ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Подожди, сейчас приведу себя в порядок… Кот еще некоторое время вылизывался, потом, не мигая, уставился на человека. Тот невозмутимо выдержал взгляд желтых холодных глаз.

— Я — левгеп.

— Левгеп? — переспросил Этиоль. — Какое-то очень уж несуразное имя для такого большого зверя.

— Левгеп — не имя. — Кот выказал легкое раздражение. — Я из рода левгепов. Мой отец — лев, а мать — гепард.

— А-а, тогда понятно, почему у тебя такие размеры и редкие среди кошек лапы.

Брови левгепа сошлись вместе, теперь он впал в откровенное раздражение.

— Чем тебе не нравятся мои лапы, человек?

— Почему не нравятся, — пожал плечами Эхомба. — Наоборот, мне интересно посмотреть на конечности, в которых так тесно сплелись сила и скорость.

— Без них я пропал бы, — ответил левгеп и мгновенно, как могут только кошки, успокоился, замурлыкал.

— Разговариваешь ты разумно, — между тем продолжал Этиоль. Боковым зрением он заметил, как к ним приближается Симна ибн Синд. — Однако мне вот что не понятно: на что ты рассчитывал? Неужели ты всерьез полагал, будто ветер намерен вести себя честно?

Зверь повернул к нему голову, облизнул морду, опять удовлетворенно мурлыкнул.

— Этот вопрос надо бы задать не мне, а природе, Этиоль Эхомба. Животные, как, впрочем, и люди, всегда слишком много ждут от нее. Я сказал правду, но заявил ее грубо, без уважения к противнику. Я даже не подумал о том, что ветер примет мои слова так близко к сердцу — если, конечно, оно у него есть.

Кот взглянул на небо, долго изучал прелестную синь, по краям затягиваемую легкими перьями облаков, потом неожиданно спросил:

— Ты колдун?

— Видишь?! Видишь?! — воскликнул подошедший Симна. — Не я один такой.

Эхомба вздохнул и ответил кратко:

— Я не колдун. Я — пастух, родом из далекой южной округи. В путь отправился, потому что дал слово умирающему воину разыскать на севере неизвестную мне женщину и помочь ей в меру своих сил.

Левгеп рыкнул.

— Похоже на правду. Таких глупых колдунов — из людей или животных — просто не бывает.

Симна, вставший рядом с Эхомбой, гордо заявил:

— Он не признается, но на самом деле ищет сокровище, зарытое в землях за западным океаном.

Эхомба промолчал, печально покачав головой.

— Сокровища мне ни к чему, — сказал зверь. — Я нуждаюсь в воде, в подруге и в удобном месте для ночлега. И в мясе. — Он задумчиво посмотрел на Симну.

— Эй, погоди, как там тебя зовут… — взявшись за рукоять меча, северянин отступил назад и чуть за спину пастуха. — Мой друг только что спас тебе жизнь!

— Да будь оно проклято.

Кот выпустил когти на передней правой лапе, внимательно изучил их, вылизал шерсть между когтями.

— Так и быть, раз людям обязательно надо знать имена… Можете называть меня по имени — Алита.

— Вот и замечательно, Алита, — откликнулся Эхомба. — Только я не понимаю, почему ты посылаешь нам проклятия? Большинство живых существ испытывают благодарность к тем, кто спас им жизнь.

Кот неожиданно повалился на землю и принялся перекатываться на спине с бока на бок, при этом он оглушительно мурлыкал, когтями драл траву и подбрасывал клочки в воздух. Симна проявил дополнительную осторожность и занял стратегически выгодную позицию, полностью спрятавшись за спиной Эхомбы. Оттуда, обнажив меч, он внимательно следил за кошачьими играми.

Навалявшись вволю в пыли, Алита промурлыкал:

— Значит, я не отношусь к этому большинству. Мне свойственны лень, жестокость и эгоизм, поэтому не надо взывать к моим добрым чувствам. Я никому ничего не должен. Таковы мои и отцовские, и материнские родственники, а я, естественно, пошел в них — что поделаешь, наследственность.

С неуловимой глазу быстротой кот вскочил на лапы и начал подступать к людям. Пастух не двинулся с места, как и Симна — за его спиной.

— Ну вот, — прошептал северянин. — По крайней мере теперь ясно, что чувство благодарности у Алиты отличается от нашего.

