ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

В эти длинные вечера она рассказала Баку о своей жизни, не утаив ничего, и ждала от него осуждения или оправдания. Но он только посмотрел на нее с любовью и сказал:

— Бедняжка Фрэнси, тебе пришлось столько пережить, но именно тяжесть пережитого сделала тебя сильной. Надеюсь, что в будущем тебя не ждут новые тяжелые испытания.

В последнюю ночь, которую они провели вдвоем, Бак наблюдал, как Фрэнси расчесывала волосы. Они блестели, словно дорогой атлас, и он, любовно поглаживая золотистые пряди, попросил:

— Обещай мне, что никогда не обрежешь их. Они похожи на струящийся золотой дождь.

Сапфировые глаза Фрэнси затуманились, и она, печально взглянув на Бака, промолвила:

— Я обещаю.

Бак должен был уехать в шесть утра, чтобы успеть на шербурский поезд. Но и он, и Фрэнси знали, что отъезд Бака — это больше, чем просто возвращение на родину, — это возвращение к действительности. Они провели ночь без сна, не выпуская друг друга из объятий, боясь потерять хотя бы мгновение из отпущенного им ничтожного отрезка времени. И хотя пока они были еще вместе, расставание уже распростерло над ними свои печальные мягкие крылья, и Фрэнси обреченно подумала, что это, должно быть, навсегда.

— Я не могу покинуть тебя, — без конца повторял Бак. — Разве ты не понимаешь, Фрэнси? Моя жизнь с Марианной насквозь лжива — ей наплевать на меня, а мне — на нее. У меня не было ничего подобного с другими женщинами. До сих пор я просто не знал, что такое счастье. Пожалуйста, скажи, что ты останешься со мной. Я получу развод, и мы поженимся — только скажи мне «да». Мы купим дом в Вашингтоне, и я буду заботиться о тебе и любить тебя до конца своих дней.

Все ее существо стремилось навстречу ему. Ей так хотелось верить во все, что он говорил. Она была уже готова представить себе всю прелесть их совместной жизни. Если и в самом деле его брак с Марианной давно исчерпал себя, то почему она не может надеяться?.. Но она вдруг вспомнила, что Бак был крупной величиной в мире политики — он был человеком, который стремился занять самый высокий пост в стране, и развод мог погубить его карьеру. Тем более что ее все считали женщиной с предосудительным прошлым.

Она попыталась закрыть его рот поцелуями и не слушать, что он говорит, а сама про себя считала последние минуты перед расставанием. И вот время отъезда неумолимо приблизилось. Фрэнси лежала обнаженная на кровати и наблюдала, как он собирает вещи. Ей хотелось только одного — не разрыдаться в самый последний момент, да еще она внушала себе, что должна не ругать судьбу, а, наоборот, быть ей благодарной за испытанное — пусть и краткое — счастье.

Вещи Бака уже снесли в холл, и Фрэнси слышала через неплотно закрытую дверь, как он что-то говорил в коридоре носильщику. Потом послышались шаги, и он снова появился в дверях. Он был таким же, как в первый день их знакомства, — красивым, хорошо одетым, уверенным в себе — человеком с большим будущим. У Фрэнси на глаза навернулись слезы.

Она приподнялась на постели и встала на колени среди разбросанных простыней, прикрывая наготу одной из них. Она ждала прощания, — и вот он шагнул к ней и, обмотав руки ее золотистыми волосами, словно цепями, которые приковывали его к ней все это время в Париже, приблизил ее лицо к своему.

— Не думай, что это конец, Фрэнси, — пообещал он, пронизывая ее взглядом. Потом, отпустив ее и повернувшись на каблуках, быстро вышел из комнаты.

Энни с подозрением разглядывала подругу. На щеках Фрэнси — обычно бледных — играл лихорадочный румянец, да и вся ее нынешняя нервическая манера разительно отличалась от привычной — спокойной и несколько отрешенной. Она буквально замучила Энни походами по дорогим парикмахерским и модным магазинам. На этот раз они сидели в ателье мод мадам Вийон и смотрели на манекенщиц, демонстрировавших новейшие модели года. Впрочем, ничего, подходящего для полненькой Энни подобрать не удалось. Мадам Вийон была знаменита своими изысканными нарядами из тончайшего, прилегающего к телу крепдешина и сверкающего атласа, которые изумительно выглядели на высоких и стройных женщинах, подобных Фрэнси. Энни только головой качала от удивления, глядя, как ее подруга один за другим покупала приглянувшиеся ей наряды всевозможных фасонов и расцветок.

