ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
За час до рассвета. Время сорвать маски
Пропаданец
Твердость характера. Как развить в себе главное качество успешных людей
Думаю, как все закончить
Пленница пиратов
Сидней Рейли. Подлинная история «короля шпионов»
Как есть меньше. Преодолеваем пищевую зависимость
Секта
Свободна от обязательств
A
A

Глава 35

Штаб-квартира в Гонконге «Корпорации Лаи Цина» горделиво вознеслась в небо на высоту пятнадцати этажей. В начале строительства лучшие предсказатели будущего тщательно изучили место застройки и представили свои рекомендации. В результате белокаменное гранитное здание со множеством колонн расположилось несколько под углом по отношению к проезжей части улицы, точно так же как главный вход был несколько смещен по отношению к центру здания. Все это было сделано для того, чтобы добрые духи не покинули дом. Восемь широких мраморных ступеней — восемь, как известно, счастливое число — вели к массивным дверям, окрашенным красным лаком, которые охраняли два свирепых бронзовых льва. Великолепный холл был выложен разноцветными мраморными плитами и украшен малахитовыми колоннами, изысканными мозаиками, статуями и тонкой резьбой. Офис Лаи Цина располагался не на последнем этаже, а, наоборот, на первом, в стороне от великолепного холла. Таким образом, всякий желающий повидать владельца корпорации получал к нему легкий доступ. Да и сам офис был прост и аскетичен, как и старый, сгоревший в порту Сан-Франциско.

Увы, деревянные панели не покрывали стен, отштукатуренных и окрашенных в любимый Лаи Цином темно-сливовый цвет. Стол из тика заменили на стол из черного дерева, и в углу больше не стоял старомодный железный несгораемый шкаф. Вместо него в стену был вмурован сейф новейшей конструкции — просторный и надежный. Но зато, как и прежде, на столе в идеальном порядке располагались принадлежности для письма — европейской и китайской работы. В центре же стола, по обыкновению, лежала толстая папка с деловыми бумагами.

Прошло уже более десяти лет с тех пор, как Фрэнси была в последний раз в Гонконге. На этот раз она остановилась не в отеле, а на белой вилле Мандарина, из окон которой был виден залив Рипалс. Внутри дома, построенного в неоклассическом стиле, сохранилось традиционное китайское убранство: вышитые драконами ширмы, старинная мебель из черного дерева и целая коллекция предметов старины — образчики каллиграфии, фарфор и картины. Стараниями Фрэнси был воздвигнут дом на Ноб-Хилле в Сан-Франциско, здесь же находились владения Лаи Цина.

Мандарин сосредоточенно изучал за обедом лицо Фрэнси. Она уже пробыла в Гонконге неделю, и ему удалось ей все показать — великолепное здание штаб-квартиры корпорации и целую флотилию кораблей, не древних ржавых пароходов, купленных по дешевке, но новых скоростных судов, недавно сошедших со стапелей в Японии. Он также показал ей свою виллу и все собранные в ней сокровища, а потом несколько застенчиво произнес:

— Все, что ты здесь видишь, Фрэнси, по справедливости принадлежит тебе. Без тебя я остался бы навсегда ничтожеством, ничем.

Она в изумлении посмотрела на Мандарина.

— Мне кажется, что уж кому-кому, а тебе не следует говорить об этом.

Лаи Цин хранил молчание, пока слуги убирали со стола и вносили в гостиную чай в чудесных фарфоровых кувшинчиках.

— Завтра мы отправляемся в Шанхай, — наконец произнес он, — а затем поплывем дальше вверх по реке, пока не доберемся до моей родной деревни.

Фрэнси пришлось удивляться снова — за все время их знакомства Мандарин ни разу не предлагал ей совершить подобное путешествие. Лаи Цин продолжал:

— Я хочу показать тебе место, где я родился и где прошло мое детство, а также храм предков, посвященный моей матери Лилин. Я езжу туда дважды в год, чтобы напомнить себе о своем прошлом — мне не следует забывать, что роскошь, которая меня окружает нынче, явление временное. Я езжу туда, чтобы очистить сердце от суеты и освежить душу. — Он сделал паузу и добавил: — Мне чрезвычайно важно, чтобы ты поехала со мной.

Сказав это, Лаи Цин опустил глаза, словно изо всех сил старался что-то рассмотреть в кувшинчике с ароматным чаем. Озадаченная Фрэнси не могла скрыть своего удивления — видно, сегодня был какой-то особенный день. Ей еще не приходилось видеть Лаи Цина в таком состоянии. Казалось, он не мог избавиться от несвойственной ему неуверенности в себе.

