ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

«Вам необходимо открыть ресторан», — говорили Энни чрезвычайно довольные постояльцы, поглаживая себя по растущим от добротной пищи животикам. Но Энни собственный ресторанчик теперь уже не устраивал. За четыре года она переросла и собственных постояльцев, и собственные меблированные номера. Научившись, как обслуживать двадцать человек, она рассчитывала, что сможет угодить и двумстам. Короче, она подумывала о том, чтобы открыть собственный солидный отель.

— Все то же самое, только в десять раз больше, хотя, конечно, мне готовить самой не придется, — сказала она как-то Фрэнси за утренней чашкой кофе. — Но я готова попробовать возглавить все это.

Светлая головка Фрэнси склонилась над номером газеты «Сан-Франциско Экзаминер», а Энни с любовью смотрела на подругу. Она всегда считала Фрэнси хорошенькой, но сейчас та превратилась в красивую молодую женщину. Белокурые волосы красиво обрамляли ее нежное лицо с гладкой и бархатистой кожей, сапфирового цвета глаза стали темнее и глубже. К тому же она избавилась от юношеской худобы — ведь когда Энни впервые встретилась с ней, Фрэнси буквально светилась, словно тончайший фарфор. Теперь же ее тело, сохранив девичью стройность, оформилось и приобрело некоторую округлость, она высоко держала голову и двигалась с гордой, безупречной женской грацией. Энни подумала, что при этом Фрэнси всего двадцать три года. Мужчины стали с восхищением посматривать на нее на улицах, и Фрэнси могила бы при желании завоевать сердце любого из них, но казалось, что мужчины для нее просто не существуют. Всю свою любовь она отдала своему сыну Оливеру.

Дверь распахнулась, и маленький кудрявый крепыш вбежал в комнату и сразу же забрался к Энни на колени.

— Энни, — льстиво проговорил он, ласково улыбаясь и обхватывая ее ручонками за шею, — не дашь ли ты мне одно печеньице?

Его большие лучистые серые глаза так трогательно смотрели на нее и в этот момент он так напомнил ей покойного Джоша, что у нее защемило сердце. Но Энни не подала вида и шутливо сказала:

— А где волшебное слово «пожалуйста»? Впрочем, если ты и произнесешь это слово, то в лучшем случае можешь рассчитывать только на яблоко.

Он разочарованно вздохнул и прижался к ней еще крепче.

— Ну почему ты такая вредина, Энни? Мне нужно печеньице. Всего одно, понимаешь?

— Ты его получишь, когда настанет время пить чай, — пообещала Энни, с гордостью глядя на племянника. — Настанет день, когда ты станешь большим мужчиной. Ты посмотришь на себя в зеркало и увидишь, какие у тебя красивые целые зубки. Вот тогда ты вспомнишь тетю Энни и скажешь ей спасибо за то, что она не давала тебе сладкого всякий раз, когда ты просил.

Олли вздохнул — он понял, что ему никак не уломать тетю. Энни снова посмотрела на Фрэнси — та по-прежнему была погружена в газету и, похоже, даже не обратила внимания на вторжение Олли. У Энни брови поползли вверх от удивления — ее подруга обыкновенно уделяла все свое внимание сыну, но сейчас, по-видимому, мысли Фрэнси находились далеко.

— Готова спорить, ты не слышала ни словечка из всего того, что я сказала, — воскликнула Энни. — Ты уже целую вечность рассматриваешь эту газетенку. Хотела бы я знать, что такого особенно занимательного они там пишут?

Фрэнси словно очнулась и с испуганным видом без слов передала газету подруге.

Фотографии приема в доме у Гарри Хэррисона занимали две страницы, а еще одна была целиком посвящена описаниям различных дорогостоящих увеселений, которым предавались гости в доме у молодого Хэррисона, и содержала впечатляющий список приглашенных на праздник. «Дом, возрождаемый из пепла» — так называлась статья-панегирик знаменитому семейству.

Энни быстро взглянула на Фрэнси и, протянув руку через стол, взяла ее ладонь в свою.

— Так вот куда ты ходила вчера вечером… — сочувственно произнесла она. — Понимаю, что тебе было трудно удержаться.

Фрэнси кивнула:

— Однако все не так просто. Я видела Гарри.

— Что же здесь такого? Гарри вернулся в город, он тут живет. Даже если вы не бываете в одних и тех же местах, то все равно — мир тесен. Рано или поздно ты бы обязательно на него наткнулась где-нибудь — на улице, у газетного ларька или в магазине.

— Энни, ты не понимаешь. Он увидел меня. Мы заглянули друг другу в глаза.

— Но, может быть, он тебя не узнал? В конце концов, с момента вашей последней встречи прошли годы…

— Нет, дорогая. Он узнал меня — это совершенно точно. А если нет, то вот это поможет ему исправить ошибку. — И Фрэнси указала пальцем на собственное лицо, запечатленное на фотографии среди толпы зевак, собравшихся у дома Хэррисонов.

— Да, здесь тебя трудно не узнать, — согласилась Энни. — Но мне до сих пор не понятно, отчего ты так боишься его, Фрэнси. Многое в мире изменилось. Ты уже взрослая женщина, а не подросток. Гарри ничего тебе не может сделать.

