A
A
1
2
3
...
44
45
46
...
145

— Твоя судьба записана здесь, — сообщил он серьезно Фрэнси, закончив осмотр. — Вот линия, которая говорит о мужестве, проявленном тобой в детстве. Эти кресты указывают на болезни и печали. Моя также видит в твоем лице ум и способности — у тебя есть дар повелевать другими людьми, и они будут поступать так, как ты им прикажешь. Твоя сила заключена у тебя в голове, а знание о ней написано на ладони. Ты станешь очень богата. Ты объездишь многие земли, и тебя все будут уважать. На твоем пути встретятся трудности, но ты преодолеешь их. Твоя воля сильнее воли твоих противников. И у тебя будут дети, возможно, двое, — тут он замолчал и странно посмотрел на нее.

— Но я не выйду замуж. Никогда, — с присущей ей страстью заявила Фрэнси. — Ни за что.

Темные миндалевидные глаза китайца, казалось, совсем загипнотизировали девушку — она была не в состоянии оторвать от них свой взор.

— В твоей жизни будут мужчины, — продолжал он. — Ты красива, и скоро в тебе проснется женственность. Мужчины не пройдут мимо тебя, они будут любить тебя. И это тоже твоя судьба.

Она стыдливо опустила глаза и впилась взглядом в свои ладони, все еще лежавшие в ладонях Лаи Цина.

— В твоей жизни тебе предстоит столкнуться с насилием. Его будет много, и будут времена, когда ты не сможешь его избежать. И это принесет тебе великие печали.

— Получается, что моя судьба уже решена, — испуганно прошептала она, глядя на китайца.

Лаи Цин кивнул:

— Судьба уже раскинула сети. Нам остается лишь попытаться ее перехитрить. Я мог бы многое рассказать тебе о своих попытках обмануть рок.

Она следила за тем, как он набивал свой кальян.

— Пожалуйста, расскажи мне об этом, — попросила Фрэнси.

Но Лаи Цин отрицательно покачал головой:

— Не сейчас, но когда-нибудь такой день настанет, сестричка.

Фрэнси устроилась в уголке на матрасе, где уже спал мальчик. Она в который раз всматривалась в его невинное лицо, по-детски нежное и пухлое. Этот ребенок лишился дома и родителей, он пережил землетрясение и убегал от огня. Тем не менее, он спал сном ангела. Фрэнси укрылась одеялом и прилегла рядом с малышом. Убаюканная его ровным дыханием и бульканьем воды в кальяне, она быстро заснула.

Лаи Цин просидел до рассвета, покуривая кальян и предаваясь воспоминаниям. В свете разгорающегося утра его лицо казалось серым и болезненным, а глаза еще больше потемнели. Наконец он убрал трубку и лег на матрас у входа в хижину, отвернувшись от спящих ребенка и девушки, словно опасался, что его печали смогут потревожить их сон. Он подумал о Фрэнси и вздохнул, представив себе трудности и испытания, которые ей предстояло перенести. Потом он заснул, но спал чутко, как кошка, не теряющая бдительности даже во сне.

Глава 16

Энни узнала место только благодаря фотографии, которую прислал Джош. Она стояла на тротуаре, разглядывая груду кирпичей и обломков, называвшихся не так давно «Меблированные комнаты и салун на набережной». Лучше бы ей не приезжать в Сан-Франциско. Она успела просмотреть список погибших и пропавших без вести, и в их числе обнаружила имя и фамилию Джоша. Эти развалины были его домом, и они же стали его последним приютом. Слезы безостановочно струились из ее глаз, прохожие с любопытством поглядывали на нее, но она не обращала на них внимания.

Печаль, словно тяжелый свинцовый груз, сдавила ее сердце, стоило лишь вызвать в памяти образ очаровательного малыша, каким был когда-то Джош. Она вспомнила его доброту и мягкость и окончательно утвердилась в мысли, что он никогда не убивал женщин, о которых писали в газетах, что бы там ни говорил по этому поводу Сэмми Моррис. Если бы не Сэмми, Джош никогда бы не убежал из дому, а значит, не приехал бы в Сан-Франциско и не погиб под развалинами дома, где он жил в одиночестве и постоянном страхе, что его выследят и арестуют. Она старалась представить себе, что он чувствовал, когда затряслась земля и стены начали рушиться, засыпая кирпичами и обломками камней его одинокое пристанище. Она видела мысленным взором, как он, оказавшись в этом каменном мешке, задыхался от недостатка воздуха и отчаянно надеялся, что кто-нибудь придет ему на помощь и освободит из-под развалин, но вместо спасения пришел огонь. Она содрогнулась от ужаса, закрыв лицо руками. Об этом было слишком страшно даже думать.