— Не уверен, — так же тихо ответил Этиоль. Кот остановился рядом с Эхомбой, и его морда оказалась всего в нескольких дюймах от лица человека. Зверь разинул пасть — клыки у него очень напоминали собачьи, язык был тонкий, розовый, необыкновенно огромный — и неожиданно лизнул Эхомбу, обмазал слюной от подбородка до самых волос. Пастух сжал челюсти, чтобы не выказать боль, ожегшую лицо — язык был подобен терке, густо посыпанной крупным речным песком.

Затем зверь отступил немного и поклонился.

— За спасение жизни — хотя я и не просил тебя вмешиваться — я клянусь быть верным и преданным тебе, Этиоль Эхомба, до той поры, пока ты не выполнишь взятый на себя обет, либо до того момента, пока один из нас не умрет. Клятву свою я подтверждаю памятью моих родителей.

— Спасибо, — ответил пастух, — но это не обязательно… Симна больно ткнул товарища локтем в ребра.

— С ума сошел? Он же предлагает помощь! Добровольно! Когда ищешь сокровища, лишние союзники не помешают.

— Как раз и не добровольно, — сказал Этиоль. — Он поступает так из чувства долга.

— Это точно, — согласился кот. — И зачем ты шепчешь, человек? Неужели ты полагаешь, что я глухой?

Симна побледнел, однако напора на Этиоля не ослабил. Теперь он обращался к ним обоим: человеку и коту.

— Что плохого в том, чтобы послужить из чувства долга или из чувства благодарности? Есть у меня знакомый — не то чтобы окончательный чудак, но все-таки маленько не в себе. Так вот этому чудаку взбрело в голову, что он должен выполнить завет, который возложил на него умирающий воин. Причем знакомый мой со своей стороны никаких клятв не давал, просто на следующее утро взял кое-что из припасов и отправился в путь, бросив жену и двух ребятишек…

Эхомба удивленно посмотрел на товарища.

— Вопреки распространенному мнению, обилие здравого смысла порой не на пользу.

— Не на пользу кому? — с вызовом усмехнулся Симна. — Тебе или мне?

Пастух вновь повернулся к внимательно наблюдавшему черному зверю.

— Не хочу в момент опасности полагаться на того, кто сопровождает меня не по собственной воле. Ярко-желтые глаза вспыхнули.

— Ты сомневаешься в твердости данного мной слова?

— Нет-нет, как раз в этом мы ничуть не сомневаемся, — выкрикнул Симна, выглянув из-за плеча Эхомбы. — Разве не так, Этиоль?

— Я ничуть не сомневаюсь, что ты до конца исполнишь взятые на себя обязательства. Но в этом-то как раз и загвоздка.

— Как великодушно, — пробормотал кот, чуть притушив глаза.

— Я помог тебе не для того, чтобы ты затем отплатил мне добром. Пожалуй, возвращайся-ка ты лучше домой.

Кот быстро заходил из стороны в сторону, молотя хвостом о землю.

— Сперва ты сомневаешься в твердости моего слова, теперь презрительно отвергаешь предложенную помощь…

— Мною движет не презрение, — терпеливо объяснил Эхомба. — Я просто хочу сказать, что твоя помощь не обязательна.

Алита неожиданно вскинул голову и взревел. В этом рыке отчетливо читались печаль и гнев.

— Ты не понимаешь? — вполне человеческим, с ноткой грусти, тоном спросил кот. — Пока я не исполню данной клятвы — согласишься ты или нет, в этом нет разницы, — мне не будет покоя. Я не смогу жить с такой ношей на сердце. Отказывая, ты ставишь меня в безвыходное положение.

— Ради Гудру, Этиоль! — подал голос Симна. — Не спорь с ним. Прими его предложение.

— Твой болтливый и слишком надоедливый друг прав, — согласился кот и уселся на задние лапы. — Если ты откажешься от моих услуг, то тем самым не только нанесешь мне страшное оскорбление, но и погубишь мою душу. Ты как бы говоришь, что моя помощь ничего для тебя не значит. Она тебе не нужна — и дело с концом. Таким образом, ты сравниваешь меня с шакалом или, что еще хуже, с гиеной.

— Хорошо! — кивнул Эхомба. — Можешь присоединиться к нам.

Зверь склонил голову.

— Благодарю тебя, о великий мастер снисходительности.

— Если хочешь сделать мне приятное, — спокойно ответил Эхомба, — то, пожалуйста, воздержись от сарказма.

36
{"b":"9070","o":1}