ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Ремейк кошмара
Безжалостный курс тренировок для целеустремленных
Опасная улика
Последний Фронтир. Том 2. Черный Лес
Цвет надежды
Люди с безграничными возможностями: В борьбе с собой и за себя
Самогипноз. Как раскрыть свой потенциал, используя скрытые возможности разума
Курс на прорыв
Личный тренер
A
A

Когда выяснилось, что Эдвард Стрэттон покинул ее, Фрэнси не стала плакать. Она даже не опустилась до унизительной жалости к самой себе, а тот факт, что Эдвард отказался на ней жениться, приняла как данность — ведь мог же он, в самом деле, передумать. Она бы сама рассказала ему правду, если бы Гарри дал ей такую возможность. Но он распорядился ее судьбой по собственному усмотрению, и оттого ее печаль превратилась в злость по отношению к брату, а затем обрела черты непреклонной решимости бороться с ним и победить, несмотря ни на что.

По мере того как поднимались стены дома, росла и ее уверенность в себе. «Л. Ц. Фрэнсис и компания» стала именоваться корпорацией Лаи Цина, и ее флот, бороздивший нынче просторы морей и океанов, вырос до семнадцати вымпелов. Суда корпорации перевозили товары, добираясь до Ливерпуля и Лос-Анджелеса, Бомбея и Сингапура, Стамбула и Гамбурга, а их названия значились в корабельных лоциях, ежегодно публикуемых в печати.

Лаи Цин обладал бесценным даром оказываться вовремя в нужном месте, и хотя у него по-прежнему не было друзей среди деловых людей Сан-Франциско и Гонконга, презрительное отношение к нему европейских и американских партнеров отошло в прошлое. Он никогда не носил европейского платья, и его длинные синие одежды придавали ему то спокойное достоинство, с которым нельзя было не считаться. К тому же вряд ли нашелся бы человек, который мог утверждать, что Лаи Цин плохо ведет дела или совершает противозаконные операции.

Из окна Фрэнси видела, как бордовый «де кормон» Гарри проехал мимо ее дома. Она даже различила за стеклом лицо брата, с любопытством рассматривавшего новое здание на Ноб-Хилле. Итак, Гарри вернулся. Прошло пять лет с того дня, как он походя разрушил ее жизнь, но, заглянув в себя, Фрэнси с удивлением обнаружила, что не испытывает по отношению к брату ничего, кроме равнодушия. Она наблюдала, как шофер распахнул перед Гарри дверцу автомобиля. Навстречу ему по ступеням заскользил дворецкий, а лакей принялся выгружать из «де кормона» багаж — Гарри в жизни и шага не ступил без прислуги, и Фрэнси иногда задавалась вопросом: сам ли он чистит зубы и бреется, или за него эти операции совершает кто-то другой. С припухшими глазами и заметно обозначившимся брюшком Гарри выглядел лет на десять старше своих лет.

Фрэнси пожала плечами и отвернулась от окна, думая о том, как он поведет себя, когда узнает, кому принадлежит дом по соседству, хотя по большому счету это не слишком ее волновало. Нет, теперь уж Гарри ничего не сможет с ней поделать. Возможно, ее личное состояние еще не сравнялось с фамильным, Хэррисоновским, но, если верить слухам, богатство Гарри постепенно таяло, в то время как ее собственное набирало силу. В газетах в разделе светской хроники немало сплетничали о том, что Хэррисону-младшему пришлось продать свою долю акций железнодорожной компании, чтобы откупиться от второй жены, а тираж его газеты продолжал катастрофически падать. Более того, Гарри уволил директоров, работавших еще на его отца, и с тех пор убытки стали нести и прочие семейные предприятия Хэррисонов.

Внизу, в холле, послышались возбужденные восклицания, и Фрэнси на время выбросила из головы и брата и его тающие миллионы. В гостиную ворвался тринадцатилетний Олли, который дома проявлял куда большую прыть, чем на уроках.

— Мам, можно мне пойти на склад с Филиппом? — нетерпеливо спросил он, дружески толкнув Фрэнси в бок.

Она вздохнула:

— А ты уже сделал домашнее задание?

— Ах, мамочка, ну, я сделаю его, только позже. — Сын улыбнулся ей своей самой обезоруживающей улыбкой и, как всегда в подобных случаях, напомнил Фрэнси о Джоше.

— Мам, я тебе обещаю — все будет в порядке. До скорого! Филипп Чен ждал его в холле.

