ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Открыть, — тихо прошептал он в осмотрительно снабженный фильтром микрофон.

Тусклый глаз сканера оживил внутренний свет, и изнутри туннеля раздались слова:

— В доступе отказано. Требуется разрешение.

— Устное?

— Да, — уведомил его услужливый механический голос.

Карденас понял, что здесь требовалось справиться с более простой и менее смертельной проблемой, чем лазеры. Сняв с себя служебный пояс, он разложил его на столе, получив таким образом быстрый и легкий доступ к содержащемуся в нем. В то время, как важные промышленные молли и ящики обычно защищались многими слоями сторожевых систем, физически меньшие и менее значительные вспомогательные устройства — вроде голкомов — как правило, могли похвалиться куда менее сложными мерами предосторожности.

Достав из чехла спиннер, он включил собственный голком в надлежащее гнездо. И вызвал из накопителя спиннера операционный файл голкома. Копаясь при сборе сведений о Моке в общенациональном накопителе информации СФП в Вашингтоне, Карденас отследил голосовой файл прослушиваемой линии, включавший в себя и пару безобидных фраз, произнесенных неким Клеатором Моккеркином, когда тот регистрировался лет десять назад в гаванском отеле «Четыре Сезона». Используя этот файл в качестве акустического образца, полицейские техники в Ногалесе успешно сгенерировали синтарим, который идеально подражал звучанию его голоса.

Как только спиннер шунтанул необходимый файл, инспектор приставил свой прибор к узлу снятого с рычага на столе. Немного продуманного жонглирования управлением, и синтарим был переден в местный голком. Убрав спиннер обратно в чехол и вернув собственный голком на его рычаг, он взял местный и повторил прежнюю команду.

— Открыть, — скомандовал он вновь. Если синтарим достаточно точен, и он сделал полный перенос, то голком, который он держал в руке, должен убедить находящуюся за стеной молли и соединенный с ней ящик, что к ним обращается если не самолично Клеатор Моккеркин, то кто-то с достаточно знакомым голосом, чтобы удовлетворить охраняющую грамму. Конечно, Моккеркин мог никогда и не бывать в этой комнатушке, и уж тем более не пользоваться здешним ящиком. Тот мог быть просто защищенным оборудованием, которым пользовался, скажем, его главный финансист. Но там, где применялся такой уровень тщательно продуманной физической маскировки и внутренней защиты, казалось разумным предположить, что лицо, стоящее на вершине иерархической лестницы должно, по меньшей мере, иметь возможность проверять работу подчиненных.

Или нет, пессимистически отметил он, когда голос ящика ответил:

— В доступе отказано. Требуется разрешение.

Он попробовал вновь, на случай, если синтарим передал в первый раз неточно. Результат вышел тем же. Поджав губы и наморщив лоб, он поискал объяснение.

— Введена ошибочная устная команда?

Ящик ответил без колебаний, искусственный голос отчетливо доносился из открытого туннеля.

— Устная команда принята. В визуальном разрешении отказано.

Инспектор уже с того мгновения, как уселся в кресло, подозревал, что все будет не так-то легко. Бормоча под нос что-то неразборчивое, он снова принялся за работу, доставая из чехлов на служебном поясе необходимое оборудование. Быстрый взгляд показал, что ведущий в чулан уборной вход оставался благословенно безмолвным и пустынным.

Прошло уже немало времени с тех пор, как ему в последний раз пришлось воспользоваться «хамелеоном». Достав из поясного кармана гибкую маску, он разложил ее на столе. После нажатия на вплетенную в обратную сторону кнопку активации, непрозрачный эпидермоид ожил. Он осторожно приложил маску к лицу и плотно прижал ее. Появившееся знакомое ощущение щекотки указало, что маска работает, деловито накладываясь на его черты. Ношение маски затрудняло дыхание, но не делало его невозможным. Когда «хамелеон» установился и был готов, то уведомил инспектора тихим писком.

Крутанувшись на вращающемся кресле, он повернулся лицом к сканеру и опять обратился в голком.

— Открыть.

