ЛитМир - Электронная Библиотека

– Не могу понять, почему вас так волнуют мои амбиции?

– Ну, я определенно...

– Плохо воспитаны? Это я заметил. – Кент бросил нежный взгляд в сторону Брук. Он даже подмигнул, и у Брук возникла ужасная мысль, что он прочел ее мысли и догадался, что она думала о нем то же, что и Агата.

Подозрения Брук лишь укрепились, когда Кент заговорил:

– Но поскольку Брук это тоже может быть интересно, я могу вам сказать, что я вообще могу не работать. Я достаточно преуспел на рынке ценных бумаг и, поскольку вложения тоже оказались удачными, сейчас могу спокойно уйти на покой и вполне комфортно существовать. Я работаю на Сьерру просто ради удовольствия.

Брук изумленно замигала. Рынок ценных бумаг? Работа ради удовольствия?

– Я обожаю Сьерру и люблю копаться в земле. – Кент расправил широкие плечи. – Физическая работа помогает мне держать форму, мне, знаете ли, это необходимо.

Кент улыбнулся Брук, и она почувствовала, что тает. О, он действительно был в форме. Несколько мгновений назад она чувствовала под ладонями его накачанные мускулы. Кент Монро был мужчиной в расцвете сил.

– Ну что же, мне нравятся мужчины, которым праздность в тягость, – заметила Агата.

Кент засмеялся.

– Поскольку вы так и не дали мне возможности поухаживать за госпожой Бедвин, мне тут больше делать нечего. – Он повернулся к Агате спиной. – Брук, вы не проводите меня до грузовика?

Брук была совершенно потрясена. Похоже, она отталкивала от себя Кента совершенно напрасно, и теперь, когда узнала о нем правду, у нее ноги стали совсем ватными. Кент не был ни черствым, ни наглым. Все было как раз наоборот. Он хотел ее, и Брук не видела ни одной причины, почему должна лишать себя или его этого удовольствия. Больше не было никаких препятствий.

Она бросила на Агату извиняющийся взгляд:

– Миссис Харпер, если вы позволите... – Агата махнула рукой:

– Иди-иди. А я пока подожду в доме, а то ужасное солнце печет просто невыносимо. – С этими словами госпожа Харпер прошествовала через патио и вошла в дом с таким видом, словно получила именное приглашение – с вензелями и нижайшими поклонами.

Брук покачала головой. Вот это характер! Кент обнял Брук за талию и утащил за собой.

– Что за чертовщина тут происходит?

– Понятия не имею. – Брук покачала головой, смущенная неожиданным визитом Агаты и заинтригованная новым развитием отношений с Кентом. Он держался сейчас с ней с непринужденной вежливостью, но, тем не менее, рука Кента у нее на талии сильно ее возбуждала. Теперь Брук точно знала, что впереди у них совместная постель, и она дождаться не могла, когда же этот счастливый момент наступит.

Брук откашлялась.

– Агата еще ни разу не была у меня в доме. Более того, она со мной почти не разговаривала. Я понятия не имею, зачем она сюда заявилась.

Кент по дороге подобрал инструмент и теперь без усилий удерживал лопату, грабли и вилы в одной руке.

– Хочешь, чтобы я потолкался тут поблизости? – Брук удивило его предложение. Приятно удивило.

– Спасибо, но не надо. Со мной все будет в порядке.

– Она не станет тебя напрягать?

– Я не настолько хорошо ее знаю, чтобы сказать наверняка. Они с Беном не в лучших отношениях. Он... В общем, он на моей стороне.

– Он твой сын. – Кент сказал это так, словно этот факт все объяснял. Но Брук была с ним согласна.

Они подошли к грузовику – новому и дорогому, как впервые заметила Брук за все это время, – и Кент убрал инструменты в машину.

Они оба заметили припаркованный у бордюра лимузин, отчасти скрытый разросшимися вязами, посаженными вдоль тротуара. Водитель терпеливо ждал в машине.

Кент приподнял бровь:

– Машина Агаты?

– Наверное. Она очень богата.

«А еще она напориста, стара и... умеет выбрать нужное время», – усмехнувшись, подумал Кент. Поколебавшись, он спросил:

– Сын Агаты приходится Бену отцом?

