ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— От раза к разу легче не становится, — ответил Лозви. — Ладно, коли вы ничем помочь не можете, что тут поделаешь. Старейшины передадут ваш ответ Совету.

Благородные старики, стоявшие у него за спиной, вновь поклонились.

— Не будем вам мешать. Заканчивайте еду. Этим путешественники и занялись: Алита ел тихо, скромно, прикрыв пищу лапами, повеселевший Симна — беззаботно и с прежним аппетитом, Эхомба, может, и не совсем беззаботно, но со смирением — он не мог изменить мир, да и не хотел.

Если хозяева и затаили чувство обиды по отношению к гостям, то никак этого не показали. Даже Лозви. Остаток дня путешественники провели, осматривая восточные районы города, где тоже было немало интересного. Проводником по-прежнему выступал Лозви. Оказалось, что свики — древний и культурный народ, малоизвестный из-за своего скрытного образа жизни.

— Во всех пустынях, разбросанных по миру, живут наши дальние родственники. Тоже в дюнах, тоже подальше от глаз больших людей, — объяснял Лозви. — Так что никто из вашего рода великанов никогда не слыхал о нашем существовании. Разве что встречают порой следы на песке, но это следы животных и птиц, которых мы используем.

— Вы очень изобретательный народ, — уважительно заявил Эхомба.

— Да, — с гордостью кивнул Лозви. — Наши земли всегда были свободны от любых проявлений зла, кроме вторжений Дюнауэйка, но, боюсь, что бесконечно так продолжаться не может.

— Почему? — безразлично спросил Симна. Лозви взглянул на него и серьезно ответил:

— Большие люди, люди-великаны, почему-то страстно полюбили освещение. Они завели себе столько ламп, что рыщут по всем пустыням в поисках нашего масла, а когда находят его, качают в таких количествах, что недра быстро пустеют. Боюсь, наступит день, когда они явятся и на ту дюну, где будет построен новый город, и переворотят там все вверх дном.

Эхомба взглянул на потолок.

— Вряд ли они придут сюда. Эти земли слишком далеки и слишком бесплодны.

— Надеюсь, ты прав, друг мой, — вздохнул Лозви. — С сожалением могу признать, что ты не маг, каким мы тебя считали… Вам пора отправляться в путь. Что ж, по крайней мере вы могли убедиться в гостеприимстве нашего народа.

Эхомба отвесил ему поклон.

— Память о вашем народе навсегда сохранится в наших сердцах.

— Я тоже буду вспоминать о тебе, Этиоль Эхомба. Крошечный воин выдавил улыбку. Учитывая ширину его рта, улыбка едва не расколола лицо пополам.

— Завтра утром мои люди выведут вас наружу. Мы покажем короткую дорогу к северному побережью. Здесь есть глубокое и узкое ущелье, которое прорезает всю пустыню с юга на север. Следуйте по нему и скоро окажетесь в стране зеленых деревьев и бегущей воды.

— Как далеко отсюда до ближайшей реки и морского порта? — спросил Эхомба.

— На этот вопрос я не отвечу. Мы, свики, предпочитаем удаленные и пустынные уголки, где можно жить так, как нам хочется. К сожалению, не все высокие люди добры к тем, кто меньше их. Не знаю почему, но им нравится причинять вред слабейшим. Поэтому лучше вам забыть о нашем существовании.

— Что поделаешь, в мире полным-полно всяких задир и хвастунов, — согласился Эхомба. — Мне понятно ваше желание жить уединенно. Когда люди начинают заводить ссоры из-за пустяков, я сам предпочитаю общество овец.

— Итак, до завтра. Спите спокойно, друзья.

XXIII

Путешественники проснулись свежими и отдохнувшими. Теперь они были готовы продолжать путь на север. После прощального, такого же обильного угощения Лозви со своим отрядом повел гостей к выходу. Лучи восходящего солнца больно ударили людей по глазам. Пришлось отступить в глубь пещеры, в полумрак, и там подождать полчаса.

Они не могли пожать на прощание руки, как было принято на родине Симны ибн Синда, не могли и коснуться друг друга лбами — этим жестом при расставании обменивались жители Наумкиба. Не удалось им и облизать родные морды, как принято в кошачьем роду. Лозви просто поднял руку в прощальном приветствии, затем воины повернули пернатых скакунов и умчались по направлению к пещере, где скрывался изумительный по красоте, разумно обустроенный и обихоженный мир народа песка.

