A
A
1
2
3
...
70
71
72
...
145

— Вам помочь, мисс? — осведомился озабоченный голос. Она в ужасе взглянула на говорившего и с облегчением перевела дух. Перед ней стоял всего-навсего швейцар отеля.

— Я просто на секундочку почувствовала себя дурно, — пробормотала она нетвердым голосом, — но сейчас уже все нормально, благодарю вас.

Швейцар с любопытством смотрел на женщину. Ее бледное лицо и дрожащие руки никак не вязались с уверениями в хорошем самочувствии. В голубых глазах застыло паническое выражение, словно ее кто-то только что напугал. Обыкновенно швейцар не позволял никому стоять рядом со входом в гостиницу, но дама была хорошо одета и красива и выглядела как настоящая леди.

— Может быть, вы позволите мне вызвать кеб, мадам? — вежливо спросил он. Фрэнси с благодарностью кивнула и щедро дала ему на чай, когда кеб подъехал, а швейцар помог ей войти в экипаж.

Фрэнси прижалась к самой стенке кареты, стараясь, чтобы никто ее не увидел, когда кеб проезжал мимо дворца Хэррисонов. Массивные, окованные бронзой двери, которые могли сделать честь и собору, были уже закрыты, но толпа зевак не расходилась — люди надеялись подсмотреть в окно кусочек чужой красивой жизни и послушать музыку оркестра, приглушенно доносившуюся из дома.

Фрэнси обхватила себя руками, стараясь сдержать непроизвольную лихорадку страха, — она совершила непростительную ошибку, Гарри увидел ее и узнал и теперь не успокоится, пока ее не разыщет.

Вернувшись домой, в отель «Эйсгарт», она сразу же побежала наверх, в комнату Олли. Ее четырехлетний сын мирно спал, положив одну руку под щеку, а другой обнимая потертого игрушечного тигра. Свет от ночника падал на копну его белокурых волос и высвечивал под глазами тени от длинных ресниц. Фрэнси некоторое время постояла, глядя на него и прижав руки к сильно бьющемуся сердцу. Она твердила себе, что ей уже двадцать три года и она взрослая женщина, у которой есть любящие и заботливые друзья и ребенок. Гарри не в состоянии обвинить ее в невменяемости и засадить в сумасшедший дом. В конце концов, она совершеннолетний и дееспособный человек с достаточными средствами, и вряд ли он сможет ей что-либо сделать. Тем не менее, на душе у Фрэнси было тяжело.

— Похоже, к нам вернулись добрые старые времена, Гарри, — так миссис Брайс Лилэнд благосклонно оценила старания юного хозяина дома, кружась с ним в танце. — Как гордился бы тобой отец, мой мальчик. В такой короткий срок отстроить заново дом! Не сомневаюсь, что, закончив учебу в Принстоне, ты займешь его место в качестве председателя правления банка.

— Я уже занял это место, миссис Лилэнд, — заметил Гарри, улыбаясь, — возглавив все его компании. Я чувствовал, что мой долг сделать это сразу после смерти отца.

Миссис Лилэнд одобрительно покивала в ответ на его слова. К тому времени музыка закончилась, и Гарри вежливо проводил даму на ее место.

— У тебя хорошая голова, мой мальчик, — сказала она, потрепав его по щеке, — особенно для столь юных лет.

Гарри, как хозяин бала, танцевал со всеми дамами, обладавшими весом в обществе, и с легкостью добился их расположения. Затем он танцевал со всеми молоденькими девушками по очереди. Некоторые из них были очень хороши, некоторые просто хорошенькие, и все без исключения обладали обаянием и привлекательностью. На празднике не было ни одной дурнушки — Гарри не выносил некрасивых женщин. Однако девушки были для него слишком юны. Он предпочитал зрелых рыжеволосых женщин со все понимающими глазами и спелыми телами, женщин, которые знали, что ему от них нужно, и готовы были предоставить себя в его распоряжение. Девушки годны лишь на то, чтобы флиртовать и смеяться, но их взор излучает невинность, да и пахнут они лишь духами — никакого обаяния пола в них нет. Они всегда ищут мужа, а не любовника.

Гарри вовсю наслаждался праздником. Ему нравились вкусная еда и отборные вина, буйство цветов и красок, нравился слегка загадочный свет тысяч свечей в огромных канделябрах, цыганские скрипки и венские вальсы, сверкающие драгоценности и громкие аристократические фамилии. Подобные приемы отныне станут основой всех его будущих развлечений. Но когда гости разошлись, Гарри захотелось продолжить празднество, но уже в более узком, избранном, кругу.

