A
A
1
2
3
...
56
57
58
...
145

В ней стоял невероятный холод — холод могильного склепа, поскольку здание давно уже было заброшенным и нежилым. Поставив корзину на пол, Сэмми вынул из кармана спички и с трудом разжег крошечную печурку. Он отсутствовал дольше, чем намеревался, потому что сегодня ему Показалось, что кто-то за ним следит. Он чувствовал преследователя всем своим существом, ощущал на себе его взгляд, Слышал его шаги у себя за спиной, и тем не менее всякий раз, когда он оглядывался, улица была пустынна. Покрываясь потом от страха, он кидался в самые темные закоулки, прятался в подворотнях и петлял проходными дворами, стараясь запутать преследователя и оторваться от него. Уже почти совсем лишившись самообладания, он добрался наконец до благотворительной кухни. С жадностью уничтожая пищу, Сэмми продолжал незаметно наблюдать за окружавшими его людьми, но, судя по всему, никто из них не испытывал к нему ни малейшего интереса. Люди ели, пили, болтали или шли мимо по своим делам, и на Сэмми никто не смотрел. Однако он продолжал оглядываться все время, пока возвращался в свое убежище.

Из печурки стал валить дым, и чтобы уголь лучше разгорался, Сэмми приставил ладони ко рту и принялся раздувать набиравший силу огонь. Затем он обернулся, чтобы взглянуть на Джоша.

Тот лежал на складной металлической кровати, на том же месте, где его оставил Сэмми. Ничего удивительного в этом не было, ведь Джош был парализован. Его ослепшие глаза смотрели в потолок, и если он даже и услышал, как в комнату вошел его друг, то не подал виду. Джош не издал ни звука с того самого момента, как Сэмми вытащил его из-под объятых пламенем обломков дома и на руках отнес по полыхавшей из конца в конец Пасифик-авеню в госпиталь.

Он подошел к кровати и, обхватив Джоша своими сильными руками, приподнял его беспомощное тело и кое-как придал ему сидячее положение. Потом принялся растирать его ледяные руки, чтобы восстановить в них циркуляцию крови.

— У меня тут имеется одна вещь, которая согреет тебя, — радостно объявил Сэмми и, вытащив из корзины миску с горячим тушеным мясом, поднял крышку и поднес жаркое к носу Джоша, чтобы тот ощутил аппетитный аромат — Не хуже того, что готовила Энни в свое время, — бодро произнес Сэмми, пытаясь пропихнуть крохотную порцию пищи в изуродованный рот Джоша.

— Будь хорошим мальчиком, — говорил он всякий раз, когда подносил ложку ко рту Джоша.

Сэмми кормил друга, словно младенца, приговаривая:

— Молодец, Джош. Ты не сможешь потом сказать, что я за тобой плохо ухаживал. И я буду присматривать за тобой до своего смертного часа, помнишь, как мы обещали всегда помогать друг другу?

Голова Джоша стала заваливаться набок, и Сэмми, отложив миску, вновь заботливо уложил его на кровать.

— Скоро я найду себе подходящую работенку, — пообещал он, откидываясь на стуле и закуривая сигарету — Сейчас работы полно — кругом возводят новые постройки. А уж потом я сниму для нас двоих хорошую комнату на первом этаже, чтобы было полегче вывозить тебя на прогулку. Я обязательно заработаю деньги и куплю для тебя кресло на колесиках. Мы будем совершать прогулки на побережье. Думаю, это тебе понравится, не так ли, парень?

Глаза Сэмми влажно заблестели. Он до сих пор не мог привыкнуть к той ужасной перемене, которая произошла с Джошем. Уж кто-кто, а он, Сэмми, помнил, каким златокудрым красавцем был когда-то его друг. А вот теперь ему приходилось вести с Джошем разговоры о том, как он станет возить его в кресле на колесиках, показывать красоты, которые тот никогда не увидит, и рассказывать об океане, в котором бедняге не придется плавать.

Сэмми выудил из кармана бутылку дешевого виски и сделал несколько долгих глотков, переводя дух после каждого — огненная влага оказалась мерзкой на вкус. Потом поднес горлышко бутылки ко рту Джоша и удовлетворенно кивнул, заметив, что тот немного отхлебнул.

— Так-то лучше, парень, — пробормотал он — Выпивка немного облегчит твою боль.

Он снова уселся на жалкое подобие стула, потягивая виски и мечтая лишь об одном, чтобы время повернулось вспять и перенесло их с Джошем в незамутненные дни детства.