— Где ты, скажи на милость, собираешься все это носить, а главное, когда? — вопрошала она подругу. — Ты раз в несколько лет ездишь в Гонконг, а когда возвращаешься в Сан-Франциско, то работаешь как проклятая в одной из своих благотворительных организаций или сидишь взаперти на ранчо. Вот, к примеру, это лиловое шелковое платье ты наденешь, чтобы копаться в земле на твоих обожаемых виноградниках?

Фрэнси пожала плечами и одарила подругу одной из своих самых ослепительных улыбок.

— Трудно сказать, — проговорила она, — но они такие красивые.

Фрэнси, конечно же, лукавила. Она-то прекрасно знала, что покупает все это ради Бака. Она уже не могла думать о себе, не связывая свою судьбу с судьбой Бака. Каждый день она получала от него телеграммы, удивительно однообразные по содержанию: «Я люблю тебя». Время от времени ее посещала тревожная мысль, что это — игра с огнем, но была уверена, что, если Бак за ней вернется, она отправится за ним хоть на край света.

— Надеюсь, ты не завела здесь интрижку, пока я спешила к тебе навстречу? — с подозрением глядя на Фрэнси, продолжала допытываться королева гостиничного бизнеса. Фрэнси вспыхнула, а Энни залилась довольным смехом: — Ну вот, я верно угадала. Что же ты ничего не рассказываешь о нем?

Фрэнси прикусила губу и в смущении стала вертеть колечко на пальце.

— Я не могу, — выдавила она наконец из себя.

— Это значит, что он, по-видимому, женат, — вздохнула Энни. — О Господи, Фрэнси, в какую же переделку ты попала на этот раз?

— Энни, его зовут Бак Вингейт, — вырвалось у Фрэнси. — Это было подобно волшебству. Я хочу сказать, что любовь — волшебное чувство, разве нет? У нас все произошло совсем не так, как было с Эдвардом. Тогда я влюблялась в него постепенно, как бы не торопясь. Но с Баком все иначе — я уверена, что действительно люблю его, Энни.

Последние слова она почти выкрикнула, — и все присутствующие на показе мод в ателье мадам Вийон, включая и манекенщиц, словно по команде повернули головы и посмотрели на нее: слово «любовь» люди понимают на любом языке. Фрэнси опомнилась и, понизив голос до шепота, рассказала Энни о своем молниеносном романе.

— И ты позволила ему уехать? — спросила удивленная Энни.

— И я позволила ему уехать, — повторила Фрэнси, растерянно глядя на подругу.

— Тогда к чему эти новые туалеты? Ты надеешься, что он вернется…

— Пожалуй, да… вернее, нет… О Господи, Энни, я ничего еще не знаю. Если он вдруг вернется… что мне тогда делать?

Их беседу прервала помощница мадам Вийон, которая принесла Фрэнси чек на подпись. После этого подруги вышли из салона и медленно двинулись по улице.

— Бак в тебя влюбился, как только познакомился с тобой у меня на приеме, — сказала Энни. — Я знала об этом с самого начала. Но ведь ты понимаешь, что все в мире против нас. И не только Марианна, знаешь ли. Я говорю о его политической карьере. Надеюсь, ты отдаешь себе отчет, что ему придется с ней распрощаться, если он на тебе женится?

Фрэнси опустила голову. Она надеялась, что Энни пощадит ее и не станет открыто говорить об этих щекотливых обстоятельствах.

— Я знаю об этом, — печально проговорила Фрэнси. — Именно поэтому я позволила ему уехать. Но что делать, Энни, если он за мной вернется?

Энни сочувственно посмотрела на подругу:

— Давай подождем, дорогая, и все выяснится само собой, хорошо?

Следующие несколько дней они провели, путешествуя по парижским гостиницам разного уровня, и Энни решила, что в обслуживании постояльцев и гостей французы, безусловно, выработали свой неповторимый стиль и конкурировать с ними вряд ли удастся. Потом подруги сели на поезд и отправились в Бордо, а там посетили не менее десятка мест и местечек, где выращивали виноград и производили высококачественное вино. Фрэнси купила несколько подходящих сортов виноградной лозы для своего ранчо, но, даже занимаясь делами, она не могла избавиться от воспоминаний и невольно поторапливала Энни поскорее отправиться в Шербур, чтобы отплыть на родину. Таким образом, они вернулись в Нью-Йорк на неделю раньше, чем было запланировано.

111
{"b":"908","o":1}