ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Пожилая секретарша не удивилась столь стремительному появлению гостя: не он первый, не он последний, привыкли уже, - и равнодушно поинтересовалась:

– Кого вам?

– Редактора, - сердито сказал Вадим.

– Нету, - сообщила секретарша.

– А кто есть?

– Зайдите к заму, может, пришел уже…

На счастье, зам пришел. Он сидел в кабинете, склонившись над пухлой пачкой центральных газет на столе. Изучив удостоверение Вадима, спросил:

– Про медуз слыхали?

– Слыхал, - сказал Вадим, - и даже видел. Откуда они здесь?

– Никто не знает, - доверительно сообщил зам. - Звонили в Москву, а там тоже в неведении. Слышали только, что они - везде.

– Кто?

– Медузы. По всему побережью Черного моря. И Средиземного. А еще - в Америке, и на Тихом, и в Атлантике, словом, - везде. Передавали: на всех курортах паника, особенно - в Майами, во Флориде…

– У нас-то тихо.

– У нас курортник другой - выдержанный, привыкший к неожиданностям. Тут хоть земля разверзнись, он свой срок на пляже отлежит и только побеспокоится, чтобы трещина его лежачок не задела. Да что говорить: вы же были на море…

– А что ученые предполагают?

– Помалкивают пока. Ведь медузы только сегодня ночью появились. Зато газетчики вовсю стараются.

– Летающие тарелки?

– И тарелки, и блюдца, и красная диверсия, конечно. Домой придете - включите радио: что-нибудь передадут.

Но радио не добавило ничего нового к тому, что Вадим узнал от говорливого зама. Нашествие странных медуз на курорты мира заняло в последних известиях минуту - не больше. Ну, медузы появились, ну, ученые своего мнения еще не сказали - что тут разглагольствовать… Гораздо серьезнее прозвучало сообщение о новой партии американских "плавучих калош", затопленных в Атлантическом океане. Трюмы этих давно отслуживших свой срок кораблей были, как и осенью прошлого года, начинены контейнерами с парализующими газами. Сначала их медленно и осторожно везли по железной дороге. Потом так же медленно и осторожно солдаты, уже записавшие себя в смертники, грузили их на корабли. А затем корабли со смертоносным грузом были затоплены на почтительном расстоянии один от другого.

"Где гарантия, - читала дикторша, - что груз этот достаточно герметизирован? Где гарантия, что через какое-то время затопленные "гробы" не выпустят газ в воду? Новая преступная акция империалистов может иметь опасные последствия…"

"Еще один массированный ядовитый плевок в море", - горько усмехнулся Вадим. И впервые подумал: нет ли связи между затопленными бомбами и медузами, распугавшими купальщиков? Впрочем, какая могла быть между ними связь? Конечно, можно пофантазировать, представить, что медузы - результат мутаций, вызванных отравившими воду газами. Но мутации - дело долгое, даже если иметь в виду "калоши" прошлогодней партии. Да и почему именно медузы, а, скажем, не морские звезды? И почему их так много? И почему они заряжены током? И еще десяток "почему", на которые нет ответа.

Ответ, должно быть, ищут сейчас, исследуют белую слизь медуз. Найдут? Вероятно. Не сразу, конечно, не озарением - поисками, может быть, долгими и трудными: океан таит много загадок. А какие это загадки? Кто знает?.. Он и загадывает-то их не последовательно, а вдруг, внезапно: бах - и морской змей длиной в тысячу метров, гроза кораблей. Еще бах - и дельфиний свист, не поддающийся расшифровке. А теперь бах - и миллиарды медуз у побережий всех континентов… Что мы знаем о больших глубинах? Да ничего мы не знаем о больших глубинах. Мы и о малых-то знаем с гулькин нос. Только то, что в наших океанариумах видно… "А океанариумы и океаны - две большие разницы, как сказал бы мой горячо любимый шеф", - подытожил Вадим и вдруг остро почувствовал свою оторванность от мира: грустно ученому узнавать об открытиях из газет или из громкоговорителя.

Он порылся в карманах и нашел клочок бумаги с редакционным телефоном. Заместитель редактора оказался на месте.

– Слушайте, - сказал Вадим. - Я должен быть сейчас в институте. Вы понимаете?

– Понимаю, - грустно констатировал зам. - Небось, билет на самолет нужен?

– Нужен.

– На сегодня - не смогу. Завтра устроит?

– Устроит, - сказал Вадим. - Только пораньше.

– Первым рейсом. Через часок зайдите в кассы "Аэрофлота", спросите билет на свое имя.

Вечером, упаковав свои пожитки и расплатившись с хозяйкой комнаты, Вадим решил в последний раз посмотреть на медуз. Он вышел на улицу, и его неприятно поразила пустота проспекта, обычно, в эти вечерние часы до отказа забитого праздношатающимися юнцами, девочками в мини - и макси-юбках, иностранцами в шортах. Не было даже машин на мостовой, только со стороны моря доносился неровный гул - разноголосица толпы, слившаяся в один прибой и, как прибой, разбивающаяся на сотни, тысячи звуков-нот. Мимо Вадима пробежал мальчишка и крикнул на ходу:

– Дяденька, чего стоишь? Дуй на море!

Вадим рванулся за ним, обогнул зеленый "пароход" гостиницы "Морская", выбежал на набережную и остановился, пораженный, - нет, не огромной толпой у парапета, а тем необычным, невиданным зрелищем, которое собрало здесь эту толпу. Море светилось.

Ах какая чепуха! Подумаешь, зрелище: да ведь оно каждый вечер светится, переливается, фосфоресцирует, в миллионах водяных линз отражая и преломляя свет, а по лунной дорожке, говорят, можно прийти к своему счастью, если есть оно в конце этого светящегося морского пути.

Но все дело было в том, что светилось не море: светились медузы, горели медузы, мигали медузы - как тысячи лампочек в иллюминированном городе, как неоновые буквы на доме "Известий" в Москве.

Только теперь Вадим уловил в расположении белых шляпок определенный порядок: линии - не строго ровные, будто прочерченные световой рекламой, а прихотливо изогнутые, ломаные, чуть качающиеся, словно какой-то художник-великан создал свою картину прямо на воде. Была закономерность и в том, как загорались и гасли белые точки: группами и поодиночке, целыми скоплениями света и провалами темноты, а потом темнота становилась огнем, а на месте светового ровного пятна возникали бегущие искры. Кто руководил этим строгим хаосом, - несомненно строгим, и несомненно хаосом, как это ни парадоксально звучит? Ибо как еще назвать эту игру света и мглы, эту мозаику, переливающуюся на черно-синей поверхности моря, будто светящаяся азбука Морзе. Только здесь не тире и не точки - всплески света, волны света - прочитай, если сумеешь!

404
{"b":"90942","o":1}