— Я верну все назад, Джош, — хрипло произнес Сэмми через некоторое время — Помнишь те благословенные дни, когда мы были сопливыми юнцами и вместе таскались в школу? Прекрасные были времена, разве нет? Только ты да я — и всегда вместе. Ведь нам было здорово, да? — Тут он опять отхлебнул из бутылки — Ага! Я так и сделаю. Переведу, так сказать, стрелки назад. В розовое детство. Задолго до того, как утонул Мерфи. — И Сэмми тяжело вздохнул. — Я не хотел этого, честно, Джош. Но на меня навалилась такая злоба, что я не сдержался. — Он ударил себя кулаком в грудь, и его глаза снова увлажнились от воспоминаний. — В тот день я смотрел на тебя, когда ты стоял на скале, и понял, что люблю тебя. Ты же любезничал с этим растреклятым Мерфи и никого больше вокруг не замечал. Ну, и меня, естественно. И тогда я почувствовал себя полным ничтожеством. Всем было абсолютно наплевать, есть я или уже ушел. Обо мне просто никто не вспомнил. И тем более ты. Но я не мог позволить, чтобы ты вот так взял и забыл о моем существовании. После в вечной дружбе и преданности. Помнишь, ведь мы даже на крови клялись? Мне не стоило большого труда совершить то, что я задумал. Это казалось вполне естественным шагом. Я даже не знал, догадался ты или нет, что Мерфи убил я. По крайней мере, никто ничего не подозревал.

Он молча уставился на Джоша, будто ждал от него каких-то слов в ответ, но лицо калеки оставалось непроницаемым. Тогда Сэмми налил еще немного виски в его безвольный изуродованный рот и пальцами стер капли, стекавшие по подбородку. Потом заботливо поинтересовался:

— Ну как, тебе стало теплее, парень?

Тут он потрогал раскаленный докрасна бочок железной печурки.

— Понятно, что в этой чертовой дыре никогда не станет по-настоящему тепло, но виски тебя согреет. Надеюсь, что и боль тебя отпустила маленько, а вот моя зато всегда при мне. Боже, сколько всего я ради тебя сделал, а теперь… Если бы ты мог взглянуть на себя в зеркало…

Глаза Сэмми наполнились слезами, и он, уставившись в стену, принялся покачивать головой из стороны в сторону.

— Видишь ли, Джош, если бы ты не заглядывался на девчонок, мне никогда не пришло бы в голову их убивать. Я не мог перенести и мысли о том, что ты касаешься их, целуешь… это одно уже вызывало у меня приступы самой настоящей рвоты, понимаешь? И у меня в душе снова рождалась ненависть, слепая ярость к ним всем. Но после Мерфи я знал, что надо делать. Впрочем, в последний раз все получилось не так гладко, как всегда. Я знал, что ты меня подозреваешь, но ты все же пожалел меня, когда я бросился к тебе за помощью.

Они повесят меня, Джош, сказал я тебе тогда. Судья наденет свой черный колпак и вынесет мне смертный приговор, а затем меня повесят за шею, и я буду висеть в петле, пока не умру. Но я не убивал ее, настаивал я, ведь ты не дашь им меня повесить, правда? Помнишь, как я умолял тебя дать мне шанс доказать свою невиновность? И ты согласился, добрая душа, и послал меня к Энни, чтобы я взял у нее деньги, а сам пытался сбить со следа полицию. Но я, прежде чем бежать за деньгами, убедился, что на трупе остался лежать твой шарф, а после успел забежать к матери и сообщить ей, что именно ты убил несчастных девушек, а я, как и подобает настоящему другу, должен помочь тебе спастись. Таким образом, я сделал все, чтобы и полиция, и люди стали подозревать тебя, и тебе ничего другого не оставалось, как бежать вместе со мной, дорогой Джош. Причем я был уверен, что назад ты вернуться уже не сможешь. Так я заполучил тебя целиком, и мне не надо было ни с кем тебя делить до тех пор, пока ты на познакомился с мисс Франческой Хэррисон, вот что.

Сэмми поднялся на ноги и пьяной походкой направился к Джошу. Он рухнул перед ним на колени и впился взглядом в его слепые глаза.

— Ты понимаешь, что я говорю тебе, Джош? Я говорю тебе правду, дружок. Одну только правду, и ничего, кроме правды. И я готовился отправить на тот свет Фрэнси Хэррисон следом за остальными, но ей удалось ускользнуть. Мне хотелось, чтобы перед смертью она испытала страдания, Джош. Вроде тех, что испытал ты. И это было бы справедливо.

57
{"b":"908","o":1}