На вечер он пригласил с полдюжины приятелей из Принстонского университета, где учился сам, и вот теперь они дожидались его в библиотеке, потягивая виски и разражаясь взрывами хохота, когда кто-нибудь принимался в шутливой манере обсуждать приглашенных на бал дам. Гарри вошел в комнату и, хлопнув в ладоши, потребовал внимания.

— Я приготовил для вас сюрприз, джентльмены, — торжественно объявил он. — Попрошу вас всех следовать за мной.

Молодые люди, собравшиеся в библиотеке, были примерно его лет, хороши собой, богаты и происходили из самых известных семейств Америки. Возбужденно переговариваясь, они охотно последовали за Гарри и, рассевшись по своим дорогим лимузинам, отправились навстречу приключениям. Гарри сам управлял большим «де кормоном». Он быстро проехал вниз по Калифорния-стрит и свернул в сторону китайского квартала. Шампанское и виски, выпитые молодыми людьми, будоражили им кровь, и, проносясь словно угорелые по узким улочкам, они смеялись над глупыми детьми Поднебесной, улепетывавшими, как зайцы, из-под колес их машин. Возглавлявший кавалькаду автомобилей лимузин Гарри свернул на узкую, плохо освещенную аллею и остановился перед домиком с дверью, выкрашенной красной краской. В самом центре двери виднелось четырехугольное отверстие, забранное железной решеткой. Фонарь, висевший над входом в домик, освещал возбужденные лица молодых людей. Деревянная заслонка за решеткой в двери отворилась, и пара узких восточных глаз внимательно осмотрела поздних визитеров. Затем дверь распахнулась, и молодые люди вступили в незнакомый им доселе мир.

Они сбились в кучку и оглядывались, готовые к любым неожиданностям. Несколько человек с ярко выраженной восточной наружностью возлежали на низеньких красных кушетках в тусклом свете керосиновых ламп. Они курили кальян, и запах табака, поднимавшийся к потолку, смешивался с острым, дурманящим ароматом опиума. Гарри взглянул на своих друзей и, сверкая глазами, произнес:

— Я обещал вам сюрприз, джентльмены. Так вот, наша поездка в этот притон и есть тот самый сюрприз. Я много слышал о китайских женщинах, и теперь у нас есть шанс выяснить, насколько истина соответствует молве!

Хозяин заведения хлопнул в ладоши, и из задней комнаты, одна за другой, вышли несколько китаянок. Юноши с восторгом загудели и с интересом принялись рассматривать девушек, выстроившихся перед ними в ряд. Все они были юными и хорошенькими и выглядели очень экзотично в облегающих шелковых одеждах. Все были соблазнительно накрашены и нарумянены, а их черные волосы шелковисто блестели. Миндалевидные глаза девушек многообещающе поглядывали на гостей. Они поочередно складывали по-восточному руки и вежливо кланялись. Гарри уже понравилась одна из них — она была выше ростом, чем подруги, и ее попка весьма соблазнительно вырисовывалась под тонкой материей, а лукавые глаза призывно блестели.

— Вот эта — моя, — заявил Гарри, и девушка, взяв его за руку, с победным видом увела прочь, дав тем самым знак остальным гостям делать свой выбор.

Комнатка, куда девушка ответа Гарри, оказалась совсем крошечной. В ней только и было мебели, что диван, покрытый вышитым покрывалом, низенький столик, на котором стоял сосуд с рисовой водкой, и резной деревянный стул. Над столом горел стеклянный красный светильник, излучавший мягкий свет. Гарри выпил немного рисовой водки, и непривычный напиток заставил его буквально задрожать от желания, тем более что до этого он уже достаточно выпил шампанского и виски.

Девушка сняла с Гарри пиджак и аккуратно повесила его на спинку стула, потом развязала галстук и помогла расшнуровать ботинки. Гарри выпил еще чашечку водки и развалился на диване. Девушка же, не отрывая от него глаз, стала снимать с себя шелковые одежды. С тихим шелестом они падали на пол одна за другой, и, наконец, китаянка предстала перед Хэррисоном совершенно обнаженной. Она оказалась очень нежной и опытной, несмотря на возраст, и знала, как доставить удовольствие мужчине. Гарри хотелось, чтобы она дразнила его, постепенно распаляя, чтобы все его чувства напряглись до последнего предела, как тонкая стальная проволока, готовая вот-вот оборваться от натяжения. Ему хотелось познать все секреты любви, которыми китаянка владела в изобилии, и он оттягивал, сколько мог, момент финального наслаждения. Девушка предугадывала малейшее его желание и, казалось, могла продолжать любовную игру вечно.

71
{"b":"908","o":1}