– Да, он умер несколько лет назад, когда Бен был еще подростком. – Желая оправдать глупую девочку, какой она когда-то была, Брук приняла оборонительную позу, обхватив себя за талию. – До этого времени Бен никогда с Агатой не встречался. Пирс не хотел встречаться ни со мной, ни с моим сыном. Тот день, когда я сообщила ему о своей беременности, был последним днем нашего знакомства. С тех пор я его тоже никогда не видела.

Кент прислонился к грузовику. Солнце вызолотило пряди в его шевелюре, и от этого его голубые глаза казались ярче и выразительнее.

– Его потеря.

Довольная тем, что Кент разделяет ее взгляд на ситуацию, Брук улыбнулась:

– Я тоже это всегда так понимала.

Кент очень здорово смотрелся в этой позе – длинные крепкие ноги в голубых потертых джинсах, загорелые руки.

Когда он обнял Брук за шею и привлек к себе, она с готовностью приникла к нему. Не прошло и пары секунд, как по телу ее растекся жар, а дыхание участилось. Мозолистая ладонь Кента накрыла ее щеку. Он осторожно взял Брук за подбородок и чуть приподнял голову.

Глаза их встретились.

– Простыни будут гореть под нами, Брук. Можешь на это рассчитывать.

Она поежилась и задышала глубоко.

– Но ты должна знать с самого начала: мне нужно больше, чем просто секс.

– Правда? – вздрогнув от неожиданности, переспросила Брук.

– Правда.

– Но почему? – Она только что свыклась с мыслью о том, что ее ждет любовное приключение. Для нее уже это было громадным шагом. Обычно она так себя не вела. У нее было несколько тайных романчиков, и ни один из них не был настолько серьезным, чтобы она сочла нужным ставить в известность Бена. Она давно решила, что с мужчинами у нее могут быть только временные отношения. Причем сексуальный контакт происходил как бы случайно, она никогда заранее такого развития событий не планировала.

Сейчас же впервые она вступала в связь открыто: когда секс был не случайным следствием, а основной целью. Никогда она с таким нетерпением не ожидала того, что будет.

Они находились в дальнем от дома конце подъездной дороги, за густой живой изгородью. Кент нежно поцеловал Брук, оставив ее в предвкушении продолжения.

– Проклятие, – сказал он со сдерживаемым раздражением. – Сейчас не лучшее время и место, так что я постараюсь быть кратким.

– Быть кратким в чем?

– В своих объяснениях. – Кент привлек ее к себе и теснее прижал к груди. Брук чувствовала щекой, как бьется его сердце, она вдыхала острый, солоноватый, горячий, солнечный запах. – После того как умерла моя жена, я потерял интерес к жизни, и мне понадобилось время, чтобы снова стать собой. Но даже когда жизнь моя более или менее наладилась, женщины значили для меня не больше, чем теплое тело...

Его грубая прямота шокировала Брук и почему-то возбуждала. Но она не хотела слушать, как он говорит о себе и других женщинах. Даже о жене.

– Тебе ни к чему...

Кент поцеловал Брук, не дав ей договорить. Этот поцелуй уже не был нежным. Кент буквально пожирал ее рот, одновременно вжимаясь в живот Брук возбужденным членом, который казался ей необыкновенно большим и твердым. И изобилие мужского в Кенте заставляло Брук острее чувствовать себя женщиной.

Она не смогла сдержать стон, и мелкая дрожь прокатилась по ее телу.

Прижав свой лоб к ее лбу, Кент сказал:

– Ты не похожа на других, Брук. И дело не только в сексе, хотя, видит Бог, когда я войду в тебя, нам будет чертовски хорошо.

Брук снова застонала, потому что она знала, что он прав.

– Но мне нужно больше, чем одна ночь, больше, чем неделя. Больше, чем временные отношения.

Брук вздрогнула и осторожно отстранилась.

Но Кент снова обнял ее, придвигая ближе к себе.

– Тебе понравится, когда я буду любить тебя быстро. Быстро, жестко и глубоко.

– Да.

Он помолчал немного, словно собирался с мыслями, а потом сказал:

– Когда я впервые встретил Сьерру, у нее был синяк под глазом, а на теле синяков и вовсе было не сосчитать.

Брук испуганно вскрикнула. Он огорошил ее этим заявлением, словно ушат ледяной воды на нее вылил. Она не нашлась что сказать.

53
{"b":"9092","o":1}