A
A
1
2
3
...
45
46
47
...
145

— Меня зовут Фрэнси. Фрэнси Хэррисон. Маленький китаец, все это время стоявший за спиной Фрэнси, вдруг начал подавать признаки жизни и появился из-за ее юбки, словно из-за занавеса, в своей веселой шапочке, расшитой шелковыми лентами. Энни увидела круглое личико и лукавые узкие глаза китайчонка, которому на вид можно было дать года четыре. Улыбнувшись, она погладила его по голове и спросила:

— А ты кто такой, малыш?

— Он сирота, — объяснила Фрэнси. — Лаи Цин нашел его на улице и теперь о нем заботится.

— А как его зовут?

Тут Фрэнси заколебалась — она отчего-то ни разу не задавалась этим вопросом.

— Лаи Цин зовет его просто сынок.

— У каждого человека должно быть имя, — воскликнула с негодованием Энни. — Почему бы не назвать его Филипп? Это хорошее христианское имя, вполне достойное такого маленького язычника, как он. И кто такой Лаи Цин в конце концов?

— Лаи Цин — мой китайский друг, — гордо заявила Фрэнси, — и они не язычники, мисс Эйсгарт. Кроме того, Лаи Цин — джентльмен. Он помог мне во время землетрясения.

Энни кивнула.

— Что ж, теперь настала моя очередь помогать — вы были девушкой Джоша, и с моей стороны это только естественно, — при этих словах на ее глазах снова угрожающе выступили слезы. «Слезы я приберегу на ночь», — решила про себя Энни и добавила: — А теперь я могу написать отцу и уведомить его, что Джош был похоронен честь по чести вместе с сотнями других жителей Сан-Франциско. Это ведь не такая уж неправда, да? Я понимаю, что городская улица — не освященная земля кладбища, но зато моя маленькая ложь спасет нашу фамильную честь, — она на мгновение запнулась. — Джош тебе ведь все рассказал, не так ли, девушка? Ну, почему ему пришлось бежать? Разумеется, обвинения против него не справедливы, и если бы не Сэмми Моррис, он был бы сейчас дома и, я уверена, сумел бы защитить свое доброе имя.

Фрэнси ни разу не вспомнила о Сэмми с того самого момента, как погиб Джош, он просто испарился из ее памяти, словно его не существовало вовсе. Но вот теперь она снова услышала его имя и содрогнулась от страха.

— Да, я упомянула Сэмми Морриса, — с горечью объяснила Энни, заметив ее реакцию. — Так зовут друга Джоша, если можно, конечно, называть другом подобного типа. Завтра я еще раз просмотрю списки пропавших без вести, но нет сомнений, что он и на этот раз выкрутился. Знаете ли, дурным людям чаще всего везет.

Энни поправила громоздкое сооружение с пером на голове и, взглянув на поношенную одежду Фрэнси — потертую юбку, старую серую шаль, в которую она куталась, и уродливые старые ботинки, — заявила:

— Вы не можете ходить в подобном виде. Вам необходима новая одежда. Но сначала мы отведем нашего маленького Филиппа к его приемному отцу-китайцу.

Она ободряюще обняла Фрэнси за плечи, и они медленно двинулись вниз по улице.

— Говорят, Бог всегда посылает кого-нибудь нам на помощь в трудную минуту, — с чувством произнесла Энни. — И вот он послал мне вас. Девушку, которую избрал для себя Джош.

Лаи Цин стоял, нагнувшись над маленькой железной печуркой, топившейся углем, и тушил овощи в круглой жестянке из-под консервов. Он вежливо поклонился, приветствуя незнакомую симпатичную даму небольшого роста, которая вошла в хижину в сопровождении Фрэнси. Гостья дружески улыбнулась китайцу и приветливо поздоровалась с ним:

— Доброе утро, господин Лаи Цин. Фрэнси рассказала мне о той помощи, которую вы ей оказали. Она сказала, что вы настоящий джентльмен, и я рада убедиться, что она оказалась права.

Энни присела на оранжевый ящик из-под апельсинов, служивший стулом, перевела дыхание и сообщила:

— Мы дали вашему сиротке хорошее английское имя Филипп, хотя я полагаю, что его фамилия должна звучать на китайский манер.

Лаи Цин с интересом, но внешне бесстрастно наблюдал за тем, как женщина скинула с себя жакет и закатала рукава белой хлопчатобумажной блузки, не переставая при этом говорить:

— Ого, а здесь несколько жарковато, особенно если на тебе костюм из чистейшей йоркширской шерсти. Что это вы готовите, мистер Лаи Цин? Пахнет хорошо, но запах совершенно для меня незнакомый.