Ящик без колебаний ответил:

— Устная команда принята. В визуальном разрешении отказано.

На этот раз он не испытал чувства разочарования. Именно такого ответа он и ожидал. Даже самому действенному «хамелеону» требовалось время на совершение своего оборотнического волшебства. Сделав на миг паузу, давая «хамелеону» обработать полученную информацию, он повторил требование. И опять получил отказ. И опять.

Каждый раз, когда он оглашал свое требование, стенной сканер направлялся на его лицо в попытке идентифицировать сидящего перед ним. И каждый раз имплантированные в «хамелеон» сенсоры отслеживали сканирование, преломляя свет из адаптера, покуда маска постепенно выстраивала топологию искомых самим сканером параметров. С каждым последующим неудачным запросом, эпидермоиду удавалось придать бОльшую плотность постоянно трансформируемой маске. Нано-двигатели в чувствительном материале выполняли тонкие подгонки формы, постоянно преображая черты лица. Изменяемые линзы, через которые Карденас глядел на упрямую стену, изгибались в ответ на информацию, уловленную встроенным аналитическим инструментарием маски, когда та пыталась скормить ящику то, что тот хотел узнать.

Потребовалось девять попыток, прежде чем ящик наконец ответил:

— Устная команда принята. Визуальная команда принята. Сканирование сетчатки принято. Санкционирование завершено. Добро пожаловать, одобренный визитер.

Он вошел. Поддерживающая туннель молли, а через нее и ящик, стали теперь доступны, хотя это не означало, что все хранящееся внутри внезапно превратилось в открытую книгу. Он на пробу вызвал архивы и содержание. Когда они появились в туннеле перед ним, перемещаясь и застывая в ответ на его приказы, он окидывал их взглядом полицейского, жалея что у него нет времени для записи всех подробностей. С дальнейшим анализом деятельности маленькой противозаконной империи Мока придется подождать, пока ей не займутся финансовые эксперты СФП. А в данный момент его интересовала только информация, относящаяся к смерти Сурци Моккеркин и продолжению попыткам похитить ее дочь.

И так как инспектору не удалось выделить что-либо, прямо относящееся к этому делу, пришлось в конечном итоге прибегнуть к более прямолинейной вариации устного допроса.

— Сурци Моккеркин мертва, — уведомил он ящик. — Тебе известно об этом?

— Эта информация мной уже зарегистрирована, — сообщила ему молли, говоря из глубин туннеля. Холодный и лишенный эмоций, как каменистая равнина центральной Гренландии, голос добавил: — Данная конкретная грамма ликвидирована.

Карденас обнаружил, что ему хочется как можно быстрее избавиться от «хамелеона» и его облегающей лицо, насыщенной сенсорами упругости. Маска ограничивала обзор и создавала ощущение нервозности и неудобства.

— А как насчет попыток вновь завладеть Катлой Моккеркин?

— Эта операция проводится. По инструкции, если указанное лицо окажется невозможно вернуть, она должна быть ликвидирована для предотвращения возможного распространения засекреченных внутренних данных. Соответствующие инструкции были распространены.

По спине Карденаса пробежал холодок. Ну что за чудесным человеком был этот Мок. Чем больше он узнавал о покойном, тем лучше понимал, почему такая, как Сурци Моккеркин, рискнула погибнуть, лишь бы уйти от него. К несчастью, для нее риск этот оказался чересчур велик.

Если этот леперо не мог вернуть дочь, то собирался убить ее, лишь бы не дать хранящейся у нее в голове информации попасть в руки конкурентов или властей. Шикарное обращение с родной дочерью. Как с чипом памяти. С одноразовым чипом памяти.

— Я желаю прекратить данную операцию, выполнить немедленно.

— Указанная грамма может быть отменена только по получении определенной командной парадигмы, оттранслированной мистером Клеатором Моккеркином.

Тупик. Он попробовал подойти иначе.

— Через минуту я ее предоставлю. А пока будь любезен, предприми необходимые предварительные шаги к прекращению попыток возвращения.

57
{"b":"9074","o":1}