственно, и все», -сказал он как-то телевизионщикам, с удовольствием снимавшим его: у Махони было чувство юмора, и он всегда рассказывал им хорошую историю. Кроме того, он неплохо смотрелся на экране. Идеальный суперсыщик.

– Ее поднимают, -крикнул начальник спасательной команды.

Фрэнко смотрел, как осторожно вытягивали наверх веревочные носилки. На своем веку он видел столько убитых, что сбился со счета. Как всякий полицейский, он знал, что единственный способ сохранить рассудок-мысленная дистанция между ним и жертвой. Если жертвой оказывался ребенок, это было выше человеческих сил, а если убитой оказывалась молодая женщина, как, например, эта, -очень тяжело.

Наверное, ей было двадцать четыре. Ее лицо распухло до невероятных размеров-сплошная масса лиловых подтеков и синевато-багровых пятен в тех местах, где была содрана кожа. Около носа и ушей запеклась кровь (при падении она разбила череп), ее медно-красные волосы также были запачканы темной, свернувшейся кровью. «А ведь, возможно, она была красивой, -с горечью подумал он, -веселой, свободной». Вплоть до той ночи, пока какой-то подлый ублюдок не отобрал у нее жизнь.

– Господи, у нее пульс. Она жива!

Врачи склонились над носилками, ставя ей капельницу, надевая кислородную маску, укладывая на мешки с песком ее разбитую голову. Они быстро расстегнули и стянули с нее брюки, задерживающие кровообращение, вызвали прилив крови к плечам и голове, потом завернули ее в сверкающую шоковую фольгу.

– Минутку, -Фрэнко уставился на двойной пунктирный ряд ранок вдоль правого предплечья девушки.-А это что?

Санитар присмотрелся к пунктиру.

– Черт возьми, Махони, это следы зубов. По-моему, собачий укус. Крупная псина.

Махони шел за санитарами, пока они несли девушку через лес к ожидающей скорой, а потом быстро погрузили ее в машину.

– Вы думаете, она выкарабкается?-спросил он. Врач пожал плечами:

– Не знаю, сможем ли мы поддержать в ней жизнь, чтобы довезти до больницы.

Махони со вздохом отправил своего подчиненного в травматологический институт Сан-Франциско.

– Подежурь у операционной, -приказал он. – Дай мне знать, если она очнется.

Теперь это было уже не его дело. Он расследует убийства. Ему нужно мертвое тело, для того чтобы выполнять свою работу.

– Мы больше не нужны, Махони, -сказал Пит Престон из судмедэкспертизы, садясь в машину. Его работа также начиналась после смерти.

– Сейчас-нет. Пит, -ответил Махони, -но я спинным мозгом чувствуют здесь будет убийство. – Он вздохнул, освобождаясь от утренних впечатлений.-Как насчет чашки кофе?

Глава 2

Фил Форстер проснулась, как обычно, в 7.30 в своей одинокой квартире на Пэсифик Хайте. Ей не нужно было выключать звонок будильника, потому что сам будильник ей был не нужен. В этом заключалась одна из сторон ее тренировки. Она научилась спать урывками, когда у нее было десять свободных минут, и вставать в одно и то же время.

«Семь тридцать, -подумала она, направляясь в ванную.-Странно, как быстро идет время, и забавно, что мне кажется, будто сейчас только шесть тридцать». Она остановилась и окинула взглядом свое эффектное жилище: огромные окна с видом на залив Сан-Франциско, книжные полки, привлекающие внимание картины и скульптуры молодых американских художников. Она с удовольствием подумала о старых шелковых коврах, покрывающих светлые паркетные полы, об оборудованных по последнему слову техники ванных комнатах и кухне-кругом сталь и галоген, белое, серое и черное.

Многим ее дом из-за нарочитого отсутствия ярких цветов казался бездушным, но Фил считала, что ковры, произведения искусства и книги вносили сюда живую ноту. Все остальное было просто фоном, необходимыми предметами быта: ими нужно пользоваться, а не выставлять напоказ. «Просто, но со вкусом», – как одобрительно сказала бы какая-нибудь бабушка. И все куплено на ее собственные деньги.

Одевалась она в том же строгом стиле: одноцветные элегантные вещи от японских дизайнеров. А блестящие черные волосы, затянутые в шиньон, светлая кожа, красная помада и глубокопосаженные удивленные голубые глаза привлекали к ней внимание на телевидении и книжных презентациях, проходивших по всей стране. Фил успешно практиковала как врач-психиатр, кроме того, она написала несколько популярных книг по психиатрии, расходившихся миллионными тиражами. «Доктор Фил Форстер: Супружество». «Доктор Фил Форстер: Климакс». Детская ревность. Развод. Наркотики, алкоголь, насилие в семейных отношениях. Вам стоит только назвать свою проблему, а доктор Фил все раставит по местам и научит, как решить или избавиться от нее.

Она приняла душ, обдумывая предстоящий день: утром занятия со студентами в Центральной больнице Сан-Франциско, которые она вела бесплатно, днем – консультации в Университете Калифорнийского медицинского центра, потом прием пациентов с четырех тридцати до семи тридцати. Автомобильные пробки но пути домой. Душ, потом стаканчик красного вина.

А после, завернувшись в пушистый белый халат, высвободив волну черных волос из тугого шиньона, очистив лицо от косметики и дежурных улыбок, она сядет ужинать. Одна. В который раз.

Пока же она сушит волосы, попутно смотря утренние новости по телевизору. Политические скандалы, дорожно-транспортные происшествия, погода… еще несколько сообщений. Очередное убийство. Симпатичный следователь сообщил, что жертвой убийства стала молодая женщина, обнаруженная в овраге случайным прохожим, который выгуливал своих собак.

Фил завороженно смотрела, как камера выхватывает спасателей, спускающихся на дно оврага к телу девушки, которое наполовину скрыто густыми зарослями кустарника. Они прикрепили к нему ремни и начали вытягивать наверх. Она заметила медно-рыжие волосы, безжизненную белую руку, ногу в красной кожаной босоножке.

Она вздохнула и выключила телевизор, испугавшись собственного извращенного любопытства. За годы, проведенные на работе в больнице, она достаточно насмотрелась на мертвые тела, но сейчас в этом зрелище было что-то непристойное. Девушка выглядела такой беззащитной, а телекамеры так нагло фиксировали ее последние секунды…

Вчера вечером она была жива, вероятно, проводила время с друзьями, гуляла, болтала, может быть, ужинала, танцевала. Фил чувствовала, что она наверняка была чьей-то «малышкой». А сегодня ее мать узнает страшную правду.

– Черт, -выругалась Фил. Она включила фен и посмотрела на себя в зеркало ванной. Жизнь могла быть отвратительной, как считали многие ее пациенты, но все-таки это лучше, чем то, что случилось с бедной девушкой.

Она высушила волосы, затянула их назад так сильно, что заболела кожа, потом уложила их в узел на затылке. Быстро оделась. Она носила изящное шелковое белье: у нее была худощавая фигура, и ее формы не нуждались в корсетах и лайкре. Кроме того, шелк был ее прихотью, роскошной тайной, скрывающейся за строгим черно-белым фасадом, который она демонстрировала миру. Иногда она делилась своей тайной, но в последнее время-не слишком часто. Фил пожала плечами, застегивая жакет черного брючного костюма. Что поделать, работа прежде всего. К тому же безбрачная жизнь имеет свои преимущества.

2
{"b":"907","o":1}