ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Доктор поставил щенка на деревянный пол у порога, и Фрэнси воскликнула:

— Посмотрите, и вовсе у нее не порванное ушко. И вообще она очень красивая.

Сказав так, Фрэнси застеснялась и отступила назад, скрестив руки за спиной.

— А не хотелось бы тебе, Фрэнси, самой воспитать собачку? — спросил доктор Венсон, лукаво глядя на нее.

Фрэнси смотрела в пол, старательно пытаясь большим пальцем босой ноги провести прямую линию между двумя планками паркета.

— Это мамина собачка, — наконец тихонько проговорила она. — Папа сказал, что собачка — для нее.

— В таком случае я дарю ее тебе, Фрэнси, — быстро сказала Долорес, переглянувшись с доктором. — Бери, теперь она твоя.

— Это правда; мамочка? Я в самом деле могу оставить ее себе?

От счастья лицо девочки засветилось, и Долорес внезапно ощутила, как ее сердце царапнула печаль. Она подумала, что бедная малютка Фрэнси за свою жизнь получила от родителей слишком мало душевного тепла, и в который раз спросила себя, что станет с девочкой, когда ее мать уснет вечным сном. Тем не менее, Долорес обратилась к дочери бодрым голосом:

— У каждой собаки, как и у человека, должно быть имя. Какое же имя ты выберешь для своей собачки?

— Ну, конечно же, Принцесса, — не задумываясь, ответила Фрэнси. — В конце концов, она ведь дочь Принца.

В ответ на ее слова все весело рассмеялись.

У Фрэнси никогда не было близкого существа, принадлежащего только ей, кого бы она могла беззаветно любить. Но вот появилась Принцесса и заполнила собой пустоту в душе Фрэнси. Через некоторое время Принцесса превратилась в крупного неуклюжего щенка-подростка песочного цвета, с большими лапами, умными карими глазами и с мокрым языком, которым она каждое утро любовно облизывала лицо девочки, когда та просыпалась. Она спала на кровати Фрэнси, делала лужи на полу в ее комнате и иногда, если никто не видел, ела из ее тарелки. Короче, они испытывали друг к другу бескорыстную взаимную приязнь. Фрэнси обожала Принцессу, Принцесса обожала Фрэнси, и они были неразлучны.

Ранчо семейства де Сото никогда не считалось прибыльным. Земли при ранчо было всего сорок акров, скота мало, если не считать коров из Джерси, присланных Горменом, да еще несколько кур ковыряли песчаный грунт на заднем дворе. Каждое утро Фрэнси брала корзинку и отправлялась на поиски яиц, которые чудаковатые куры откладывали в самых не приспособленных для этого местах. Иногда она находила яйцо за старой бочкой для дождевой воды, иногда в зарослях колючего кустарника, после чего с гордостью несла добычу на кухню. Около пруда также водились гуси, которые при виде девочки с собакой поднимали страшный гогот и громко хлопали крыльями, а в специальном загоне паслось с полдюжины лошадей, на которых Фрэнси могла смотреть часами, согнувшись в три погибели и прильнув к щели в заборе. Бесконечно долго Фрэнси могла разглядывать и двух здешних работников — мексиканцев Зокко и Пепе, похожих на разбойников из Сказки. Особенно ей нравилось, когда они, сноровисто оседлав коней, отправлялись верхом к дальним холмам, чтобы поправить прохудившуюся изгородь или выпустить немногочисленный скот пастись в долину.

Вообще на ранчо жило совсем немного людей, и из них три женщины — Долорес, медицинская сестра, ухаживавшая за ней, и экономка, одновременно исполнявшая обязанности кухарки. Не считая, разумеется, еще двух представительниц слабого пола, которых назвать женщинами можно было лишь с большой натяжкой, — Фрэнси и Принцессу.

Как-то раз Зокко поднял Фрэнси и посадил верхом на маленькую каштановую кобылицу по кличке Блейз. Фрэнси едва усидела на спине лошади без седла, держась изо всех сил за гриву и смешно растопырив ноги. Она всем телом чувствовала, как лошадка дрожит от возбуждения, и ощущала голыми ногами тепло и шершавую нежность ее шкуры. Когда же Зокко, взяв лошадь под уздцы, провел ее по кругу с Фрэнси на спине, девочка засмеялась от удовольствия.

— Учись ездить без седла, — сказал мексиканец, — Лучше так. Тогда не свалишься. Никогда.