— Он вернется часам к шести, старшая сестрица, — сказал Филипп, сопроводив свои слова вежливым поклоном.

Проводив мальчиков, Фрэнси остановилась на пороге, глядя им вслед.

Олли был высок и резв, словно жеребенок, а его роскошные светлые волосы непокорной копной спускались ему на глаза, серые, как у отца. Он почти бежал по улице, неосознанно наслаждаясь бурлившей в нем энергией, в то время как походка Чена была подчеркнуто спокойной.

Восемнадцатилетний Филипп Чен считался китайцем американского происхождения. Он получил западное воспитание и образование, коротко подстригал свои черные блестящие волосы и одевался на европейский манер, появляясь на китайских национальных праздниках в пиджаке и брюках. Мандарин предвидел, что с Филиппом должна была произойти подобная метаморфоза. По желанию Лаи Цина Филипп большую часть жизни прожил в китайской семье, изъявившей желание приютить сироту, и посещал китайскую школу, но при этом к нему каждый день приходил учитель и обучал его американской и европейской истории и основам западной культуры. В шестнадцать лет Филипп оставил школу и начал работать бок о бок с Лаи Цином, которого уважительно именовал «достопочтенный отец». С удивительным для его возраста тщанием он изучал все аспекты бизнеса, которым занимался Мандарин, часто сопровождал его в путешествиях на Восток, и Лаи Цин относился к нему как к собственному сыну. Между ними всегда существовали тесная привязанность и взаимопонимание.

Олли с обожанием смотрел на серьезное лицо Филиппа, пока они торопливо шли вниз по улице, чтобы сесть в трамвай, направлявшийся на Маркет-стрит. Филипп Чен был его идолом. Олли нравилась даже его внешность, хотя тот был невелик ростом и чересчур бледен. Продолговатые восточные глаза молодого китайца излучали особый свет, свойственный лишь представителям этой древнейшей нации. Он называл Олли «младший братец» и был загадочен и молчалив. Олли никогда не мог догадаться, о чем думает его старший приятель в ту или другую минуту. Скорее всего, полагал он, Филипп занят важными размышлениями, поскольку тот никогда не проявлял видимого интереса к бейсболу, не коллекционировал пустых пачек из-под сигарет и не испытывал желания прокатиться лишний раз верхом, когда они все вместе выбирались отдохнуть на ранчо. А Филиппу было о чем размышлять — например, о курсе валюты в Гонконге по отношению к американскому доллару или о тоннаже нового корабля, пополнившего флот Лаи Цина. Отчасти по этой причине Олли всегда с большим удовольствием сопровождал Филиппа в офис Мандарина — ему очень хотелось получше узнать, какими делами заворачивают Филипп и Лаи Цин. Он бредил морскими путешествиями, и ему безумно хотелось отправиться вместе с матерью, Мандарином и Филиппом куда-нибудь в Гонконг или Сингапур и понаблюдать, как разгружают большие морские суда. Впрочем, он готов был в любое время отплыть в любое другое место, при условии, разумеется, что его друзья и мать будут рядом.

Вообще-то Филипп был его единственным другом. Конечно, деньги сыграли свою роль, и Олли посещал одну из самых привилегированных школ в Сан-Франциско, но, в сущности, так и не пришелся там ко двору. И дело было не в том, что он не ладил с товарищами, отношения с мальчиками у него сложились прекрасные — они играли вместе в футбол и по-дружески болтали на переменах. Просто никто из них не приглашал его в гости. Олли догадывался, что его семья чем-то отличалась от прочих, и, хотя он гордился своими домочадцами, иногда ему становилось не по себе. И тогда он чувствовал себя одиноким, однако старался смотреть на вещи философски и внушал себе, что волноваться по этому поводу не стоит, тем более что на следующий год мать намеревалась отправить его в школу следующей ступени на Восточное побережье Штатов. Поэтому, когда китайский юноша по имени Филипп Чен перебрался к ним жить, Олли впервые обрел друга.

Влажный туман наползал на город с залива, и Олли глубоко втянул в себя влажный солоноватый воздух, словно моряк, ожидающий, когда задует ветер.

— Знаешь что Филипп, — заявил он приятелю, когда они подошли к деревянным дверям склада, — однажды я стану капитаном корабля. Это будет флагманский корабль нашего флота, и мы назовем его «Мандарин».

Филипп кивнул:

— Если таково твое желание, младший братец, я лично буду присутствовать в этот день в Гонконге и прослежу, чтобы твой корабль побыстрее загрузили.

93
{"b":"908","o":1}