ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— А я не хочу, — капризно растягивая рот, хныкала девочка, — потому что все они — чертовски скучные тети и дяди.

— Подумать только, какому изысканному английскому языку тебя обучают в чрезвычайно дорогом и модном детском садике, мисс Билли! — с иронией в голосе произнес Бак.

— А я все равно не хочу, — упрямо повторила Миффи. Бак нахмурился. Он прекрасно понимал, что Марианне пришло на ум похвастаться своей крохотной дочерью перед гостями. Подобная участь постигла бы и пятилетнего Джейми, но Джеймсон Александр Бакленд заболел совершенно не аристократической болезнью — свинкой и был отправлен в сопровождении няньки в загородное поместье Вингейтов в Нью-Джерси. Ничего не поделаешь — детям тоже приходилось участвовать в избирательной кампании своего отца. Сегодня, например, требовалось вкусно накормить и развлечь несколько влиятельных политиков и деловых людей, дабы они после сытного обеда могли высказаться в пользу Бака как кандидата от республиканской партии и объявить с своей лояльности к его особе в большом и торжественном зале библиотеки.

Во время последних президентских выборов Баку пришлось основательно потрудиться, участвуя в избирательной кампании на стороне республиканцев. Не меньше его трудилась во время выборов и Марианна, разыгрывая перед широкими слоями общественности роль истинной помощницы и друга многообещающего политического деятеля. В каком-то смысле Марианна и на самом деле была безупречной женой для политика — в ее прошлом не было ни одного сомнительного пятна, и ее жизнь, впрочем, как и жизнь любого из Брэттлов, являла собой для окружающих открытую книгу, где все страницы были исписаны четким и красивым почерком и не содержали ничего тайного и неприглядного — читать эту книгу можно было с любой главы. К тому же Брэттлы всегда занимали высокие должности в Конгрессе и Сенате Соединенных Штатов, и теперь их известное в политическом мире имя работало на Бака. Более того, все родственники жены соединили свои усилия, чтобы помочь Баку переместиться из сенаторского кресла на пост кандидата в президенты от республиканской партии.

Бак постарался убедить свою хорошенькую избалованную дочку, что для нее не составит большого труда переодеться в очень милое платьице, которое недавно купила ей мать, и поприветствовать его гостей.

— А что ты мне дашь, если я все-таки выйду к этим противным дядям и тетям и скажу им «здравствуйте, господа»?

— Что я тебе дам? Хочешь, я подарю тебе луну и звезды?

— Знаешь, папочка, я предпочла бы маленькую, но настоящую лодочку, которая ходит под парусом!

Бак вздохнул.

— Нет в твоей душе романтики, дочь моя, — грустно произнес он, покидая детскую, и в который раз подумал о том, что Миффи — копия матери.

Спустившись на первый этаж, он заглянул в комнату Марианны, чтобы узнать, вернулась она домой или еще нет. С тех пор как родился первый ребенок Вингейтов, муж и жена жили отдельно. Инициатива исходила от Марианны: «В конце концов, мы ведь будем приходить друг к другу, ведь так?» — спросила она тогда с очаровательной улыбкой. Точно такая же улыбка стала все чаще появляться на губах дочери, когда ей было что-нибудь нужно. В комнате Марианны горел свет и суетилась горничная, подбирая с пола и аккуратно укладывая на свои места предметы дамского туалета — жена имела обыкновение, направляясь в ванную комнату, срывать с себя на ходу одежду и разбрасывать ее где попало. Дверь в ванную комнату была приоткрыта, и оттуда доносился аромат экзотических благовоний. Кивнув горничной, Бак подошел к двери ванной и, постучавшись, спросил:

— Мне можно войти?

— Стоит ли, Бак? Боюсь, ты не успеешь переодеться к обеду. Они будут здесь через сорок минут.

Однако Бак не послушался и вошел. Марианна, словно Афродита, лежала в мраморном бассейне, окутанная облаком душистой пены. Она всегда пользовалась только самыми дорогими ароматическими веществами для купания, которые специально для нее составляли по особому рецепту французские парфюмеры в Грасе.

