ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Струны любви
Князь Пустоты. Книга первая. Тьма прежних времен
«Черта оседлости» и русская революция
Девушка из Англии
Занавес упал
Корабль приговоренных
Девочка и мальчик
Слишком стройные. Для тех, кто хочет, но не может набрать вес
Кастинг на лучшую любовницу
A
A

— Я не буду пить с тобой чай, старший брат, — тихо промолвил Лаи Цин. — Я также не собираюсь обсуждать с тобой мои дела. Но у меня есть к тебе одна просьба, и, если ты ее выполнишь, я хорошо тебе заплачу. Дело в том, что моя мать и наложница нашего отца Лилин не была похоронена достойным образом, как того хотели бы ее уважаемые предки. По этому поводу они чрезвычайно рассержены и опечалены, и душа Лилин никак не может соединиться с ними. Они приходили ко мне во сне и Потребовали, чтобы я построил в ее честь храм, где воссоединятся души Лилин и ее маленького сына Чена. Таким образом, о ней останется на земле память, души ее предков успокоятся, и она получит возможность вновь ощутить гармонию в единении со своими близкими на небе.

Лаи Цин опустил руку в карман и извлек оттуда кожаный кошелек.

— Здесь достаточно денег, чтобы купить лучшие материалы и заплатить за работу лучшим строителям. Я неплохо разбираюсь в такого рода делах, старший брат, и обмануть меня невозможно. Я уже приобрел землю на холме некоторое время назад и через шесть месяцев вернусь сюда снова, чтобы проверить твою работу. Если все будет идти как должно, я щедро заплачу тебе и буду ежегодно выдавать небольшую сумму денег на поддержание храма. Если же ты попытаешься обмануть меня, я сделаю так, что тебя выгонят из деревни, а потом отдам твое гнусное тело на съедение собакам, как в своем время поступили с телом моего маленького брата.

Старший брат Лаи Цина согласно кивал головой в ответ на все его слова, будто фарфоровый болванчик. Он с трудом соглашался верить в подобную удачу.

— Сколько же ты соизволишь заплатить мне, Ки Лаи Цин? — спросил он, льстиво добавляя фамильное имя «Ки» к имени сына наложницы.

Лаи Цин смотрел на своего так называемого старшего брата и вспоминал, как ему приходилось спать на травяном матрасе рядом с матерью в крошечной ледяной каморке, где окна заклеивались на зиму рисовой бумагой, вспоминал, как подводило от голода живот и болели руки и ноги от непосильной работы, в то время как Ки Чанг Фен и его сыновья от первой жены нежились на стеганых одеялах у раскаленной железной печки и досыта ели рис с мясом и овощами. Он высыпал пригоршню монет на земляной пол и молча наблюдал, как старший брат возится в пыли, собирая деньги, и шевелит при этом губами, подсчитывая выручку.

— Ты щедр, младший брат, — воскликнул наконец тот, просияв от удовольствия.

Лаи Цин сокрушено покачал головой и направился к двери. Он слишком хорошо знал, что такое бедность, и понимал, что злые демоны нищеты способны довести человека до крайности, когда он готов продать душу за миску риса и жалкий кров для своей семьи или за трубочку опиума, выкурив которую ему удастся на время забыть о своих печалях. Но человек, только что говоривший с ним, продал душу дьяволу по куда более низменным причинам, и он не мог не осуждать его.

— Не забудь, что через шесть месяцев я вернусь и проверю, как идут дела, — бросил Лаи Цин через плечо.

Старший брат, не переставая кланяться, проводил его до порога, продолжая сжимать в кулаке полученные деньги и подобострастно бормоча:

— Все будет сделано так, как ты хочешь, достопочтенный младший брат, так, как ты хочешь.

Его запуганная до смерти молодая жена робко выглядывала из-за плеча мужа.

Лаи Цин отправился затем на деревенское кладбище, но сколько он ни искал хоть малейший след, который указывал бы на место, где была похоронена Лилин, так и не сумел его отыскать. Нигде не было ни таблички с ее именем, ни даже жалкого деревянного указателя. Тем не менее он преклонил колени и девятикратно коснулся лбом желтой глинистой почвы, призывая дух Лилин успокоиться и пообещав ему, что скоро он найдет свое упокоение. Лаи Цин сделает так, что душа его матери обретет свое пристанище, и тогда души ее предков с радостью примут ее и сольются с ней в радостной гармонии.

