ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Вернувшись как-то в гостиницу, она обнаружила у себя в номере записку от Эдварда Стрэттона. На маленьком листке бумаги его рукой было написано: «Я вернулся и остановился во дворце у губернатора. Не проявите ли Вы снисхождение к бедному путешественнику и не отобедаете ли с ним сегодня вечером?» Настроение у Фрэнси неожиданно поднялось, словно ртутная отметка барометра в солнечную погоду, хотя она тут же мысленно начала уверять себя, что соглашаться не следует ни в коем случае. Их жизни были слишком непохожи — у нее все сложно и запутанно, в то время как у него все ясно, определенно и четко, как буквы в алфавите… Однако искушение было слишком велико, и через полчаса внутренней борьбы Фрэнси с бьющимся сердцем написала записку, выражавшую согласие на встречу, пригласила мальчика-посыльного и вручила ему конверт, потребовав вручить его адресату в собственные руки.

Через некоторое время после этого ей в номер доставили огромный букет кремовых роз на длинных стеблях. В букете была спрятана небольшая открытка. Фрэнси достала ее и прочитала: «Помню Вас с точно такими же розами в волосах. Но даже эти чудесные цветы не сравнятся с Вами. Буду у Вас в отеле в семь тридцать».

Фрэнси ужасно нервничала и была уже абсолютно готова почти на час раньше этого срока. Надев светло-голубое длинное платье и приколов к прическе розу, она нервно расхаживала по номеру до тех пор, пока часы не пробили половину восьмого, а затем, бросив последний взгляд в зеркало и прихватив сумочку, направилась к лифту. Спускаясь в кабине на первый этаж, она вздохнула полной грудью и пообещала себе, что эта встреча — последняя. Потом металлическая решетчатая дверь лифта распахнулась, и она увидела Эдварда, который уже направлялся ей навстречу, шутливо раскинув руки в воображаемом объятии. На его красивом мужественном лице сияла радостная улыбка, и ее сердце вновь сильно забилось, а все благие намерения мгновенно улетучились.

— Вы выглядите именно так, как в тот день, когда мы с вами познакомились, — сказал он, прижимая ее руку к губам.

Она грациозно высвободила захваченную им в плен руку и поправила розу в прическе.

— Это благодаря вашим изумительным цветам. Приятно, что вы вспомнили про розы.

Раньше Фрэнси не отдавала себе отчет в том, насколько волнующе интимной может оказаться прогулка на рикше. Стрэттон усадил ее в колясочку и поднял черный кожаный верх, отгородившись, таким образом, от нескромных взглядов прохожих. Затем она почувствовала, как его ладонь легла на ее запястье.

— Куда мы направляемся? — нервно спросила она.

— Я хочу отвезти вас в свой любимый ресторан, — ответил он с улыбкой.

Рикша привез их на маленькую пристань, где уже дожидался сампан. Фрэнси вопросительно посмотрела на своего спутника, но Стрэттон опять загадочно улыбнулся и помог ей перебраться в лодку.

Солнце уже садилось, выкрасив алым воды залива, по которому во всех направлениях шныряли юркие джонки под парусами. Старуха, действовавшая веслом с проворством заправского моряка, направила их сампан к одной из джонок, на борту которой находился небольшой деревянный помост и лестница для удобства пассажиров. Маленькие, глубоко запавшие глаза старой китаянки с любопытством изучали лицо Фрэнси, а беззубый рот излучал добродушную улыбку. Потом она произнесла что-то на кантонском диалекте и, подняв морщинистую загрубевшую руку, коснулась щеки молодой женщины, а затем провела по шелковистым волосам Фрэнси.

Эдвард весело рассмеялся в ответ и, щедро наградив старуху чаевыми, помог Фрэнси выбраться из сампана.

— Что она сказала? — спросила Фрэнси, приложив ладонь к глазам и наблюдая, как старуха лихо гребет прочь.

— Она сказала, что женщина волосатого князя варваров очень красива, но значительно сильней его.

Фрэнси тоже рассмеялась.

— Боюсь, что здесь она угодила пальцем в небо.

— Вовсе нет. — Стрэттон взял ее под руку и повел вверх по лестнице, в то время как не меньше дюжины кули в белых куртках и черных брюках бросились их приветствовать. — Эти люди читают по лицам так же хорошо, как мы читаем книги.