— Не понимаю причины твоего вторжения, Бак, — строго сказала она. — Ты же видишь, времени до прихода гостей осталось совсем мало, а мне еще предстоит переделать уйму всяких дел. — Приподнявшись и протянув в его сторону руку, с которой на мраморный пол стекали вода и пена, Марианна попросила; — Будь любезен, передай мне полотенце.

Бак, не говоря ни слова, исполнил ее просьбу, думая о том, что обнаженное тело Марианны явилось для него одним из самых больших разочарований в жизни. Она относилась к тому редкому типу женщин, которые великолепно выглядят в дорогих нарядах, зато избавившись от них, кажутся самыми что ни есть ординарными и даже вульгарными. Марианна была на редкость плоскогруда и мускулиста, словно какая-нибудь фермерша с Дикого Запада. Впрочем, она обладала способностью блистать в любом обществе, всегда одевалась с большим вкусом и умела направлять беседу в нужное ей русло без всяких видимых усилий. В определенном смысле она оказалась неплохой матерью, хотя и держалась несколько отстранение от своих детей. Время от времени они с Баком были близки в постели, но любви к ней он не чувствовал уже очень давно, хотя поначалу испытывал сильную страсть. Он был в восторге от ее манер и внешности и догадывался, что за безупречной оболочкой светской дамы скрывается сильная личность. Пожалуй, даже слишком сильная. Многие за глаза называли ее деспотичной. Но тогда ему нравилось, что Марианна уверенно ездит верхом и входит в любой дом с таким видом, словно это ее собственность. Несколько поколений предков, воспитанных в лучших аристократических традициях, без сомнения, давали о себе знать.

Внимательно разглядывая жену, которая, не обращая на него ни малейшего внимания, тщательно вытирала полотенцем свое холеное тело, Бак решил, что принял за любовь то чувство восхищения и уважения, которое общество питало к Марианне и которое отчасти передалось и ему. Впрочем, ему не за что было себя винить. В течение семи лет он хранил жене абсолютную верность и знал, что она отвечает ему тем же. Марианна не унизилась бы до интимной близости с малознакомым человеком, более того, даже в самом начале их совместной жизни она не проявила особого интереса к сексуальной стороне супружества. Зато все свои таланты, знания и энергию она направила на то, чтобы помочь мужу в достижении заветной цели — в один прекрасный день, если, конечно, на то будет Божья воля, перебраться из квартиры на Парк-авеню в Белый дом в качестве его полноправного хозяина.

— Мне кажется, тебе давно пора одеваться, — прервала Марианна размышления Бака. Сама она уже надевала белое шелковое платье с широкими рукавами. — Думаю, сегодня не стоит подавать к столу что-нибудь уж слишком изысканное. Ты ведь знаешь политиканов, все, что им надо — это хороший кусок мяса. Иногда я думаю, что только одни наши политики своей неумеренной тягой к бифштексам в состоянии обеспечить постоянной работой знаменитые чикагские бойни. Что же касается вина, то я решила подать «Шато Леовиль Лас Касас», неплохой кларет, этим господам он понравится. Да и запас портвейна 1870 года у нас иссяк… Боже мой, ты только взгляни на часы! Бак, тебе давно пора принять ванну и переодеваться…

— Сегодня ко мне приходил Гарри Хэррисон, — перебил ее Бак.

Она быстро вскинула на него глаза:

— Что-нибудь случилось?

— С тех пор как умер его отец, Гарри превратился в полное ничтожество, но, я думаю, он и раньше был таким. Он хотел наложить лапу на «чрезвычайный фонд», который завещал ему отец, но мне пришлось ему отказать.

— Разумно, — кивнула Марианна. — То, что я читала о нем в газетах, говорит далеко не в его пользу. Похоже, он спускает деньги на весьма сомнительных женщин.

Тут Бак отправился переодеваться, оставив жену в весьма ответственный момент, когда ей предстояло решить, какое ювелирное украшение будет наиболее уместно сегодня вечером — бриллиантовое ожерелье или просто нитка дорогого жемчуга. Бак же, направляясь в свои апартаменты, лениво размышлял о том, стоит ли вообще так суетиться ради благосклонного взгляда какого-нибудь дурака.

101
{"b":"908","o":1}