Тот не ответил, поскольку думал о новом имени, которое женщины дали мальчику, и, вдруг вспомнив о своем умершем маленьком брате, Лаи Цин произнес:

— Чен.

— Чен?

— Фамилия сыночка отныне Чен. Так звали моего братишку.

— Я понимаю. Итак, Филипп Чен. Хорошее мужское имя, оно мне нравится. Удачный выбор, господин Лаи Цин. И вот еще что. Фрэнси рассказала мне, как вы помогли ей, и я вам чрезвычайно благодарна за это. Видите ли, она была невестой моего брата Джоша. Мы совершенно случайно встретились на улице неподалеку… — тут она прикусила губу, но торопливо продолжала дальше: — От салуна, где работал и жил Джош. Фрэнси сказала мне, что у нее не было намерения идти туда сегодня, но что-то подтолкнуло ее. Скорее всего, это судьба, не так ли? А поскольку Фрэнси была близка с моим братом, я должна принять участие в ее судьбе. — Открыв кошелек, Энни извлекла оттуда пачку банкнот и сказала: — Я полагаю, что во время землетрясения вы тоже лишились всего, мистер Лаи Цин, и небольшая сумма вам не повредит.

Лаи Цин бесстрастно взглянул на деньги. Фрэнси уже знала это выражение, которое означало, что он «потерял лицо», и быстро проговорила:

— Вы не поняли. Мы с мистером Лаи Цином вместе прошли через все трудности, которые выпали на нашу долю после бедствия, постигшего город. Теперь он, сынок и я — члены одной семьи. Благодарю вас за предложенную помощь, мисс Эйсгарт, но я останусь здесь вместе с ними.

Энни чрезвычайно удивилась. Она не могла и предположить, что девушка захочет остаться вместе с китайцем, хотя и понимала, что такой смелый шаг достоин уважения. Она подумала, что если бы у нее оказалась такая сила воли в восемнадцать лет, то ее жизнь могла бы сложиться по-иному. Она вспомнила отупляющую скуку, царившую в вилле на «Холме Эйсгарта», свою рабскую службу отцу в течение многих лет и решила, что никуда отсюда не поедет. Разве не говорят люди, что начать новую жизнь никогда не поздно?

И, приняв решение, она сказала просто:

— Что ж, в таком случае я была бы не против присоединиться к вам. Дело в том, что я тоже одинока, особенно после того, как погиб Джош. Конечно, существуют еще отец и братья в далеком Йоркшире, но братья давно уже выросли, а я в семье всегда считалась рабочей лошадью, старой девой, не имеющей собственного разума и личной жизни. Я провела полжизни, ухаживая за отцом, и теперь настала очередь кого-нибудь другого. — Энни с грустью посмотрела на Фрэнси. — Джош был для меня словно родной сын, и после его смерти ничего не связывает меня с прошлым. По крайней мере, здесь, с вами, я буду чувствовать себя нужной, у меня появится цель в жизни. Благодаря Джошу я оказалась среди вас и среди вас хочу оставаться и дальше. Вместе с вами.

Вдруг к Энни бросился сынок. Он забрался к ней на коленки, и она принялась качать его, глядя с улыбкой на малыша.

— Наш дом — улица, — сказала Фрэнси. — У нас нет денег, и мы едим то, что нам подают в благотворительной столовой. Вы не знаете и половины моих несчастий и уж тем более печалей Лаи Цина. Он китаец и живет здесь без документов, то есть вне закона. Я должна остаться с ним и помочь ему, как он в свое время помог мне. Общими усилиями мы надеемся обмануть судьбу, которая была столь к нам неблагосклонна.

Энни кивнула. Они уже объединились в борьбе за жизнь, и она, Энни, была им не нужна. Она встала и принялась отряхивать юбку.

— Может быть, я хотела этого больше всего на свете, — сказала она, надевая шляпу. — Обмануть собственную судьбу.

Она встретилась взглядом с глазами Фрэнси и почувствовала, что та начинает принимать ее всерьез. Обе женщины, словно шестым чувством, вдруг ощутили и поняли, какая похожая внутренняя борьба происходит в их душах — борьба за то, чтобы поскорее ускользнуть от прошлого, забыть о нем. Фрэнси улыбнулась по-дружески Энни и произнесла:

46
{"b":"908","o":1}