ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

- Классно, что ты занялся хорошим делом, - сказал он. - Хоть повод увидеться появился.

По темным коридорам провел меня в небольшую комнатку, увешанную плакатами рок-див.

- Что будем снимать? - спросил я.

- Торопишься, - обиженно сказал он. - Рассказал бы хоть, кто где, а то я никого из наших уже год не видел. Кофе? Ройбуш? Матэ?

- Что-нибудь.

Я просто обязан был сказать ему про Карена и Дрюху, но не сделал этого. Повспоминали однокурсников и одноклассников. Потом он спросил про Тигру.

- Разбежались, - ответил я. - Да ладно, давно уже, проехали. За тройным стеклопакетом бесшумно проплывали машины. Первый же глоток кофе напомнил мне, что я забыл позавтракать.

- Ты представляешь себе, что такое черная дискотека? - Зингер перешел к делу.

- В общих чертах. Читал. Лондон, Бремен, Чикаго. Минимум света, максимум цвета.

- Теперь добавь Москву. Сейчас спустимся вниз, посмотришь. На той неделе открылись, фурор и аншлаг! Хотим закрепить успех, нужны качественные снимки. Справишься?

Я достал из рюкзака портфолио с лучшими работами. Зингер просмотрел его, одобрительно кивая.

- Порядок. Справишься. Только одна тонкость - снимаем для ночного журнала.

- Это название?

- Отстаешь от жизни, Сав! Слышал про издательство «Ночная книга»? Нет?

Вытянул с полки обычный детектив в мягкой обложке.

Я потрогал пальцем черный корешок, перелистал страницы. Флюоресцирующие буквы при дневном свете терялись на идеальном антрацитовом глянце.

- Как-то это противоестественно, - чуть поморщившись, сказал я. - Та же хрень, что и черные макароны. Поглощение негатива.

- Рост тиражей - триста процентов в год, - пожал плечами Зингер. - Нормальный бизнес, эмоции побоку. Люди просекли фишку, что света в ближайшее время не прибавится, отреагировали. Лучше читать цветное по черному, чем бегать за «светиками» или надеяться на «субъективный фактор».

- Веди, - сказал я.

Лифт унес нас в глубокий подвал. Сейчас, днем, в зале было пусто. Широкий овальный танцпол, по краям на возвышении два яруса столиков и диванчиков. От десятков тысячеватток, освещавших черные стены, тек душный, перегретый воздух.

- Дим! - крикнул Зингер через зал парню за диджейским пультом. - Включи рабочий режим, хочу похвастаться перед фотографом. И девчонок позови, пусть попрыгают.

Дима кивнул и убежал через служебный вход.

- Весь танцпол - это динамик. Музыка бьет под коленки. Офисное здание, ночью жаловаться некому, - ощерился Зингер. - У нас лучшие басы в столице.

Свет погас везде одновременно. Первые секунды глаз еще мог ухватить меркнущие зигзаги нитей накаливания, а потом пришла темнота. Невероятная, подземная, абсолютная.

- Ну как? - весело спросил Зингер. - Плющит?

Я не успел ответить, потому что пол под ногами дрогнул. Снова и снова. Это даже не было звуком - просто легкие ритмичные удары. Наверное, так ощущаются легкие землетрясения.

Внезапно я стал различать очертания зала. Синие полосы обрисовывали каждую ступеньку, грани колонн, углы, косяки, балки. Будто я попал в координатную сетку. Края столиков, ножки стульев светились пронзительно-зеленым. Цвет задал окружающему пространству четкие рамки. Я поднял руки к глазам. Белые нашивки на рукавах тоже ярко блестели. Зингер оказался виден весь, кроме лица - его костюм был разрисован желтым и розовым под скелета. Зингер без головы.

На танцпол выбежали две красотки из подтанцовки. На лицах - светящиеся маски, а трико расписаны длинными продольными полосами.

Мир вокруг меня состоял из цветных нитей, плывущих, качающихся, дрожащих, бьющихся в такт с подземными барабанами. Тьма и ритм.

Оставалось придумать, как это можно сфотографировать. И кое-что поважнее.

Вход в метро казался разинутой пастью. Люди огибали меня, спешили во мрак. Я последовал за ними.