Зокко отпустил вожжи на полную длину и целых пятнадцать долгих и прекрасных минут они медленно кружили по загону. Принцесса, неуклюже переваливаясь с лапы на лапу, плелась за ними. Фрэнси решила, что с ней никогда не происходило ничего более чудесного, чем эта поездка верхом. Кроме появления Принцессы, разумеется. Она заставила Зокко тут же пообещать, что уроки верховой езды будут продолжаться ежедневно, и радостная побежали к дому, чтобы поделиться впечатлениями с матерью, а также разжиться куском сахара для лошадки.

Через несколько недель она уже вполне самостоятельно могла справляться с Блейз и, опустив поводья, чтобы не поранить нежный рот кобылки, гордо гарцевала в загончике, пытаясь произвести впечатление на мать, которую специально пригласила для этой цели.

— Чудесно, дорогая, — захлопала в ладоши Долорес со своего кресла. — Когда я была в твоем возрасте, я училась точно таким же образом.

— Когда ты была такой же, как я?

Казалось, сама мысль об этом глубоко озадачила девочку:

— Неужели ты была такой же, как я? Долорес покачала головой и рассмеялась:

— Я была хорошо воспитанной девочкой и носила под платьицем целую дюжину накрахмаленных нижних юбок, фартучек спереди и высокие ботинки на пуговичках. А ты — маленький непослушный чертенок, который носится повсюду босиком, и рядом с тобой нет даже гувернантки, чтобы обучать тебя приличным манерам и задавать уроки. — Тут Долорес вздохнула. — Надо бы поговорить об этом с твоим отцом.

— О, мамочка, не надо. Пожалуйста! — Фрэнси соскользнула с лошади, пролезла между штакетинами забора и, подбежав к матери, обхватила ее руками. — Здесь так хорошо, мамочка, только мы с тобой. Пожалуйста, я прошу тебя, не надо приглашать гувернантку.

Долорес задумчиво принялась гладить девочку по голове.

— Что ж, полагаю, у тебя еще будет достаточно времени для занятий, — проговорила она тихо. — Должна сказать тебе откровенно, мне и самой не хочется нарушать наше уединение, Фрэнси.

Они улыбнулись друг другу, как две заговорщицы, и Фрэнси помчалась назад к своей кобылке. Она подтащила к лошадке старую деревянную бочку, влезла на нее и, балансируя на этом возвышении, разнуздала Блейз. После этого она хлопнула лошадь по крупу, как учил ее Зокко, и расхохоталась, когда совершенно ошарашенная Блейз, взбрыкивая и кося глазом, бешено понеслась по загону и, только немного придя в себя, присоединилась к своим товаркам, которые мирно паслись в тени старых раскидистых дубов.

Прошел месяц, но Гормен так и не привез Гарри навестить мать. Постепенно энергия, которая появилась у Долорес после переселения на ранчо, стала таять. Она уже не ездила в своем кресле-каталке, а чаще лежала на специально сделанном для нее диванчике, который сиделка раскладывала прямо у порога каждое утро. Большей частью Долорес наблюдала, как Фрэнси возится со своей лошадью, и печально подсчитывала, сколько солнечных дней осталось до конца лета, стараясь не думать о том, что оно, вероятнее всего, окажется последним в ее жизни. На закате из зарослей на границе ранчо стали наползать туманы, временами дул холодный ветер, в котором все чаще угадывалось дыхание недалекой осени. Сиделка теперь заворачивала Долорес в теплые одеяла, но не мешала ей оставаться на наблюдательном пункте у порога, справедливо полагая, что ясная погода и свежий воздух не причинят больной вреда.

Расположившись на диване у дверей дома, Долорес до боли в глазах вглядывалась в знакомый поворот посыпанной песком дороги, каждую минуту ожидая, что вот-вот из-за поворота появится экипаж, на котором Гормен привезет ее сына, как он обещал еще в Сан-Франциско.

В напрасном ожидании прошла осень. Настала зима. Зарядили дожди, и на их мрачном фоне веселый, пронизанный солнцем домик превратился в унылое серое строение. С деревьев опали листья, тополя и платаны уже не шумели на ветру своими зелеными кронами. Долорес пришлось занять привычное место в кровати. Доктор Венсон продолжал регулярно навещать больную, всякий раз привозя с собой свертки со специально приготовленной для нее пищей и бутылки с портвейном, которыми щедро снабжал доктора Гормен. В коротких записках, прилагавшихся к каждой передаче, он писал, что слишком занят, чтобы навестить ее лично, и предлагал взамен попробовать фрукты из калифорнийских теплиц, специально откормленных цыплят и выпить доброго вина, которое, несомненно, согреет ее кровь и даст новые силы.

13
{"b":"908","o":1}