Расстались они после того, как колонна обогнула подножие дюны и вошла в устье узкой промоины. Проводив взглядами свиков, отмахав руками и лапой, трое путешественников, руководствуясь миниатюрным, нацарапанным на камешке планом, углубились в промоину и двинулись на север. Туда вели три узких ущелья, служивших весной руслом для быстрых потоков. Лозви указал на тот, который лежал посередине, пояснив, что если следовать по этой узкой извилистой лощине — путь, конечно, был трудный, — то в конце концов она выведет в страну зеленых трав и бегущей воды. Там отыскать подходящий порт уже не составит труда.

Трудности пути, обещанные Лозви, оказались преувеличением. Узкое русло действительно мало напоминало торную дорогу, однако идти здесь, часто прячась в тени отвесных скал, было несравненно легче, чем тащиться напрямую по пескам. К полудню на ослепительном небе начали собираться облака. Скоро безжалостное солнце оказалось прикрытым плотным тучевым пологом. Этого оказалось достаточно, чтобы Симна пришел в хорошее настроение. Путь предстоял длинный, но не тяжелый, воды было вдоволь, жара заметно спала — глядишь, и дождик смочит округу. Груз свой он приспособил повыше, чтобы вещевой мешок закрывал голову от прямых солнечных лучей. Чем не рай?

Он не стерпел и ткнул кота в бок.

— А в Баррике сейчас полуденный завтрак…

Эхомба, шагавший впереди, обернулся и посмотрел на товарища.

— Дай тебе волю, ты бы у них остался. По мне, мы и так там загостились.

— Конечно, не остался бы! Еда что надо, никто не спорит, но дамочки немного мелковаты на мой вкус…

Пастух укоризненно покачал головой.

— До чего ж ты, Симна ибн Синд, никудышный человек. Скажи, что ты сделал собственными руками? Что построил?

— В отличие от тебя, долговязого, приставленного к стаду, мне известно, на что следует обращать внимание в первую очередь!

— Ни в чем ты не знаешь меры! — Эхомба даже повысил голос. — Бесполезная, пустая жизнь!

— А как насчет твоей никчемности, Этиоль?! Пустой, бесплодной ничтожности?

— Пустой и бесплодной, утверждаешь ты? У меня красивая жена и двое здоровых сильных детей. Они позаботятся обо мне, когда я состарюсь.

Симна никогда не уступал перед физическим натиском, не сдавался и перед словесным.

— Когда я получу свою долю сокровищ, я куплю целый гарем. В нем будет кому позаботиться обо мне, защитить и доставить наслаждения. Найму телохранителей и лучших врачей! Я буду радоваться жизни, а над твоим высохшим телом будут причитать старухи!

— Здесь ты, возможно, прав, — согласился Эхомба. — Но между нами огромная разница.

— Какая же? — воинственно спросил Симна. Пастух вскинул голову.

— Найдя свое сокровище, я не хочу искать никакое другое.

— Какое сокровище?! — скривился северянин. — Красивая жена? У меня были и еще будут десятки самых красивых! А если захочу, то и сотня, и не каких-то «красивых», а просто пальчики оближешь!.. Золото, чтоб ты знал, самый сильный возбудитель на свете.

— На него не купишь любовь, — возразил Эхомба.

— Ой, любовь!.. — громко рассмеялся воин. — Ладно, брат, ты держись за свою любовь, а я — за свой гарем.

— Несладко тебе придется, Симна. Если только на мгновение потеряешь бдительность, не гарем будет подвластен тебе, а ты гарему.

Эхомба резко прибавил шаг — видно, надоел ему разговор с упрямым человеком. Однако Симна и не думал отставать. Откровенно говоря, он не совсем понял, что имел в виду Этиоль, однако никак не желал оставлять за ним последнее слово.

— Скажу тебе из собственного опыта…

— Пошел ты со своим опытом! Тихо!.. — Алита насторожился и поднял гривастую голову.

Оба — и Эхомба, и Симна — немедленно забыли о споре и принялись внимательно вглядываться в ту сторону, куда смотрел зверь, однако ничего необычного не увидели. Пробежала по склону бархана ящерица, по-прежнему в вышине кружила стайка драконов, монотонно жужжали редкие насекомые, прятавшиеся в редких зарослях пустынных растений…

51
{"b":"9070","o":1}