Фрэнси с несчастным видом склонила голову. Именно это она твердила себе всю ночь, но сама не верила в то, во что так хотела поверить.

— Я слишком хорошо знаю Гарри. Он ни разу не заступился за меня перед отцом, он всегда чувствовал себя выше меня, ощущал собственное превосходство единственного сына и наследника великого Гормена Хэррисона. Единственным желанием Гарри было повторить своего отца во всем — и он добился этого. Он даже унаследовал его ненависть ко мне. Теперь у Гарри есть власть и деньги — и можешь не сомневаться, он использует их, чтобы доставить мне как можно больше неприятностей.

Энни во все глаза смотрела на подругу.

— В таком случае, что ты собираешься делать? — спросила она, внезапно проникаясь страхом за Фрэнси.

Олли тем временем выбрался из объятий Энни и подбежал к матери, заметив, что та встает.

— А куда ты идешь? — требовательно спросил он, хватаясь за ее юбку.

Фрэнси, принужденно улыбаясь, ответила:

— Я хочу повидаться с Лаи Цином.

Офис Лаи Цина находился в дальней комнате большого складского помещения, расположенного неподалеку от гавани. Склад был столь же аккуратен и чист, как и его хозяин. На полках кабинета в строгом порядке стояли конторские книги и каталоги товаров. Финансовые итоги сделок за день были выписаны на большой лист бумаги и висели на доске объявлений. На огромной настенной карте мира разноцветными стрелками регулярно отмечалось положение судов, находящихся с грузами в пути. Большой железный несгораемый шкаф, ключи от которого находились у одного лишь Лаи Цина, хранил в своем чреве разнообразную документацию и всевозможные счета, оставшиеся от предыдущих сделок. Кроме того, в нем лежали значительная сумма денег и деревянная коробочка для сокровищ с шелковистой прядью девичьих волос и фотографией молоденькой девушки с веером.

Лаи Цин сидел за большим деревянным письменным столом и проверял лежащую перед ним толстую стопку счетов. Его пальцы прямо-таки летали над бумагами. Помимо деревянного стула с прямой спинкой, на котором он восседал, и письменного стола, в комнате находился еще один стул, небольшая печурка, которая редко зажигалась, потому что Лаи Цин никогда не испытывал холода, и небольшой черного дерева алтарь с двумя статуэтками китайских божеств из жада, стоявших по краям. Одна из них изображала Кван Инх, богиню милосердия, а другая — богиню удачи. В просторном и мрачноватом помещении склада хранились различные товары на сумму в несколько сот тысяч долларов. Здесь были дорогие шелка, изделия из лакированного дерева, картины, ковры и древности из различных стран Азии, равно как и более привычные предметы домашнего обихода. На другом складе, также принадлежавшем Лаи Цину, находились только громадные деревянные контейнеры с чаем самых разнообразных сортов, ароматическими травами и специями.

Лаи Цин занял у старейшин крупную сумму денег, пустил в оборот и уже тысячекратно увеличил ее, хотя никто об этом не подозревал, поскольку его компания действовала теперь под другим именем. Фирмой, названной «Л. Ц. Фрэнсис и компания», согласно документам, владела Фрэнси, но всеми делами в ней заведовал Лаи Цин. Именно Лаи Цин, остановившись на Гавайях после своей поездки на Восток, перекупил там обанкротившуюся ананасную плантацию за сущие пустяки и, построив на плантации консервную фабрику, превратил ее в процветающее предприятие. Он же купил лавочку, торговавшую всякой мелочью, необходимой морякам, отправлявшимся в плавание, и вскоре сделал из нее лучший и самый большой магазин в гавани Сан-Франциско. Лаи Цин также вложил значительные суммы в производство корабельных канатов в Шанхае и в ковродельческую промышленность в Гонконге, в фермы по разведению шелковичных червей в Китае и лучших тонкорунных овец в Австралии. Он добился того, что купцы и предприниматели Сан-Франциско, Лос-Анджелеса и Сиэтла избрали его своим представителем и агентом в торговых делах с Востоком, и организовал централизованную доставку грузов из самых экзотических стран. Лаи Цин создал целую сеть агентов, которые охотились на Востоке за антиквариатом — товаром, пользовавшимся особенной популярностью у состоятельных людей на Западе. Лаи Цин подчинил себе чайный рынок, закупая особые специи и добавки к этому напитку, пришедшиеся белым по вкусу. В глазах своих китайских коллег Лаи Цин уже давно считался чрезвычайно удачливым и богатым человеком, но самому Лаи Цину этого было мало. Он полагал, что пока всего лишь обрел почву под ногами и теперь настало время двигаться дальше.

73
{"b":"908","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Кремль 2222. Покровское-Стрешнево
Молочные волосы
Эволюция: Битва за Утопию. Книга псионика
Кровавые обещания
Четыре года спустя
Естественная история драконов: Мемуары леди Трент
Цветок в его руках
Профиль без фото
Неоконченная хроника перемещений одежды