С недавних пор ступени эскалатора тоже стали подкрашивать флюоресцентом. Тлеющие столбики ламп только мешали - света они почти не давали. Голубые перила, а между ними - оранжевые полоски ступенек, как рельсы и шпалы, уходящие вниз. Темные силуэты людей. Цветные нашивки на плечах, спинах, локтях. Неразличимые лица.

На платформе стоял наряд одноглазых. Они проводили меня внимательными взглядами сквозь приборы ночного видения. Интересно, как я выгляжу в инфракрасном диапазоне?

В вагонном сумраке покачивался лес темных голов. Я проехал до «Китай-города».

На выходе подошел к таксофонам.

- Господина Смирягу, пожалуйста!

В трубке заиграла та же мелодия, что сопровождает все рекламные ролики «Технопарка».

- Слушаю. - Голос был не грубым, скорее, матерым.

- Господин Смиряга? - спросил я, закрыв шарфом трубку. - Андрей Тягаев попросил меня встретиться с вами и передать один предмет. Вы свободны сегодня?

- Подъезжайте, - сказал собеседник.

- Не-е, мы так не договаривались! - капризно ответил я. - Андрей совсем, что ли, очумел? Не можете сами приехать, так пришлите кого-нибудь.

- Где встретимся? - спросил Смиряга, начальник отдела безопасности центра, где работали Дрюха и Карен.

- Сегодня в одиннадцать, в клубе «Вечная тьма» на Таганке. Я забронирую столик на ваше имя.

Не дожидаясь ответа, я нажал на рычаг. И сразу набрал второй номер. Там не играла музыка. Трубку сняли с невнятным «алло».

- Карен Саарян кое-что для вас приготовил, - сказал я. - Вы еще заинтересованы?

- Да, - сухо ответил ничем не примечательный голос. - С кем имею честь?

- После одиннадцати вечера из клуба «Вечная тьма» выйдет человек по фамилии Смиряга. Можете попросить у него то, что вы ищете.

- Вы меня с кем-то путаете, - поскучнел собеседник.

- Значит, файл «Фотогорение» возвращается домой. Несколько секунд в трубке был слышен только шорох статики.

- Что хотите за информацию?

- Если все получится, тогда и обсудим, - сказал я.

- Разумно.

Я повесил трубку и быстро ушел от автомата, то и дело оглядываясь. Паранойе только дай волю!

Турбюро, где работал Миха Никольский, занимало целый этаж в офисном здании на Покровке. К Механику я приезжал по два-три раза в месяц. Здесь ничего не изменилось - в меру бестолковые, но предупредительные девчонки-менеджеры опять попытались отправить меня за рубеж. Или у меня внешность такая незапоминаю-щаяся?

Механик вышел из недр офиса и увел меня за собой. Он отпустил длинные волосы и вид имел слегка потусторонний. В расстегнутом вороте побрякивали висящие на тонкой цепочке крестик, полумесяц, звезда Давида и какая-то тантрическая штучка.

- Потрясающая новость! - сразу решил поделиться он. - Только, чур, не смеяться! Ты слышал, что старообрядцы вообще отказались от искусственного освещения?

- Это от какого - от искусственного? - не понял я. - От ламп дневного света, что ли?

- От любого рукотворного, - наставительно сказал Механик. - Свет - от Бога, и не нам за Божьи дела браться! Они молятся, и у них светло!

Я постарался не смеяться, потому что пообещал. Тут его позвали к телефону.

Молчаливый сын Механика, которого тот частенько забирал с продленки к себе на работу, сидел за столом у окна и никак не реагировал на нашу болтовню. Вытянув губы трубочкой, он склонился над альбомом, куда перерисовывал с календаря турецкий отель. Го-родушки из кубиков выглядели вполне законченными, и мальчишка уже взялся за небо. Выбрал из большого набора коротенький серый карандаш, оставил в углу свободный кружок солнца, и начал не слишком умело заштриховывать все вокруг.

- Давай покажу, как…

Механёнок охотно отдал карандаш мне.

- Смотри, закрашиваем равномерно все небо…

- А солнце? - возмутился мальчишка.

- Не спеши! - я закончил и взял ластик. - А теперь - вот так, только слегка, не нажимая…

В относительно ровном сером небе появилась круглая светлая проплешина.

- Ух ты! - детскому восторгу не было предела. - Как настоящее!

Вернулся Механик, озабоченно глядя на часы.

3
{"b":"90947","o":1}