ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Когда он испытал наконец последний восторг любви и лежал на диване в расслабленной позе, она принесла тазик с ароматизированной водой и обмыла его тело. Затем достала фарфоровую трубку для курения опиума и все необходимые для этого принадлежности. Гарри лениво следил за тем, как она, отщипнув крошечный кусочек наркотика и раскалив его на кончике иглы, поместила в чашечку трубки. Затем протянула трубку ему со словами:

— Это самый дорогой и самого лучшего качества китайский опиум, хозяин. Коробочки мака были срезаны на восходе, когда мак набирает силу. Надеюсь, что его аромат и крепость доставят вам большое наслаждение.

Она легла на диван рядом с ним и показала, как пользоваться трубкой — глубоко затягиваясь и долго удерживая дым в легких.

— Попробуй, — прошептала она нежно, — это стоит того, чтобы вы попробовали, хозяин.

Они выкурили вместе сначала одну трубочку, затем другую, потом выпили с Гарри еще по чашке рисовой водки, после чего он откинулся на подушки, а девушка ласкала его. Молодой Хэррисон млел от восторга и мечтал только об одном — чтобы эта волшебная ночь никогда не кончалась.

На следующий день, вернувшись домой, он уже почти не вспоминал о Фрэнси, убедив себя в том, что сестра ему просто пригрезилась.

Друзья еще спали, поэтому он завтракал один в огромной столовой. В зале уже убрали, и ничто не напоминало о состоявшемся накануне приеме — только в центре большого обеденного стола красовался букет темно-алых роз. Точно так же и ночное приключение не оставило на лице Гарри ни малейшего следа — как всегда он выглядел свежим и подтянутым и, поедая обильный завтрак из яичницы, жареных почек и тостов, безмятежно пролистывал утренние газеты.

Гарри с удовольствием рассматривал собственные фотографии, фотографии своего великолепного дома и роскошно одетых гостей, которыми так и пестрели страницы светской хроники буквально в каждой газете.

«Хэррисоны вернулись домой» — гласили набранные крупным шрифтом заголовки. Далее газеты пересказывали историю Гормена Хэррисона-старшего, вплоть до его трагической гибели. «Но сейчас пустующее место одного из виднейших граждан нашего города занял его единственный наследник, и мы надеемся, что он заменит трагически погибшего Гормена как в свете, так и в бизнесе», — говорилось в одной из статей.

Другая газета предсказывала: «Когда молодой Гарри закончит Принстонский университет — а это произойдет через год — он, подобно своему отцу, возглавит совет директоров во всех предприятиях, входящих во многомиллионную деловую и финансовую империю Хэррисонов. На фотографии вы видите портрет человека, находящегося в расцвете сил и молодости. У него есть все, что может предложить жизнь избраннику судьбы — юность, прекрасная внешность, деньги и успех в будущем. Что еще может желать человек?»

Попивая кофе, Гарри довольно ухмылялся. Все было именно так, как он и рассчитывал. Но тут взгляд его случайно упал на фотографию в «Сан-Франциско Экзаминер». Фото было не лучшего качества и слегка не в фокусе, но на нем среди толпы была изображена Фрэнси. Ее шляпа была надвинута на глаза, но Гарри, тем не менее, готов был поклясться, что это его сестра.

Отодвинув стул резким движением от стола, он быстро прошел из столовой в кабинет. Там он поднял трубку телефона и позвонил в редакцию «Экзаминер», потребовав срочно прислать ему оттиск фотографии. Потом рухнул в глубокое кожаное кресло, сложил руки перед собой на столе и глубоко задумался.

Он вспомнил ночь, когда вернулся с отцом из оперы, и краснолицего детектива, ожидавшего их с новостями о Фрэнси и ее любовнике. Тогда он забрал у отца пистолет, чтобы тот не пристрелил сестру. Теперь-то он в состоянии представить себе, что чувствовал тогда отец, поскольку если женщина на фотографии все-таки Фрэнси, то он, Гарри, хотел бы, чтобы она поскорее умерла.

Он вскочил и принялся мерить кабинет шагами. В конце концов, все давно уже уверились, что она мертва, — она числилась в списках пропавших без вести. В случае чего никто не будет ее искать. Но как же подойти к этой проблеме разумно? Он подумал о китайском борделе. За его содержателем водились серьезные грешки, и Гарри это отлично знал. Пожалуй, китаец сможет подыскать ему добросовестного наемного убийцу.

Раздался стук в дверь, и в кабинет важно вступил Фредерик, держа на серебряном подносе запечатанный конверт.

— Почта от «Экзаминер», сэр, — объявил дворецкий, и Гарри торопливо схватил письмо.

