ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

- Как это может быть - чудеса и без толку, - лениво поинтересовался папа Сатырос, наблюдая, как дым от самокрутки растворяется в синем небе. - Ежели там ангелы живут, в этих сферах?

- А вот представь себе, брат Сатырос, попадает к нам из такой сферы светлый ангел, и только-только он успел оглядеться, как его хватают, как нежелательного элемента, и ставят к стенке! А что еще в наше время эти безбожники могут сделать с ангелом?

- Жалко, - сказал папа Сатырос.

- Или того хуже. Там, за стенкой - зло. А мы его - сюда. А, брат Сатырос?

Сатырос посмотрел на пустую стопку и налил себе сливовицы.

- Рабби Нахман завсегда был умным человеком, - сказал он, - он знает грамоте и читает старые книги. Так и я за это думал. Вот, возьми контрабанду. Пока есть люди, всегда есть контрабанда, так? Скажем, где-то есть зло, ну такое зло, аж небо над ним чернеет, его обложили сторожевыми катерами, патрули там, а кто-то под носом у сторожевых катеров шныряет, ну, вроде «Ласточки»… Потому что зло таки имеет спрос, в чем мы имели неоднократный случай убедиться.

- И что?

- И в один печальный момент сосуды соприкоснулись. И - раз! - к нам попала их контрабанда, причем такая баснословная пакость, отец Христо, такая пакость, что она всем нам еще отольется кровавыми слезами. Вот попомните мои слова через пару лет.

Он сдвинул густые черные брови.

«Интересно, что эти уроды будут делать с тем товаром, который должны были принять мы?» - спросил он сам себя.

За окном поезда мелькали припорошенные мелким серым дождиком березняки и ельники, осыпанные черно-белым конфетти сорок, печальные водокачки да товарняки. Товарищ оперуполномоченный Орлов лежал на узкой спартанской койке, привычной ему, поскольку ничем она не отличалась от узкой спартанской кровати у него дома.

Он развернул нехитрый набор командированного - житный хлеб и сало, завернутое в серую тряпицу. Товарищ Орлов был неприхотлив в еде да и в жизни был неприхотлив, он давно забыл, как люди радуются жизни и веселятся просто так, потому что делал только то, что было полезно и нужно стране и мировой революции.

Потом он нагнулся над старым порыжевшим саквояжем и осторожно достал двумя ладонями хрустальный купол, тускло отблескивающий в сером свете средней полосы.

- Что это у вас, товарищ? - с испугом спросил молоденький курсант, его сосед.

- Раритет, - с нежностью, неожиданной для себя, сказал товарищ Орлов, надежно размещая череп на купейном столике. - Такая, понимаешь, штука… Очень интересная и занимательная штука. Это, можно сказать, мой дружок…

Курсантик осторожно покосился на товарища Орлова и ничего не сказал. Он был молод, но успел навидаться всякого разного, потому что в смутное время с людьми делаются смутные вещи.

- И если мне выпала честь работать бок о бок с самим товарищем Дзержинским, - мечтательно сказал товарищ оперуполномоченный Орлов, и его лицо озарилось слабой улыбкой, - то как же я могу оставить своего друга в Одессе? Я никак не могу оставить своего друга в Одессе, товарищ курсант. Я надеюсь, на Лубянке есть музей раритетов. На Лубянке просто обязан быть музей раритетов. И мне кажется, этот экземпляр для него подойдет.

Он на миг прикрыл глаза, и ему в который раз нарисовалась картина, как худой и высокий товарищ Дзержинский сидит, подперев щеку рукой, и смотрит на череп, и череп рассказывает ему о чем-то замечательном, важном и интересном, как он рассказывал ему, товарищу Орлову. Товарищу Орлову было жалко отдавать череп, но ради революции надо жертвовать всем, что любишь, верно ведь?

Поезд покачивался, и молоденький курсантик в ужасе забился в дальний угол койки, не в силах отвести глаз от красноватых огоньков в прозрачных гладких глазницах, и даже когда он закрывал глаза, эти два огонька парили под его веками, как два медленных алых мотылька. А товарищ оперуполномоченный Орлов, подложив ладонь под щеку, спал, как ребенок, и улыбался во сне.

This file was created
with BookDesigner program
[email protected]
14.08.2008
6
{"b":"90949","o":1}