— Разумеется, я поеду с тобой, — сказала Фрэнси. — Для меня большая честь, что ты решил мне показать родные места.

На следующее утро они отплыли в Шанхай, а прибыв туда, пересели на сверкающий белый пароходик, принадлежавший Лаи Цину, — назывался он «Мандарин». Пока они плыли по реке, Фрэнси почти не покидала палубу, громко восхищаясь открывающимися каждую минуту все новыми и новыми великолепными видами, но мандарин в течение всего путешествия хранил странное молчание.

В Нанкине Лаи Цин и Фрэнси сошли на берег, и Мандарин провел молодую женщину по улицам и переулкам, по которым они с сестрой когда-то вместе бежали, скрываясь от работорговца. Фрэнси явственно слышала скорбные нотки в его голосе, когда он говорил о Мей-Линг, и догадалась, что всякий раз, совершая паломничество к родным местам, Мандарин высаживался в Нанкине и бродил по улицам в надежде разыскать сестру, хотя в глубине души был уверен, что это бесполезно.

Великая река величаво несла свои воды. Временами взорам путешественников открывались крутые и высокие берега, и тогда их пароходик казался совсем крохотным, как ореховая скорлупа, временами же берег становился настолько плоским и ровным, что только по зарослям можно было определить, где кончается вода и начинается суша.

Когда они наконец стали подплывать к крохотной пристани, за которой скрывалась деревня Лаи Цина, он спустился в каюту и надел синие вышитые одежды и парадную шляпу с пуговицей из редкого белого жада, закрепленной на верхушке. Красивый белый пароход осторожно приблизился к причалу, и матросы высыпали на палубу, помогая вахтенным пришвартоваться.

На пристани тем временем начала собираться толпа. Затем с борта спустили сходни, и Лаи Цин вместе с Фрэнси сошли на берег. Люди на берегу стояли ошеломленные, молча наблюдая за странной иностранкой в варварском облачении, которая приехала вместе с их знаменитым земляком. Особенно их поразили ее светлые волосы и глаза, сверкавшие холодным синим огнем. Некоторые в страхе отворачивались от нее, потому что никогда до этого не видели белую женщину, некоторые падали ниц перед путешественниками, когда те проходили мимо и Лаи. Цин щедрой рукой раздавал монеты из висевшего у него на поясе кожаного кошелька. Наконец они вышли на тропинку и направились по ней к деревушке, в которой родился Мандарин.

По пути Лаи Цин указывал на некоторые места и предметы, известные Фрэнси до сих пор только по его рассказам. Так, он продемонстрировал ей знаменитый пруд, в котором разводили белых уток и который в этот день напоминал стальную пластину, отражая в своих водах серое пасмурное небо. Увидела она и бесконечные серо-зеленые рисовые поля и детей, работавших на них; место, куда принесли тело младшего брата Лаи Цина, маленького Йена, на растерзание собакам и птицам. И вот, наконец, в отдалении запылал яркими красками и позолотой храм Лилин, где ее душа и душа ее маленького сына наслаждались покоем и общением с душами предков.

От желтой глиняной стены, когда-то опоясывавшей деревню, остались только жалкие кучки камней и мусора, а многие домики наполовину разрушились и выглядели покинутыми. Один только дом старшего брата Лаи Цина на их фоне казался настоящим дворцом — на окнах красовалась натянутая на рамы по зимнему времени прочная рисовая бумага, а из трубы вилась узкая струйка дыма, вертикально уходившая в холодное неприветливое небо. Молодая жена старшего брата, издалека завидев знатных гостей, успела подмести двор и теперь стояла, застенчиво выглядывая из-за спины мужа, ожидавшего младшего брата в дверях — Лаи Цин после первой встречи больше ни разу не переступил порог их дома. Ее глаза расширились от удивления, когда она увидела, что рядом с Мандарином идет женщина с варварским обличьем, а старший брат пробурчал себе под нос: «Когда же, о боги, сын наложницы перестанет наносить ущерб славному имени Ки Чанг Фен? Он додумался до того, что притащил белую девку в дом своих родителей!» Впрочем, эта тирада, естественно, не предназначалась для ушей Лаи Цина — ведь лишь благодаря его деньгам они могли есть каждый день рис до отвала, да еще и наполнять флягу рисовой водкой, что старший брат делал, правда, несколько чаще, чем следовало.

107
{"b":"908","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Папа, ты сошел с ума
Неизвестный террорист
Хочу женщину в Ницце
Влюбиться в жизнь. Как научиться жить снова, когда ты почти уничтожен депрессией
Украденная служанка
Тайна нашей ночи
Неделя на Манхэттене
Украйна. А была ли Украина?
Черная башня