Некоторое время он тщательно изучал лицо на фотографии, частично скрытое широкими полями шляпы. Но уж кто-кто, а он знал лицо сестры, как свое собственное. Да, это был ее рот, ее волосы — в этом он мог бы присягнуть. Таким образом, следовало считать окончательно доказанным, что глаза цвета сапфира, которые он на мгновение ухитрился разглядеть в толпе, не могли принадлежать никому иному, как Фрэнси, его дорогой сестричке.

Гарри опять снял телефонную трубку, вызвал начальника полиции, сообщив ему, кто он такой, попросил порекомендовать надежное частное детективное агентство.

— Небольшая проблема, — беззастенчиво соврал он, пытаясь говорить легко и непринужденно, — пустячный вопрос, связанный с делами моего банка.

Через минуту у него в руках было название детективного агентства и номер его телефона, а еще через полчаса Гарри уже давал указания нанятому им высокому седоволосому ирландцу найти женщину, попавшую на фотографию в «Экзаминере».

— Начинайте поиски прямо сейчас, — внушал нетерпеливо Гарри детективу. — У вас в запасе не более сорока восьми часов.

Глава 24

Здание, в котором разместились гостиничные меблированные номера «Эйсгарт», было высоким и узким и выходило окнами на южную часть площади Юнион. Нижняя часть дома была сложена из красного кирпича, а верхняя — из добротного леса и окрашена в белый цвет. Большие окна закрывались на ночь ярко-зелеными ставнями. У парадной двери, также выкрашенной в ярко-зеленый цвет, висел ярко начищенный бронзовый дверной молоток, а рядом с дверью, в окне, затянутом тюлевыми шторами, постоянно висела табличка с надписью «Мест нет». Не стоило и говорить, что каменная лестница, которая вела к подъезду, была до блеска выскоблена и вымыта.

В гостинице Энни Эйсгарт действительно комнаты никогда не пустовали, и на то было четыре причины. Во-первых, дом отличался безупречной чистотой, как военный корабль перед адмиральским смотром; в нем пахло лавандой и мастикой для натирки полов, в которые можно было смотреться, как в зеркало, а не дешевым мылом и дезинфекцией. Во-вторых, гостиница и внутри, и снаружи имела на удивление уютный и домашний вид; на полах были расстелены яркие веселые коврики, в гостиной стояли глубокие мягкие кресла, где посетитель мог с приятностью отдохнуть и почитать газету, в спальнях глаз и тело постояльцев ласкали удобные высокие кровати на пружинных матрасах, застеленные безупречно белым свежим бельем. В-третьих, в доме прилично работала канализация и всегда можно было раздобыть таз горячей воды, отопление также работало безупречно. В-четвертых же, кухня Энни, Эйсгарт славилась на всю округу, что, возможно, являлось самым притягательным для клиентов.

«Обеды — прямо как у мамы, и даже лучше», — отзывались они о тушеной баранине в горшочках, приправленной густой душистой подливой и украшенной сверху аппетитными кружочками картофеля. Застуженную славу снискали также жареные цыплята Энни, обложенные на блюде золотистым картофелем, зеленым горошком и листьями салата. По воскресеньям же в гостинице подавалось праздничное блюдо из жареной говядины и знаменитый йоркширский пудинг, приготовленный из легчайшего взбитого теста. «Ничего особенного в этом тесте нет, — с тщательно скрываемой гордостью говорила о пудинге Энни, — просто нужно взять не одно яйцо, а два, добавить пшеничной муки, молока и одну щепотку соли. Жир разогреть как следует — тогда можно выкладывать на противень тесто и ставить пудинг в духовку. Если все делать правильно, пудинг становится высоким и легким, словно пух». Пудинг был чрезвычайно вкусен и без ростбифа, особенно политый коричневым мясным соусом с легким ароматом лука. Что же касается хлеба, который Энни пекла сама, — это было просто произведение искусства. Он благоухал ванилью, сверкал лакированной корочкой, получавшейся оттого, что Энни обмазывала хлеб смесью молока и яиц прежде чем ставить его в печь, а в его белой, ноздреватой, нежной, как суфле, мякоти прятались золотисто-коричневые изюминки и тертые земляные орешки.

72
{"b":"908","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Привычки на всю жизнь. Научный подход к формированию устойчивых привычек
Lifestyle. Секреты Бобби Браун
Мир-ловушка
Всегда ваш клиент: Как добиться лояльности, решая проблемы клиентов за один шаг
Библия триатлета. Исчерпывающее руководство
Безжалостный курс тренировок для целеустремленных
Корпоративное племя. Чему антрополог может научить топ-менеджера
Скандал в поместье Грейстоун
Белокурый красавец из далекой страны