Джонка вся пропахла водорослями, просмоленными канатами и солеными испарениями моря. Стрэттон и Фрэнси направились на нос этого своеобразного китайского судна. Палубу здесь покрывали мягкие восточные ковры, а вокруг красного лакированного столика на очень низких ножках в изобилии были разбросаны шелковые подушки. Ароматические палочки курились перед металлическими изображениями морских божеств. Сверху гостей закрывал от последних лучей уходящего солнца красный балдахин, по краям которого имелись шторы, которые можно было при желании поднять, чтобы насладиться теплым морским бризом, или, наоборот, опустить, если посетителям требовалось оградить себя от посторонних взглядов.

Кули суетились на палубе и на мачтах, снимаясь с якоря и устанавливая паруса. Фрэнси сидела на мягкой подушке, буквально лишившись дара речи от всего, что ее окружало. Ей казалось, что она грезит наяву. Якорь, наконец, выбрали, и джонка бесшумно поплыла по заливу, минуя крошечные зеленые островки, на которых находились крошечные, словно игрушечные, храмы с изогнутыми крышами. Солнце быстро опускалось в море цвета индиго, оставляя на синем небе лишь пылающие золотисто-пурпурные полосы. Мальчишка-китаец зажег на джонке светильники, висевшие на длинных металлических прутах, другой китаец, появившийся тихо, словно привидение, принес серебряное ведерко, из которого выглядывало горлышко бутылки с шампанским. Стрэттон наполнил хрустальные бокалы ледяной золотистой влагой и, протянув один из них Фрэнси, сказал:

— Никто другой не смог бы разделить этот вечер со мной, кроме вас.

Мимо них неслось море в кудрявых волнах и шумел легкий ветерок, наполняя паруса. Небо постепенно становилось из синего темно-синим, а затем приобрело чернильно-черный цвет. Звезды сверкали ничуть не менее ярко, нежели светильники на борту. Эдвард был счастлив, и Фрэнси это видела.

Затем к их столу потянулась целая вереница китайцев, каждый из которых оставлял на столе какую-нибудь тарелку, кастрюльку или сковородку. Фрэнси и Эдвард с удовольствием лакомились экзотическими блюдами и смеялись от радости, глядя друг на друга. Под ними на теплой груди моря тихо качалась китайская джонка.

— Может быть, людям стоит жить на лодках, — мечтательно произнесла Фрэнси, откидываясь на мягкие подушки и глядя в ночное небо. — Или постоянно плавать на чем угодно… превратиться в вечных странников моря.

— Вам хотелось бы именно этого? — спросил Эдвард, придвигаясь к ней.

Она покачала головой. Его лицо оказалось настолько близко от нее, что она могла различить крошечные темные точки в голубизне его глаз. Неслышные китайские слуги незаметно убрали со стола и опустили шторы, оставив их вдвоем в уютном крохотном мире, под мягким светом масляных медных ламп.

А потом она почувствовала, как губы Эдварда встретились с ее губами, и ощутила желание, подобного которому никогда не испытывала. Она искала не просто тепла и ласки в объятиях Стрэттона, она желала его, как женщина может желать мужчину.

И все же Фрэнси нашла в себе силы оттолкнуть его и принялась приводить в порядок рассыпавшиеся волосы. Когда прическа снова стала выглядеть безукоризненно, она почувствовала, что уже может контролировать свои эмоции.

Эдвард был человеком традиций. Он встал перед ней на колено, взял ее руку в свои и торжественно произнес:

— Прошу вас стать моей женой, Франческа.

У Фрэнси от волнения перехватило дыхание. Она была поражена и польщена одновременно, хотя, наверное, в глубине души ждала этих слов. Однако, справившись с собой, она сказала:

— Я… Я не могу. Мы совсем не знаем друг друга… Вернее, вы знаете обо мне ничтожно мало…

— Но это нетрудно исправить. Приезжайте ко мне в Шотландию, поживите в Стрэттон-Холле, познакомьтесь с моими детьми. В конце концов, привезите с собой вашего сына, и мы все вместе как следует познакомимся. Только скажите мне «да», Франческа! У меня никогда не было ничего подобного, даже с моей женой. Мы с Мери дружили с детства, я знал ее много лет, с вами же все по-другому! — Он горячо поцеловал ее руку и прижал к своей груди. — Я люблю вас всем сердцем, Фрэнси. Пожалуйста, будьте моей женой.

81
{"b":"908","o":1}