…Фрэнси не собиралась в тот день идти к месту последнего упокоения Джоша, но неожиданно для нее ноги сами понесли ее к злополучному салуну. Она медленно шла, держа за руку сынка, и разглядывала каждый камешек на дороге. Фрэнси думала о Джоше. Лаи Цин сказал ей, что если она хочет продолжать жить дальше, ей следует добиться, чтобы все тени, все призраки, живущие в ее прошлом, оставили ее в покое.

Молодую женщину, стоявшую у развалин салуна, Фрэнси заметила задолго до того, как сама приблизилась к месту, где разбилось ее сердце. Незнакомка была одета в синий костюм, из тех, что обычно надевают, отправляясь в путешествие, а на ее голове красовалась широкополая шляпа, украшенная красным перышком, — сразу было видно, что она приехала издалека, скорее всего, из-за границы, — на ее внешности лежал отпечаток иной, нездешней жизни. Фрэнси видела, как незнакомка уткнулась лицом в ладони и начала тяжело, безостановочно рыдать. Ее сердце, полное сочувствия, устремилось навстречу чужой печали, и она, подойдя к женщине, успокаивающим жестом положила руку ей на плечо.

— Поверьте мне, — мягко сказала Фрэнси, — я хорошо понимаю и разделяю ваши чувства.

Энни вытерла слезы тыльной стороной руки и посмотрела на девушку, а Фрэнси продолжала:

— Я потеряла своего жениха во время землетрясения. Он был тяжело ранен после первого толчка, а когда подоспел второй, огромная каменная глыба поразила его прямо в голову. — Она прикрыла глаза и едва слышно добавила: — Поверьте, мне приходилось слышать, как дышат умирающие, поэтому я знала, что он умрет.

Энни взглянула на грустное лицо собеседницы и промолвила:

— Мне очень жаль, девушка, что я затронула печальные струны в вашем сердце. Я представляла себе, что в этом городе сейчас тысячи скорбящих, но мой брат настолько отличался от всех прочих людей, и я проделала такой огромный путь, чтобы увидеть его, что надеялась застать его живым, — это было бы только справедливо.

Фрэнси смотрела на незнакомку во все глаза, совершенно сбитая с толку. В жестах и манерах молодой женщины, а также в том, как она выговаривала слова, чувствовалось что-то до боли знакомое… и еще та назвала ее «девушка» — так же называл ее Джош. К тому же она сказала, что приехала издалека. Глаза Фрэнси расширялись от волнения по мере того, как она вглядывалась в незнакомку: небольшого роста, с карими глазами, затемненными длинными темными ресницами и на удивление знакомой улыбкой. Внезапно Фрэнси догадалась и сказала уверенно:

— Вы — сестра Джоша.

Энни приоткрыла от изумления рот и, сжав руку девушки, выдохнула:

— Вы знали Джоша?

— Все это время я говорила о Джоше, ведь именно я была рядом с ним, когда начался весь этот ужас…

Энни снова разрыдалась, потому что еще раз со всей очевидностью поняла, что Джош окончательно и безвозвратно для нее утрачен. Она обняла Фрэнси и крепко прижала к груди.

— Я рада, что он познакомился с вами, — произнесла она между рыданиями, — по крайней мере, в момент своей гибели он оказался рядом с любимым существом. Мне даже ночью снилось, как он лежит в темноте один, а огонь медленно подбирается к нему. Теперь я знаю, как он встретил смерть, и хотя это все ужасно, но неизвестность еще страшнее.

Продолжая удерживать руку Фрэнси в своей, она отступила чуть назад и первый раз внимательно посмотрела на подругу своего брата. Перед ней стояла тоненькая хрупкая девушка с коротко подстриженными волосами, нежным овальным лицом с чистым лбом, пересеченным шрамом, и большими глазами цвета драгоценного сапфира. Энни промокнула кружевным платочком слезы и сказала:

— Так вот какая невеста была у Джоша. Ведь вы, можно сказать, почти наша родственница. Почти что Эйсгарт, не так ли? Я имею в виду, что, стань вы женой Джоша, вы были бы мне невесткой. А я даже не знаю, как вас зовут.

45
{"b":"908","o":1}