Старший брат уже успел рассказать односельчанам о свалившейся на него неслыханной удаче, и поэтому, когда Лаи Цин отправился назад к пристани, все жители деревни выбрались из своих полуразвалившихся домиков, чтобы поглазеть на богача в роскошных шелковых одеждах. «Он стал настоящим мандарином, — шептали они друг другу. — Он стал человеком, обладающим знаниями и властью. Он многого Достиг, а ведь он всего-навсего сын презренной наложницы».

Лаи Цин не обращал на них никакого внимания. Только однажды он обернулся, чтобы окинуть взглядом родную деревню. «Скоро, — подумал он, — ничего этого не останется. Ветер развеет глиняные стены, солнце иссушит пруды, а засуха уничтожит посевы риса. Все здесь превратится в пыль, а в один прекрасный день Великая река широко разольется и унесет прочь скудные останки временного человеческого приюта». Словно в подтверждение его мыслей, неожиданно поднялся сухой ветер и зашуршал в пожухлой листве нескольких кривых деревьев, росших вдоль дороги. Лаи Цин зоркими глазами взглянул на вершину холма, где должен подняться храм, посвященный его матери. «И тогда ничего не останется на месте деревушки, кроме храма, построенного за упокой души Лилин и ее маленького сына. Пусть будет так».

Тем временем Фрэнси беседовала с Эдвардом Стрэттоном. Она поведала ему о трудностях, связанных с приобретением грузов для недавно купленного ею большого парохода.

— Мы не собираемся конкурировать с могущественными хонгами — это в любом случае нам не под силу, — говорила она, явно нервничая, в то время как Стрэттон наблюдал за Фрэнси в образе хозяйки торговой компании с едва заметной улыбкой. По его мнению, она была прелестна. — Нам всего-то и нужны лишь те крохи, которыми они обычно пренебрегают — небольшие партии товаров, с которыми им лень возиться, или грузы, доставляющие слишком много хлопот при транспортировке и реализации. Конечно, мы в состоянии заполнить половину трюмов нашими собственными товарами, но посылать корабль в такое далекое плавание полупустым — просто убыточно. Мы потеряем на этом значительные средства.

— Я помогу вам, — пообещал Эдвард, — но только при одном условии. Вам придется вместе со мной побывать на приеме у губернатора сегодня вечером.

Фрэнси засмеялась и согласилась, хотя, разумеется, ей следовало ответить отказом.

Дворец губернатора представлял собой впечатляющее белое гранитное здание, окруженное пышными садами и обширным парком. В ветвях деревьев горели искусно замаскированные светильники, струнный квартет играл на лужайке мелодии из известных опер, а его превосходительство, британский губернатор Гонконга, сэр Генри Мей, с улыбкой убеждал Фрэнси, что Эдвард «хороший парень» и ей следует поскорее выйти за него замуж, чтобы он наконец перестал быть мизантропом.

— Сегодня здесь соберется весь свет местного общества, — предупредил Фрэнси Стрэттон перед тем, как они отправились на прием. — Вот увидишь, местные тайпаны, которые поторопились отказать тебе, сегодня изменят свое мнение. Но для этого тебе придется их очаровать.

Эдвард оказался прав. Все те джентльмены, которые приказывали служащим угощать миссис Хэррисон шерри-бренди, а затем любезно ее выпроваживать, были приятно удивлены, будучи представлены ей во дворце губернатора. Когда же Эдвард намекнул им на небольшие затруднения, возникшие у миссис Хэррисон с закупкой товаров, все, как один, обещали незамедлительно помочь. Даже если у них самих не окажется необходимых очаровательной миссис Хэррисон грузов, то они в состоянии подключить к делу более мелких китайских субподрядчиков, которые с удовольствием заплатят за возможность переправить свои товары в далекий Сан-Франциско.

Когда Лаи Цин неделю спустя вернулся из поездки в родные места, Фрэнси с гордостью повела его на склад. С загадочным видом отперев новый замок, она широким жестом пригласила его войти и продемонстрировала, что значит, когда полки в прямом смысле слова «ломятся от товаров». Затем Фрэнси поведала Лаи Цину историю о том, как ей удалось смягчить сердца жестоких тайпанов, и он поздравил молодую женщину с ее первым серьезным успехом на деловом поприще.

83
{"b":"908","o":1}